Му Лююэ никак не ожидала, что о ее коварстве узнают все.

– Ты… Я просто беспокоилась за жизнь брата. Кто же знал, что у тебя на уме?! Не цепляйся к словам, это все мелочи!

– Негодница! – Внезапно раздавшийся щелчок кнута прервал речь Му Лююэ. – Замолчи уже, наконец!

– А-а-а! Отец, вы ударили меня!

Кожа на ее руке лопнула. Это рваная рана была намного глубже той, что главнокомандующий Му нанес Хань Юньси.

– Ты не оставляешь мне выбора! В таком юном возрасте твое сердце полно жестокости! Принцесса Цинь искренне старалась помочь и спасла твоего брата, но ты по-прежнему продолжаешь нести этот вздор! Твои поступки чуть не погубили Цину! Разве это не повод преподать урок?

Генерал Му был в ярости. Кнут вновь со свистом рассек воздух, оставив на теле новую рану. Сотрясаясь от страха и рыданий, Му Лююэ обхватила голову руками и запричитала:

– Папа, не бей меня, я была неправа! Больше не посмею так поступить!

Главнокомандующий бросил кнут на пол и опустился на колени перед Хань Юньси.

– Принцесса, вы спасли моего сына. Благодарю вас! – Поклонившись, он продолжил: – Я ложно обвинил вас и заслуживаю наказания. Пожалуйста, простите! Его высочество, пожалуйста, простите!

Этот грубый, жестокий, простодушный старик, осознав, что не прав, признал все ошибки, в отличие от Бэйгун Хэцзэ и Му Лююэ, которые придумывали бесконечное число оправданий, чтобы выгородить себя в глазах великого князя. Однако этого было недостаточно, чтобы простить его. В конце концов, именно он заварил эту кашу. Нельзя было так легко спустить ему все с рук!

Заметив, что Лун Фэйе молчит, Хань Юньси осмелилась сказать:

– Главнокомандующий Му, вы так мудры и столько повидали за жизнь. Как же получилось, что вы не смогли отличить добро от зла, истинное от ложного?

Все поняли, что Хань Юньси говорит о принцессе Чанпин и Му Лююэ, которые пристыженно стояли, сжав кулаки. Обе хотели возразить, но этикет запрещал вступать в разговор, если к ним не обращались.

– Это потому, что я стар и с годами становлюсь только больше рассеян, – закивал он.

– Отныне вы должны держать глаза открытыми. Вы уважаемый человек, поэтому я не буду наказывать вас. Всего лишь понадеюсь, что вы измените мнение обо мне.

Как только эти слова прозвучали, Лун Фэйе заинтересованно взглянул на Хань Юньси. «Эта девушка действительно умна».

Главнокомандующий не такой скверный человек, как Бэйгун Хэцзэ. За его спиной стоит целое войско, к тому же не он подал жалобу в управление наказаний – не ему и нести ответственность. Сегодня принцесса Цинь оказала огромную услугу всей семье Му. Теперь они будут в долгу перед ней.

– Слушаюсь, принцесса! – охотно согласился главнокомандующий, восхищаясь ее мудростью.

Что касается Чанпин… Во всех испытаниях последних дней, выпавших на долю Хань Юньси, виновата именно эта вздорная и неуправляемая принцесса. Ее следовало бы как следует наказать, вот только статус тетушки не позволял Хань Юньси такой роскоши.

Гладя на Лун Фэйе, она пыталась предугадать: скажет ли этот человек с ледяным сердцем что-нибудь справедливое? Чанпин тоже украдкой посматривала на великого князя, выражение лица которого не сулило ничего хорошего.

– Дядя, я беспокоилась о брате Цину, поэтому попросила Бэйгуна Хэцзэ помочь. Мне жаль, что все так обернулось. Пожалуйста, простите меня на этот раз.

– Извиняться нужно не передо мной, а перед принцессой, – сурово сказал Лун Фэйе.

Его слова превзошли все ожидания Хань Юньси: сегодня этот парень пришел ей на помощь! Он, настоящий айсберг, ледяная глыба, явился сюда, чтобы очистить ее имя и отстоять честь дворца Цинь.

Чанпин не могла поверить в услышанное. Неужели дядя пришел сюда ради этой девчонки? Нет, такого просто не может быть! Наверняка он здесь, чтобы не потерять собственное лицо. Но что бы она ни думала, как бы ни злилась, не могла выказать пренебрежение великому князю и держаться высокомерно в его присутствии.

– Тетушка, я неправильно поняла вас…

Извинения прозвучали словно комариный писк. Чанпин совершенно не хотелось признавать свои ошибки и уж тем более просить прощения у Хань Юньси. Выдавив из себя это нелепое оправдание, она так сильно сжала пальцы в кулак, что ногти впились в ладони. Ей ненавистно было пресмыкаться перед принцессой Цинь. Сегодня она одержала победу, но это еще не конец! В следующий раз удача будет на стороне Чанпин!

Она украдкой посмотрела на Цину и встретила его испытующий взгляд. Генерал, прикрыв рану, опустился на колени.

– Ваше высочество и принцесса Цинь, благодарю за спасение моей жизни!

Хань Юньси поспешно протянула руку, чтобы поддержать его.

– Генерал, ваша рана еще не зажила. Вставайте скорее, иначе швы разойдутся. В ближайшие восемь-девять дней вам лучше лежать.

Му Цину не позволил принцессе помочь и начал вставать сам. Ему хотелось немного побеседовать с ней, ведь еще в тот самый день, когда она вошла во дворец, он понял, что эта девушка не такая, как все. Поднявшись слишком резко, генерал потерял равновесие, покачнулся и упал на Хань Юньси.

– Цину! – закричала принцесса Чанпин.

В мгновение ока очутившись рядом с братом, она притянула его к себе. В глазах генерала все потемнело, и он лишился чувств.

– Хань Юньси! Почему Цину снова без сознания? Что ты сделала?

Пропустив ее слова мимо ушей, Хань Юньси попросила главнокомандующего отвести Му Цину в покои и уложить на кровать. Проверив пульс, она сказала:

– Он был без сознания несколько дней, и телу не хватает энергии. Дайте генералу отдохнуть, а когда проснется – накормите пшенной кашей. Только через три дня можно подать что-то другое.

Главнокомандующий Му кивнул.

– Спасибо, принцесса Цинь. В нашей семье все будут помнить вашу доброту!

Когда Чанпин увидела эту сцену, она разозлилась еще больше и сердито сказала:

– Господин Му, почему вы слушаете эту женщину? С Цину только что все было в порядке, но теперь он снова потерял сознание. Должно быть, с ним что-то не так!

Главнокомандующему захотелось ударить принцессу за эти слова – и Му Лююэ тоже. Жаль, что в венах Чанпин текла императорская кровь, и он не мог преподать ей урок. Оставалось только терпеть вздор этой неуправляемой и своенравной девчонки. Пока она здесь, в их доме никогда не наступит покой. Нет, главнокомандующий Му ни за что не позволит Чанпин стать частью их семьи. Сделав несколько глубоких вдохов, он успокоился и холодно произнес:

– Ваше высочество, с Цину все в порядке, поэтому, пожалуйста, возвращайтесь домой.

В ответ принцесса Чанпин покачала головой:

– Нет, я буду охранять его и никуда не уйду, пока он не очнется. Я позабочусь о Му Цину!

– Ваше высочество, вы же родом из императорской семьи. Одно слово может стоить Цину жизни. Не смеем надеяться на вашу заботу!

Ответ прозвучал почти безобидно, однако Чанпин была не настолько глупа, чтобы не уловить легкую иронию. Она поджала губы, а затем, чуть не плача, сказала:

– Главнокомандующий, вы обвиняете меня? Но я же не хотела ничего дурного!

– Принцесса, вы неправильно меня поняли. Разве я посмел бы обвинить вас? Я всего лишь хотел сказать, что, оставшись здесь, вы дадите повод для сплетен, поэтому прошу вас вернуться во дворец.

Хань Юньси едва сдерживала смех. Все вокруг знали о чувствах Чанпин к Му Цину. Со статусом принцессы она была бы завидной партией, но в свете последних событий неудивительно, что главнокомандующий не мог терпеть ее присутствия. Даже император и вдовствующая императрица никогда не заставят его согласиться на этот брак.

Принцесса сама виновата, поэтому Хань Юньси нисколько не жалела ее.

Чанпин же всегда знала, что главнокомандующий Му не одобрял их брак, но раньше не смел разговаривать с ней в таком тоне. Она хотела сказать еще что-то, однако, увидев равнодушное выражение лица главнокомандующего, не смогла проронить ни слова. А поймав на себе веселый взгляд Хань Юньси, разозлилась пуще прежнего.

– Почему улыбаешься? Помни, рано или поздно ты заплачешь!

Не выдержав такого пренебрежения, Чанпин заплакала, топнула и, развернувшись, в слезах выбежала из зала. Хань Юньси совсем не жалела ее. Глядя на удаляющийся силуэт принцессы, она довольно улыбнулась.

И сколько еще Чанпин могла продержаться? Яд, который Хань Юньси нанесла ей в темнице, совсем скоро должен проявиться в полную силу. А раз этот вид лишая не существовал в древности, никто не сможет помочь принцессе! Когда придет время, неизвестно, кто из них заплачет первой!

Хань Юньси ничего не сказала, лишь оставила несколько мешочков с лекарственными травами и подробно объяснила главнокомандующему Му, как ухаживать за сыном. Тот послушно записал рекомендации – и в том числе то, что ни в коем случае не позволялось больному. Наблюдавший за этой сценой Лун Фэйе наконец произнес:

– Хань Юньси, не пора ли возвращаться?

Упс… она была так поглощена происходящим, что совсем забыла о великом муже.

– Ага, возвращаемся!

С радостной улыбкой Хань Юньси почти вприпрыжку выбежала из дворца. Правда, великий князь, казалось, находился не в лучшем расположении духа. Что ж, его супругу заключили в темницу спустя всего несколько дней после свадьбы – у него действительно не было поводов для радости.

Главнокомандующий Му вместе со слугами поспешно вышли проводить их, но Лун Фэйе, стремительно развернувшись, исчез, не сказав ни слова. Да, характер у него был не из легких. Он как айсберг – настоящая загадка, которая пленяла и пугала окружающих одновременно.

Хань Юньси послушно следовала за ним, вспоминая о разгневанной Чанпин. Вся эта сцена была невыносимо смешна. Из-за того, что у Лун Фэйе были длинные ноги, принцессе приходилось почти бежать, чтобы не отставать. Наконец, оказавшись на главной дороге, она вспомнила о лекаре. Гу Бэйюэ! Его тайком заключили в темницу управления и все еще не выпустили на свободу. Оставалось надеяться, что хотя бы не пытали! И все же мало кто знал, что ему вообще нужна помощь!

Увидев, как Лун Фэйе садится в повозку, Хань Юньси робко сказала:

– Ваше высочество, я… кое-что забыла сделать. Пожалуйста, подождите меня.

Она пожалела сразу, как только просьба сорвалась с губ. Разве такой великий мужчина мог ждать? Заметив, что он собирается что-то ответить, Хань Юньси поспешно добавила:

– Ваше высочество, может быть, вам поехать первым? Как только доделаю начатое, я сразу же вернусь.

Даже не взглянув на нее, Лун Фэйе опустил занавеску и холодно произнес:

– Если не увижу тебя в павильоне Лотосов через половину большого часа, пеняй на себя!

Он приказал так безразлично, что Хань Юньси даже содрогнулась. Если бы эти слова были произнесены другим тоном, она давным-давно бы затряслась от страха. Повозка тронулась с места. Поразмыслив над их разговором, принцесса бросилась обратно во дворец семьи Му, чтобы просить об освобождении Гу Бэйюэ.