Проехав несколько ли, повозка внезапно остановилась. Лишайные пятна распространились по всему лицу Чанпин и ужасно чесались. Не терпелось поскорее избавиться от них, поэтому, не дожидаясь приезда во дворец, она приказала слугам остановиться на обочине и, с лампой в одной руке и подолом юбки в другой, поспешно пересела в карету Хань Юньси. Слепящий свет ударил в лицо спящей принцессе, и она подсознательно протянула руку, чтобы заслониться.

– Ваше высочество, что вы…

Прежде чем она договорила, принцесса сняла вуаль и обнажила обезображенное лицо, которое при свете лампы выглядело еще бледнее обычного.

– Призрак, – только и смогла выдавить Хань Юньси.

Конечно, она знала о последствиях этого яда, но впервые сталкивалась с ними напрямую.

– Да как ты смеешь называть меня так? – вспылила Чанпин.

Неужели она действительно была похожа на призрака? Все лекари, к которым она обращалась, в ужасе отводили взгляд. После этого принцесса больше не могла смотреть на себя в зеркало.

– Нет… нет…

Хань Юньси была настолько слаба, что не могла даже покачать головой. На самом деле после лекарства, пшенной каши и кусочков женьшеня силы постепенно возвращались к ней, но сейчас она должна продолжить играть запланированную роль.

– Лекарь Гу сказал, ты хорошо разбираешься в ядах. Помоги мне, я больше не могу это терпеть! – бесцеремонно приказала Чанпин.

Даже сейчас, прося о помощи, она не проявляла почтительности, хотя статус супруги великого князя Цинь выше ее собственного. Разве могла Хань Юньси оставить все как есть? Необходимо было во что бы то ни стало проучить эту девчонку!

– Принцесса… Принцесса, я… я… – только и вымолвила она.

Чанпин, встревоженная ее состоянием, вновь потянулась к своему лицу.

– Почему ты медлишь? Сделай что-нибудь, скорее!

Принцесса вплотную подсела к гостье, едва не коснувшись ее. Хань Юньси не пугали язвы: за всю карьеру она видела вещи и пострашнее, поэтому больше не боялась подобных картин.

– Принцесса… Принцесса… У меня… нет сил! – наконец закончила она.

– Просто посмотри! Разве для этого требуются силы? Мне говорили, ты очень искусна в ядах. Так почему не можешь вылечить меня прямо сейчас?

Чанпин суетилась, словно муравей на раскаленной сковороде. Едва сдерживаясь от желания почесать лицо, она сыпала распоряжениями и махала руками перед Хань Юньси.

– Тогда… тогда, принцесса…

Она выглядела так, будто совсем скоро отправится к праотцам. Не выдержав накала, Чанпин вышла из себя:

– Да говори же!

Откуда же ей было знать, что чем сильнее она волновалась, тем больше адреналина выбрасывалось в кровь – и тем хуже становилось ее состояние?

– Поднеси свет… ближе, чтобы я могла получше рассмотреть, – медленно произнесла Хань Юньси.

Как назло сейчас судьба принцессы полностью зависела от нее, поэтому Чанпин сделает все, о чем попросят. Она послушно поднесла лампу еще ближе. Как только свет озарил ее лицо, Хань Юньси потеряла сознание.

– Ох!

Чанпин пришла в ярость и закричала как сумасшедшая. Чем она заслужила все это?! Подняв фонарь, принцесса собиралась швырнуть его в гостью, но, пересилив себя, сдержалась. В конце концов, эта девица была ее единственной надеждой! Услышав крик, императрица, ожидавшая снаружи, встревоженно спросила:

– Дочь, что происходит?

Принцесса вышла из повозки, с силой бросила лампу на землю, и она тотчас разбилась на мелкие осколки. Потеряв контроль, Чанпин с остервенением закричала:

– Эта дрянь упала в обморок! В обморок! Ничтожество!

Из ее глаз покатились слезы, и, не в силах сдержаться, она закрыла лицо ладонями.

– Не трогай! Это изуродует тебя!

Императрица поспешно отдернула руки дочери и помогла надеть вуаль. В последний момент Чанпин вырвалась из объятий матери, сбросила шляпу и принялась яростно чесаться. Спустя мгновение ее щеки закровоточили, но принцесса, будто не чувствуя боли, не могла остановиться.

– Кто-нибудь… держите ей руки! – испуганно закричала императрица.

Стражник тут же шагнул вперед и схватил принцессу за запястье.

– Храбрый какой! А ну отпусти! Все страшно чешется, не могу больше! Приказываю отпустить меня, иначе тебя казнят!

Она вырывалась, как безумная, не на шутку перепугав мать.

– Быстро свяжите ей руки и закройте рот!

Хотя солнце давно зашло, кто-нибудь мог увидеть Чанпин в таком виде, и что им тогда делать? Как избежать позора? Вскоре ее руки связали, а рот заткнули. Глядя на несчастную дочь, императрица проклинала Хань Юньси: именно из-за нее принцесса пошла в темницу и заразилась. Если эта девчонка не поможет, то никогда не вернется домой!

Усадив Чанпин в повозку, свита направилась в сторону дворца. Хань Юньси, удобно расположившись в императорском экипаже, по-прежнему не открывала глаз, но на лице ее расплылась довольная улыбка. За все приходится платить. Если обидел кого-то, тебе вернется сполна.

Когда экипажи вернулись во дворец, уже светало. Новые приступы болезни настолько измотали Чанпин, что она была на грани обморока. Хань Юньси же наоборот успела восстановить силы. Слуги отнесли ее в павильон Душевного спокойствия, принадлежавший принцессе, – и уложили на теплую кровать. Вскоре пришли лекарь Гу с императрицей.

– Говорят, она простудилась, поэтому ослабла. А по дороге лишилась чувств.

Гу Бэйюэ промолчал. Сев рядом с кроватью, он коснулся руки Хань Юньси через занавеску, измерил пульс и догадался, что причина упадка сил заключалась вовсе не в болезни, а в голодании. К счастью, кто-то вовремя помог принцессе, поэтому ее жизни больше ничего не угрожало. Единственное, что ей сейчас требовалось, – отдых.

В темных глазах Гу Бэйюэ промелькнуло веселье. Поняв задумку Хань Юньси, он поднялся и серьезно объявил:

– Принцесса действительно замерзла. У нее слабое здоровье, и потребуется время, чтобы она полностью восстановилась. Боюсь, пока она не сможет исцелить вашу дочь.

– Как же Чанпин?

Императрицу вовсе не заботило состояние Хань Юньси, в первую очередь ее волновала судьба дочери.

– К сожалению, в ближайшее время принцесса Цинь не сможет помочь принцессе Чанпин! Ее собственной жизни сейчас угрожает опасность!

Гу Бэйюэ явно преувеличивал, но как императрица могла это понять? Услышав его слова, она занервничала еще больше. Если девчонка умрет, лицо дочери никогда не станет прежним, а наложница И не простит их семью до конца своих дней. Если бы императрица знала об этом раньше, не взяла бы на себя ответственность за жизнь принцессы и оставила Чанпин во дворце Цинь. Женщина тяжело вздохнула:

– Тогда сначала спасите ее. Сколько времени понадобится, чтобы она пришла в себя?

– Имейте в виду, что через день или два вашей дочери станет хуже.

От этих слов лицо императрицы исказила гримаса отчаяния.

– Используйте все необходимое, чтобы вылечить принцессу Цинь. Нужно поставить ее на ноги как можно скорее, понимаете?

– Понимаю. Сейчас выпишу рецепт.

После ухода Гу Бэйюэ императрица пошла навестить дочь и оставила молодую служанку ухаживать за принцессой. Когда комната опустела, Хань Юньси чуть не рассмеялась. Придворный лекарь действительно очень проницателен! Интересно, какой рецепт он выписал? Конечно, сложно будет полностью восстановить силы за день или два, но отдых и физические нагрузки никогда не навредят!

Как оказалось, Гу Бэйюэ выписал очень дорогое согревающее средство. Хань Юньси хотелось наесться досыта, но для того, кто несколько дней просидел без еды, это могло обернуться серьезными последствиями, начиная от несварения желудка и заканчивая смертью. Приготовленное лекарство не только питало тело, но и заглушало аппетит. Спустя пару дней Хань Юньси, в отличие от Чанпин, была полна сил. Дочь императора, напротив, слабела день ото дня. Приступы болезни приносили нестерпимую боль, будто тело резали без ножа. Лежа на кровати со связанными руками и ногами, принцесса, словно в бреду, повторяла одни и те же слова:

– Где эта тварь Хань Юньси? Она не будет помогать мне, да? Мама, приведи ее сюда! Должно быть, она просто притворяется, чтобы посмотреть, как я мучаюсь! Это все из-за нее! Все из-за нее. Если бы не она, я бы не пошла в ту темницу… У-у-у, мама, это все она! Мама, отпусти! Она за все заплатит!

Хань Юньси молча следовала за Гу Бэйюэ и прислушивалась к бормотанию принцессы, доносящемуся из ее покоев. Чанпин нисколько не сожалела о том, что сделала в ту ночь – будто стерла эти воспоминания и сейчас обвиняла во всем ее. Немыслимо! Услышав от придворного лекаря последние новости о дочери императора, Хань Юньси с утра преисполнилась сочувствия и мучались угрызениями совести, но теперь снова перестала жалеть эту девушку. Должно быть, многие ненавидят ее! Чанпин не тот человек, жизнь которого хотелось бы спасти.

Гу Бэйюэ и Хань Юньси поклонились.

– Императрица, я пришла увидеть ее высочество.

– Юньси, проходи скорее, принцесса долго ждет тебя, – дружелюбно ответила жена императора.

Чанпин замолкла, испытующе посмотрела на Юньси и спокойно попросила:

– Здесь слишком темно, принесите лампу.

Дворцовая служанка тотчас же выполнила приказ. Яркий свет ударил принцессе в лицо, но она упрямо не отрывала взгляда от гостьи.

– Закрой глаза, я должна посмотреть, есть ли на твоих веках лишай.

Чанпин испугалась и мгновенно подчинилась, вызвав у Хань Юньси презрительную усмешку. Почему эта девчонка такая упрямая? Даже находясь в таком незавидном положении, пыталась перечить!

Хань Юньси внимательно осмотрела лицо и ноги принцессы, а затем, тайно активировав систему сканирования, нашла очаги токсинов. Негоднице повезло: яд не распространился слишком глубоко и не вызвал изменений в организме. Заметив, что осмотр закончен, императрица с волнением спросила:

– Как она? Это отравление? Что это за яд, его можно вылечить?

Услышав слова матери, Чанпин открыла глаза и бесцеремонно выпалила:

– Почему ты молчишь? Отвечай немедленно!