– Как можно скорее? О, не вините принцессу, тогда ее можно понять. Но что же случилось?

Притворившись, что не услышала вопроса, императрица продолжила:

– Раз Хань Юньси уехала вместе с Лун Фэйе, следовало сперва обратиться к отцу и попросить найти великого князя. Хотя даже император не всегда знает, где его дядя. – Многозначительно взглянув на наложницу И, она спросила: – Не так ли?

Намек был настолько прозрачен, что сердца всех в зале забились быстрее. Чанпин, воспрянув духом, с воодушевлением сказала:

– Точно! Я пойду к отцу, и он обязательно поможет!

Наложница И отлично понимала, что императрица не склонна поступать необдуманно. Если в разговоре она осмелилась упомянуть императора, это означало лишь одно: дело принцессы действительно следовало уладить быстро, оно достойно того, чтобы озвучить его самому великому человеку в государстве.

– Матушка, скорее! – взволнованно воскликнула Чанпин и потянула императрицу за рукав.

Теперь настало время беспокоиться наложнице И. Если бы не срочность, она бы не переживала из-за ухода гостей, но сейчас ей во что бы то ни стало надо найти предлог, чтобы угодить императрице и отвести ее к Хань Юньси. Однако разве можно было привести жену императора в сарай, где принцесса несколько дней оставалась без еды и питья? Тогда бы семейный скандал стал достоянием общественности и ничто не помогло бы сохранить репутацию дворца Цинь. Только наложница И хотела обратиться к гостям, как Мужун Ваньжу опередила ее:

– Императрица, принцесса, пожалуйста, подождите!

Готовые к этому, гостьи остановились. Императрица старалась не беспокоить супруга из-за проблем в гареме, за что снискала его благосклонность.

Мужун Ваньжу шагнула вперед и поклонилась.

– Принцесса Цинь вернулась вчера вечером. Матушка только сегодня приехала во дворец, поэтому еще не знала об этом. Моя вина! Я не успела сообщить ей!

Наложница И с облегчением выдохнула и обратилась к приемной дочери:

– Вернулась? Почему ты не сказала раньше? У принцессы срочное дело, что, если мы задерживаем ее слишком долго?

– Простите, матушка, ваша дочь была беспечна, – с виноватым видом ответила она.

Не дав императрице возможности сказать что-либо, наложница И поспешно добавила:

– Пожалуйста, присядьте, я приведу Хань Юньси.

Чанпин не хотела отступать и уже собиралась возразить, однако мать взглядом дала понять, чтобы она молчала.

– Очень любезно с вашей стороны!

Наложница И обернулась, вежливо улыбнулась и вышла из зала. Оказавшись с дочерью наедине, она позволила себе показать истинные эмоции. От страха лицо было бледным как мел. Если бы не Мужун Ваньжу, она едва ли смогла бы одолеть спуск по ступенькам на таких ватных ногах.

– Что вообще происходит? – сердито спросила наложница И.

– Матушка, что-то мне подсказывает, невестка знает обо всем! – прошептала в ответ Мужун Ваньжу.

На самом деле ей хотелось бы, чтобы Чанпин отправилась к отцу: тогда у нее было бы достаточно времени позаботиться о Хань Юньси. С другой стороны, если она умрет, ее смерть вызовет множество проблем.

Вскоре они подошли к дровяному сараю, где на последнем издыхании лежала Хань Юньси. Она очень истощена, ее веки были такими тяжелыми, что приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы не закрывать глаза. Принцесса молча смотрела на входную дверь и ждала. Ждала шанса не только вырваться отсюда, но и отомстить белому лотосу. Внезапно дверь сарая открылась. Увидев на пороге двух женщин, Хань Юньси из последних сил улыбнулась и медленно закрыла глаза, не на шутку испугав и наложницу, и ее дочь.

– Кто-нибудь! Сюда! Зовите лекаря! Скорее! – закричала наложница И.

Хань Юньси была спасена. Больше ей ничего не угрожало. Мужун Ваньжу, раздосадованная тем, что план провалился, подняла пленницу и дала ей немного воды. Вскоре явился доверенный придворный лекарь Ли. Измерив пульс, он сразу же понял, чем вызвано недомогание принцессы. Он нашел в медицинской сумке рецепт лекарства, передал Мужун Ваньжу, чтобы она приготовила его для Хань Юньси, а затем надавил на несколько акупунктурных точек. Только когда принцесса пришла в себя, наложница И вздохнула с облегчением. Она хотела преподать урок, а в итоге сама же избавила ее от голодной смерти. Мужун Ваньжу так огорчилась спасением соперницы, что уже не могла делать заботливый вид, поэтому молча наблюдала за происходящим со стороны.

Хань Юньси выглядела ослабшей, но в глазах уже появился живой блеск. Когда все эти люди бросились помогать ей, она смотрела на них немигающим взглядом. Теперь наконец принцесса очнулась от забытья. Заметив это, лекарь Ли попросил Мужун Ваньжу налить ей сахарную воду, чтобы восстановить силы. Обрадовавшись чудесному спасению невестки, наложница И вернулась мыслями к проблеме Чанпин, вздохнула и угрюмо спросила:

– Хань Юньси, чего именно хочет от тебя дочь императора?

Принцесса беспомощно покачала головой. Наложница И была в ярости, но не могла дать волю эмоциям и, подавив гнев, вновь обратилась к ней:

– Вы сможете встретиться?

Хань Юньси была настолько слаба, что не могла пошевелиться и лишь перевела взгляд на доктора Ли. Тот в нерешительности промямлил:

– Госпожа, если это не… не чрезвычайная ситуация, позвольте принцессе отдохнуть, а я пока сварю жидкую пшенную кашу.

– Это чрезвычайная ситуация! – рявкнула наложница И. – Неважно как, но поставьте ее на ноги!

– Госпожа, мои… возможности… ограничены, – испуганно ответил он.

– Матушка, можно разместить невестку в моей комнате и сказать императрице, что Хань Юньси простудилась и не сможет лично выйти к ним. Поэтому попросим оказать нам честь и прийти самим, – предложила Мужун Ваньжу.

– Хорошо. Скорее отнесите ее туда. Только тихо, чтобы никто ничего не узнал! – скомандовала императорская наложница и, бросив на принцессу предупреждающий взгляд, вышла.

– Невестка, ты много натерпелась за эти дни, пойдем в мою комнату.

Глаза Мужун Ваньжу загорелись от возникшей идеи. Приемная дочь наложницы И жила в павильоне Орхидей, который располагался совсем рядом с Пионовым павильоном матери. Ваньжу не разместила Хань Юньси в своей спальне, а велела слугам отнести в боковой терем Свободных облаков, предназначенный для второй жены великого князя. Как только принцессу положили на кровать и опустили полог, туда пришли императрица с дочерью.

Хань Юньси собиралась встать и поприветствовать гостей, но императрица жестом остановила ее и, сев перед кроватью, взяла за руку.

– Не нужно лишних почестей! Как же так вышло, что легкая простуда обернулась сильным недугом? Вижу, вам только что дали лекарство.

– Спасибо… за беспокойство, – слабо ответила принцесса.

Наблюдавшая за происходящим Чанпин больше не могла ждать. Командным тоном она сказала:

– Тетя Цинь, у меня… у меня срочное дело. Пожалуйста, давайте поедем к нам во дворец.

Хань Юньси мельком посмотрела на наложницу И, с недовольным видом стоявшую в стороне. Принцесса не знала, в чем причина прохладных отношений между ней и сыном, но отлично понимала: появилась прекрасная возможность это исправить. Равнодушный супруг не мог все время защищать ее, поэтому, если она хотела жить здесь спокойно, так или иначе придется снискать расположение главной женщины во дворце Цинь. И сейчас как никогда кстати выпал такой шанс!

Хань Юньси не ответила и лишь послушно взглянула на наложницу И, давая понять, что последнее слово останется за хозяйкой дома. В этот момент Чанпин стало хуже. Ее больше не заботила собственная репутация. Она поспешно сказала:

– Наложница И, просто согласитесь и попросите тетю следовать за мной. Обещаю, она будет в безопасности и, как только все разрешится, сразу вернется домой.

Обычно императрица не позволяла Чанпин разговаривать с наложницей И в таком умоляющем тоне, но, заметив тревожный взгляд дочери, поняла, что болезнь обострилась. Поэтому у нее не было иного выхода, как повторить:

– Госпожа И, давайте предоставим детям самостоятельно решать их личные дела.

Наложница подумала, что сейчас Хань Юньси воспользуется возможностью прилюдно продемонстрировать свою независимость. Однако же, вопреки ожиданиям, невестка смиренно смотрела на свекровь, ожидая ее решения. Настроение наложницы И переменилось. Обида сменилась чувством собственного величия. В конце концов, сама жена императора пожаловала в их дворец, чтобы просить помощи! И все-таки после случившегося наложница не могла так легко отпустить императрицу и принцессу.

– Юньси, кхм… посмотри, как ты ослабла! Что, если по пути во дворец ты еще сильнее простудишься? Великий князь во всем обвинит меня, скажет, я не доглядела!

Когда это наложница И переживала о невестке? Лицо императрицы помрачнело. Она, как и Хань Юньси, видела эту женщину насквозь: та просто пользовалась возможностью, чтобы побольнее задеть. Дело вовсе не в здоровье принцессы.

– Наложница И просто шутит. Все в столице знают, что великий князь слушает только императора и матушку! Разве посмеет он упрекнуть ее? И я навсегда запомню вашу доброту!

Эти слова не просто подчеркнули статус наложницы И, но и поставили ее в один ряд с великим князем и императором. Они не нарушили допустимых границ и польстили наложнице. Хань Юньси не знала, что совсем недавно императрица хотела просить помощи у супруга, но эта лесть была слаще сотни слов Мужун Ваньжу. Сама приемная дочь, стоя в стороне, с волнением наблюдала за происходящим. В голове крутился всего один вопрос: «Чего добивается принцесса?»

Императрица так разозлилась, что крепко сжала губы, чтобы не сказать лишнего. Чанпин же было не до разговоров. Зуд на лице снова усилился. Ощущения становились невыносимыми, и она, чуть не плача, промолвила:

– Наложница И, я понесу ответственность, если состояние тети ухудшится! Просто позвольте ей пойти со мной во дворец!

Наблюдая за принцессой, женщина не торопилась с ответом. Она посмотрела на невестку, а затем тихо вздохнула.

– О, это…

– Матушка, – заплакала Чанпин, сжимая руку императрицы, – пожалуйста, помогите мне убедить наложницу И, скорее!

Сдерживаясь из последних сил, она сказала:

– Наложница И, у Чанпин действительно очень важное дело. У ворот уже ждет повозка. Мы обещаем, что состояние Хань Юньси не ухудшится. В случае чего, лекарь Гу во дворце и позаботиться о ней, поэтому разрешите ей пойти вместе с нами.

Эти слова не убедили наложницу. Изображая нерешительность, она продолжала молчать до тех пор, пока принцесса не заплакала еще громче.

– Наложница И, очень вас прошу! Пожалуйста!

В этот момент госпоже И хотелось ответить: «Умоляй», но она сдержалась и сказала:

– Юньси, поезжай во дворец.

– Хорошо, – кивнула Хань Юньси.

Императрица тотчас же приказала слугам помочь ей усесться в повозку. Прежде чем скрыться за занавеской, наложница И многозначительно взглянула на невестку, но та сделала вид, что не заметила. Она держала во рту ломтики женьшеня, которые дала свекровь, и, размышляя над событиями дня, повторяла единственную мысль: «Наложница И, Мужун Ваньжу, подождите, я скоро вернусь».