Объяснив все главнокомандующему, Хань Юньси поспешила во дворец Цинь. К этому времени Лун Фэйе уже успел сменить одежду и сидел в библиотеке в золотом шелковом халате, подчеркивавшем его природную красоту и благородство. Впервые Хань Юньси видела человека, которому шла такая броская одежда. Перед великим князем любой бы почувствовал себя неполноценным.

Она постаралась успокоить дыхание и шагнула вперед.

– Ваше высочество…

– То, что ты просила, находится на столе. Теперь приготовь противоядие, – спокойно сказал Лун Фэйе, не глядя на нее.

В стороне на столике действительно лежали цзыся, цзыцю и цзидун. В душе Хань Юньси возликовала. Она не ожидала, что великий князь сможет быстро найти нужные ингредиенты, к тому же такого запаса редких трав хватило бы на несколько доз противоядий.

– Ваше высочество, пожалуйста, подождите немного. Я вернусь, как только приготовлю лекарство.

Хань Юньси уже собиралась сложить травы в медицинскую сумку, когда великий князь внезапно сказал:

– Приготовь здесь, хочу посмотреть.

Что ж… Кажется, он все еще сомневался в ней!

От негодования Хань Юньси украдкой закатила глаза. Пусть сколько угодно смотрит, все равно никогда не догадается, как ей это удается.

– Ваше высочество, у меня под рукой нет всех нужных ингредиентов, поэтому нужно вернуться в терем Свободных облаков, чтобы подготовить их. Если интересно, можем пойти вместе, – улыбнулась принцесса.

– Терем Свободных облаков?

Лун Фэйе стало любопытно. Он не помнил места с таким названием при дворце.

– Я привела в порядок заброшенную пристройку в северо-западном углу и назвала ее Юньсянь. Буду жить там, чтобы не беспокоить ваше высочество, – призналась Хань Юньси.

Она немного нервничала, опасаясь, что великий князь выгонит ее из павильона Лотосов и запретит приходить сюда так же, как Мужун Ваньжу и наложнице И. Вопреки ожиданиям, Лун Фэйе лишь кивнул и последовал за Юньси. Вздохнув с облегчением, она положила лекарственные травы в сумку и направилась в Юньсянь. Великий князь даже предположить не мог, что весь этот спектакль нужен был только для отвода глаз: она уже давным-давно поместила травы в систему, в которой они смешались с другими ингредиентами. Дорога от павильона Лотосов до ее нового пристанища заняла ровно столько, сколько требовалось для приготовления лекарства. Как только оно было готово, Хань Юньси незаметно положила его в медицинскую сумку.

Дойдя до дверей, Лун Фэйе внезапно спросил:

– Что означает Юньсянь?

– Там, где облака свободно парят над водной гладью, – спокойно ответила она. Встретившись с его взглядом, Хань Юньси объяснила: – Я вошла во дворец Цинь, но все, чего хочу, – иметь свой уголок, чтобы чувствовать себя свободной.

На самом деле ей хотелось сказать: «Дорогой, не сомневайся. Я здесь не по своему желанию. У меня нет тайных намерений, мне бы только жить спокойно и безмятежно. Давай договоримся: я не буду мешать тебе, а ты – мне».

Но Хань Юньси прекрасно понимала, что не может открыто выражать чувства. Услышав подобное, Лун Фэйе наверняка вышел бы из себя, наградив ее пронзительным и колким взглядом. Все-таки в древности люди более поэтично и завуалированно выражали то, что лежало у них на сердце. Поэтому Юньси последует избитой истине и станет поступать так, как требует мир вокруг.

«Там, где облака свободно парят над водной гладью» – известные строки из стихотворения поэта Бо Цзюйи. Хань Юньси надеялась, что сможет удивить ими великого князя, но тот не выразил ни одной эмоции и молча зашел в терем Свободных облаков.

«У этого парня, что, лицо парализовано? И сердце, видимо, тоже!»

Вздохнув, Хань Юньси последовала за Лун Фэйе.

Войдя к себе, девушка увидела, что великий князь уже успел усесться за чайный столик и принялся рассматривать ее маленький мирок, который словно сжался под пристальным холодным взглядом. Заметив супругу, он отвернулся и сухо сказал:

– Теперь мы можем начать?

– Сперва нужно взять некоторые травы, – почтительно пояснила она.

Как необычно! Сегодня Хань Юньси будет учить самого великого князя!

Лун Фэйе неотрывно проследил за тем, как принцесса принесла из кабинета несколько засушенных трав, ступку и пестик, затем достала из медицинской сумки мешочки с только что приготовленным в системе противоядием – идеальное сочетание ингредиентов, смешанных друг с другом при подходящей температуре. Каким бы талантливым ни был человек, вручную ему никогда не удалось бы достичь таких идеальных пропорций.

В отличие от китайской медицины, в западной науке особое внимание уделяли точной дозировке компонентов. Если применить эти навыки при приготовлении традиционных лекарств, их эффект будет сравним с европейскими снадобьями. А если смешать ингредиенты с помощью современных технологий, то такое противоядие станет эффективнее любого другого, созданного в эту эпоху.

Но разве Лун Фэйе, не знавший о современном мире, мог это понять?

Травы, которые Хань Юньси принесла из кабинета, отличались простым противовоспалительным действием. Не было никакого смысла добавлять их к противоядию.

– Ваше высочество, на самом деле приготовить лекарство очень легко, достаточно лишь смешать необходимые ингредиенты. Самое важное здесь – рецепт и пропорции.

Доброжелательно улыбнувшись, Хань Юньси положила травы в ступку, принялась пестиком растирать их в порошок и продолжила:

– Однако следует учесть несколько нюансов. В приготовлении лекарства важен баланс. Ингредиенты нельзя растирать слишком сильно или, наоборот, совершенно не прикладывая усилий.

Сказав это, Хань Юньси передала пестик.

– Ваше высочество, хотите попробовать?

Великий князь потерял терпение:

– Сколько времени это займет?

С серьезным выражением лица принцесса положила щепотку лекарства на ладонь, вдохнула аромат, а затем произнесла:

– Вероятно, один большой час.

– Как только лекарство будет готово, принеси его в мои покои.

Лун Фэйе поднялся и, не дождавшись ответа, вышел.

– Хорошо, ваше высочество. Пожалуйста, берегите себя! – сказала она вслед.

Подойдя к порогу, Хань Юньси увидела удаляющуюся фигуру великого князя и, лишь закрыв за ним дверь, разразилась громким смехом. Пусть еще хоть раз попробует усомниться в ней! Тогда она заставит его скучать еще больше.

Хань Юньси не собиралась продолжать спектакль и просто поместила травы в систему. Пока противоядие будет настаиваться, ей хватит времени принять ванну и наконец отдохнуть. За несколько дней в попытке спасти генерала она столько натерпелась, что хрупкое тело, казалось, больше не могло выдержать новых испытаний. Спустя один большой час Хань Юньси в бодром расположении духа направилась в кабинет Лун Фэйе.

Она застала его за чтением. Великий князь держал свиток, томно облокотившись на кровать, и в такой позе, со слегка наморщенными бровями, напоминал небожителя, сошедшего с древних полотен.

Внезапно Хань Юньси вспомнила их первую встречу, когда свет фонаря освещал его точеный силуэт – сильный, непокорный, пробуждающий все тайные желания. Небеса! Принцесса ведь пришла лечить его, так почему же при одном взгляде на этого человека фантазия так разыгралась? Закусив губу, Хань Юньси вошла и робко сказала:

– Ваше высочество, лекарство готово.

Лун Фэйе отложил книгу, сел и пристально посмотрел на нее. Безо всякой причины сердце Хань Юньси замерло. Не хотелось становиться объектом его внимания, под взглядом великого князя она терялась. Но откуда взялась эта робость? Не страх, а нечто иное… Надо всего лишь отдать больному лекарство – настолько обычная процедура, что Хань Юньси могла сделать это с закрытыми глазами. Так откуда волнение? В душе она упрекала себя за эту слабость. Подойдя к Лун Фэйе, принцесса опустила голову, достала из сумки противоядие, встретилась с властным взглядом великого князя и будто очнулась ото сна.

– Рубашка мешает, – небрежно сказала она.

Даже когда он снимал золотого цвета халат и нижние белые одежды, его движения были изящны и благородны. Наконец Хань Юньси увидела уродливый шрам, который словно многоножка примостился на сильной груди великого князя. Удивительно! Обычно при отравлении раны заживают гораздо дольше, но эта затянулась всего за несколько дней. Хань Юньси с сомнением еще раз взглянула на шрам, и уши зарделись. Происходящее смутило и Лун Фэйе.

– Увидела достаточно? Если так, то наноси лекарство. – Его тон стал ледяным.

Хань Юньси внезапно подняла голову и встретила полный отвращения взгляд. Что великий князь имел в виду? На что, по его мнению, она смотрела? Да, он был красив, и она не могла делать вид, что не замечает этого, но и что с того? В мгновение ока робость сменилась гневом.

– Сейчас!

Вместо того чтобы протянуть противоядие, принцесса взяла нож и подержала его над огнем.

– Что ты делаешь? – невозмутимо поинтересовался Лун Фэйе.

– Операцию. Ваша способность к самоисцелению настолько хороша, что рана полностью затянулась. Лекарство не сможет проникнуть внутрь, поэтому необходимо ее вскрыть, – серьезно ответила Хань Юньси.

На самом деле, добавив в противоядие ингредиенты, усиливающие действие, можно обойтись без радикальных методов. Но взгляд Лун Фэйе, полный ненависти и отвращения, ранил Хань Юньси до глубины души. Говорят, в этом мире есть две группы людей, которых не следует обижать: парикмахеры и врачи. Первые могут сделать человека таким уродливым, что он будете хуже любого мертвого, а вторые – доставить нечеловеческие страдания.

– Ты уверена?

Великий князь подозрительно посмотрел на нее.

– Уверена. Можно и без этого, но потребуется полмесяца, чтобы полностью вывести яд. Решайте сами.

У него было всего десять дней, семь из которых прошли. Непривычное чувство зависимости от других претило Лун Фэйе, но, как ни крути, иного выхода не было.

– Хорошо.

Движение ножа по только что зажившей ране приносило невыносимую боль. Хань Юньси, не зная пощады, с нетерпением ждала, когда же выражение лица Лун Фэйе изменится. Наконец брови дрогнули. В молчаливом ожидании он посмотрел на вновь открытую рану.

Так вот оно что! Даже испытывая жуткую боль, он не позволял себе проявлять эмоций. Только сейчас Хань Юньси поняла, что поторопилась с желанием отомстить. Стараясь не причинить еще большей боли, она легкими движениями нанесла лекарство и, перевязав рану, сказала:

– Готово. Завтра утром приду, чтобы зашить рану.

– Разве не нужно будет делать перевязку? – только и спросил он.