Принцесса вела себя бесцеремонно, но Хань Юньси не стала препираться и спорить. Вместо этого она прибегла к самому действенному способу, наработанному за годы врачебной практики, – молчанию. Выражение лица мгновенно изменилось, стало серьезным и властным. По необъяснимым причинам это вселяло в больных чувство безопасности. По-прежнему не произнося ни слова, она нежно погладила щеку принцессы кончиками пальцев, заставив ту мгновенно замолчать. Глядя на это, даже императрица отказалась от расспросов. Хань Юньси сначала коснулась правой стороны лица, затем – левой. Судя по результатам сканирования, скоро случится новый приступ.

Принцесса долго осматривала лицо Чанпин, заставив окружающих переживать. Императрица с дочерью не смели раскрыть и рта, не говоря уже о том, чтобы нагрубить или начать обвинять. Все напряженно ждали вердикта. Даже лекарь Гу, стоявший по другую сторону занавески, не находил себе места. Он знал, что Хань Юньси сможет вывести яд, но сомневался, получится ли вернуть принцессе былую красоту. К тому же именно Гу Бэйюэ порекомендовал императрице обратиться за помощью к принцессе Цинь!

Хоть в комнате стояла мертвая тишина, чувствовалось, что атмосфера накалилась до предела! Внезапно Хань Юньси отдернула руку и, будто испугавшись, отпрянула от больной.

– Небеса, болезнь стала заразной!

Услышав это, императрица убежала в дальний угол комнаты, спасая себя, а служанки вокруг в страхе попятились. Ужасно! Когда кого-то одолевал подобный недуг, неважно, принцессу или императрицу, его отсылали во дворец в пригороде столицы. Если болезнь оказывалась неизлечимой, больному навсегда запрещалось покидать новые покои. Чанпин была ошарашена услышанной новостью и в испуге закричала:

– Нет! Только не это! Не хочу! Матушка, спасите! Я не хочу уезжать!

Императрица, отошедшая дальше всех, потрясенно спросила:

– Юньси, ты можешь вылечить принцессу?

– Похоже, вот-вот наступит новая волна отравления, – уклончиво ответила она.

– Чешется! Лицо снова чешется! Отпустите меня! – закричала впечатлительная Чанпин. – Развяжите мне руки! Матушка, помогите! Умоляю!

Вскоре зуд перешел на ноги. Она попыталась высвободиться, но попытки оказались тщетны. Все были шокированы представшей картиной. Никто не ожидал, что принцесса Цинь сможет так точно предсказать ход болезни.

Набравшись смелости, императрица приблизилась к Хань Юньси и взяла ее за руку.

– Ты оказалась права! У тебя действительно дар! Наверняка есть способ спасти мою дочь, так ведь? Должно быть решение, верно?

Стоит людям узнать об этом, как принцессу, императрицу и всех, кто с ними общался, поселят в другом дворце. В итоге, даже если Хань Юньси не заразится, все равно долго не сможет видеться с супругом. Сколько людей желали ее провала! Она не могла позволить себе потерять столько времени впустую!

– Спасите меня… Матушка, пожалуйста, пусть она спасет меня! Я до смерти чешусь. Кто-нибудь помогите! Отец! Я хочу видеть отца!

Чанпин впала в беспамятство и все продолжала бессвязно бормотать. Оттолкнув руку императрицы, Хань Юньси с серьезным видом сказала:

– Я попробую.

– Хорошо, – безропотно ответила та.

Принцесса Цинь подошла к Чанпин и уселась подле нее. Несколько пар глаз неотрывно следили за ней. Действительно ли она способна помочь?

Лежа на кровати, Чанпин снова затрясла головой и закричала как обезумевшая. Выгибаясь всем телом, она пыталась высвободиться из оков и дотронуться до пораженной кожи, но, увидев принцессу, будто на мгновение пришла в себя:

– Это все ты! Все из-за тебя! Ты сделала меня такой! Предупреждаю: если не спасешь меня, мама никогда тебя не отпустит!

– Чанпин! О чем ты говоришь?! – возмутилась императрица.

Она хотела извиниться, но Хань Юньси жестом остановила ее.

– Хань Юньси, если ты…

Прежде чем она успела договорить, принцесса нанесла мазь на ее лицо. От неожиданности Чанпин закрыла рот, спустя мгновение ее глаза расширились от изумления! Это лекарство! Оно освежало кожу и уняло зуд. Какое же облегчение!

– Если я что?..

Поняв свою оплошность, она покачала головой.

– Нет… ничего…

Принцесса нанесла мазь еще на один участок кожи. Это лекарство было настоящим спасением! Чанпин глубоко вздохнула.

– О небеса! Как же хорошо!

– Хорошо? – вновь переспросила Хань Юньси с улыбкой.

Принцесса закивала:

– Еще! Хочу еще!

Хань Юньси колебалась. Заметив ее нерешительность, Чанпин напряженно взглянула на большую банку мази.

– Тетя Цинь, пожалуйста, пожалуйста! Я ошибалась! Все было не так, я неправа, пожалуйста, помоги мне! – не заботясь о репутации, умоляла принцесса.

– Юньси, моя дочь еще молода и ничего не смыслит в жизни. Если она обидела тебя, пожалуйста, не держи зла!

Принцесса Цинь оглянулась.

– Императрица, должно быть, шутит. Как я могла затаить злобу на младшего? На ее лице есть ранки. Если нанести мазь на эти места, боюсь, могут остаться шрамы, поэтому я думаю, как быть. – Хань Юньси пересела на другой край кровати. – Сперва обработаю кожу на ногах, а затем займусь остальным. Чтобы у вашей дочери не осталось рубцов, ей нужно будет сдерживаться и не трогать лицо. Я постараюсь сделать все возможное до того, как болезнь станет заразной.

– Очень хорошо! Слава небесам! – вздохнула императрица с облегчением, а затем, переведя взгляд на дочь, добавила: – Будь терпеливой! Изуродованная ты брату Цину не нужна!

– Хорошо, хорошо! Я смогу это вынести. Точно! Я терпела уже так долго! – в слезах ответила Чанпин.

Она изо всех сил старалась сосредоточиться на ощущении прохлады в ногах, но, пока убеждала себя, руки сами тянулись к лицу. Это было слишком больно!

– В ближайшие дни недуг может стать заразным, поэтому лучше не приближайтесь к ней, – напоследок посоветовала Хань Юньси.

Ее слова прозвучали словно проклятье. В императорском дворце семейная привязанность не может быть абсолютной: долг превыше всего. Поэтому императрица больше не придет навестить дочь до полного ее исцеления. Оставив с ней лишь нескольких служанок, вместе с Хань Юньси она поспешно вышла из комнаты.

Чанпин смотрела на удаляющуюся девичью фигуру, и благодарность в ее сердце снова сменилась ненавистью.

– Юньси, что это за яд? – с тревогой спросила императрица.

– Лишай. Должно быть, ваша дочь заразилась, когда приходила в темницу. Там очень грязно, не мудрено, что она подхватила заразу. Императрица, принцесса очень красивая, ей не следует без дела ходить в такие места.

Она прекрасно знала, ради чего дочь той ночью посещала темницу. Поняв, к чему клонила Хань Юньси, жена императора залилась краской. Невыносимо было слышать о таком постыдном поступке, однако, стиснув зубы, она молча вынесла этот позор. Гу Бэйюэ с улыбкой наблюдал за принцессой Цинь. Как и ожидалось, эта девушка находила выгоду в любой ситуации и возвращала себе все, что ей причиталось.

Спустя долгое время императрица снова заговорила:

– Сколько времени потребуется для исцеления?

– Нужно вывести яд и все пройдет. Я выпишу рецепт, ингредиенты необходимо подготовить как можно скорее, – серьезно ответила принцесса, заходя в комнату. Императрица, следуя за ней по пятам, распорядилась принести тушь и бумагу.

Обычно противоядие состоит из нескольких трав, однако Хань Юньси составила список на две страницы. Но разве императрица могла заметить подвох? А вот наблюдавший за происходящим Гу Бэйюэ еле сдерживал смех. Ну и девушка! Она точно пишет рецепт?

Конечно нет! Хань Юньси просто воспользовалась ситуацией, чтобы достать редкие травы! Некоторые из перечисленных ею ингредиентов спорили друг с другом и не могли сочетаться в одном лекарстве. Когда принцесса исписала второй лист, лекарь Гу решил, что на этом все, но она вдруг взяла третий и вывела: «Десятичешуйчатый панцирь цикады».

Перед тем как войти во взрослую жизнь, цикада сбрасывает панцирь. Он считается классическим ингредиентом в китайской медицине, однако обычно состоит лишь из девяти чешуек – десятая же делает его настоящей редкостью! Императрица, конечно, не могла этого знать. А вот придворный целитель, сведущий в запасах лекарств во дворце, растерянно посмотрел на список.

– Вот рецепт. Пожалуйста, поручите кому-нибудь принести эти ингредиенты как можно скорее, тогда я смогу приготовить противоядие, – серьезно сказала Хань Юньси.

Императрица взяла список и не глядя передала Гу Бэйюэ.

– Господин Гу, поручаю это дело вам. Найдите все что нужно и побыстрее.

«Интересно, она действительно считает, что это легко?»

Но разве можно обвинять человека в незнании? Не сказав ни слова, придворный лекарь кивнул и немедленно вышел.

Днем он нашел все лекарства из рецепта Хань Юньси, кроме редкого панциря цикады. Императрица недоверчиво взглянула на Гу Бэйюэ.

– Разве его нет во дворце? Вы хорошо искали?

– Да, госпожа. Уверен, в наших запасах нет этого ингредиента. – Он сделал паузу и, взглянув, на Хань Юньси, продолжил: – Это бесценное лекарство. Мне известны только два таких: одно находится у императрицы Северного государства Ли, а другое…

– Где же?

– У наложницы И. Не знаю только, было ли оно использовано.

– У наложницы И? – удивленно переспросила императрица.

Об этом Хань Юньси знала и раньше, иначе не включила бы его в список ингредиентов. Она видела панцирь в комнате наложницы И, хранимый словно сокровище. Говорят, он предназначался Мужун Ваньжу в качестве приданого, и, каждый раз видя его, она становилась несказанно счастливой. Теперь нужда поставила императрицу в затруднительное положение: непросто заполучить то, что находится в руках соперника. Немного поколебавшись, она сказала:

– Юньси, почему бы тебе самой не переговорить со свекровью?

– Госпожа, у моей свекрови доброе сердце. Она всегда готова помочь другим, но… – Напряжение в комнате нарастало. – Если бы я обратилась к ней с этим вопросом, пришлось бы рассказать о недуге принцессы. Но вы вчера ни словом не обмолвились об этом…

Сказанное посеяло в уме императрицы подозрение, что все это было сделано намеренно. После возвращения Хань Юньси во дворец Цинь наложница И обязательно бы допросила ее о произошедшем, и та оказалась бы перед дилеммой: раскрыть секрет Чанпин или нет. Первое оскорбило бы императрицу, второе – наложницу И. Но если бы принцесса исполнила просьбу и обратилась за помощью к наложнице, никто бы не смог обвинить ее в непочтительности. Осознав это, жена императора пришла в негодование. В прошлом она недооценивала Хань Юньси, а эта выскочка, как оказалось, обладала недюжинным умом и талантом. Принцесса терпеливо наблюдала за душевными метаниями императрицы. На самом деле в медицинской сумке уже лежало готовое противоядие, и сейчас она лишь пользовалась удачным случаем пополнить собственные запасы. Можно сказать, это плата за лечение. Кроме того, десятичешуйчатый панцирь цикады мог решить проблему свекрови и повысить ее репутацию в глазах всего придворного общества.