Как же Бэйгун Хэцзэ ненавидел просить!

– Если принцесса Цинь не спасет Му Цину, то можете вернуть ее в темницу, но если генерал очнется… – Сказав это, Лун Фэйе выдержал паузу, и его голос внезапно стал ледяным: – Вы заточили мою супругу в темницу без достаточных доказательств, поэтому не обвиняйте меня, если я последую вашему совету.

Бэйгун Хэцзэ был потрясен и напуган. Он не знал, спасает Хань Юньси генерала, или наоборот причиняет ему вред, и всего лишь следовал приказам принцессы Чанпин и вдовствующей императрицы.

В комнате воцарилась тишина. Чанпин и Му Лююэ всем сердцем надеялись на чудесное выздоровление Му Цину, но определенно не желали, чтобы Хань Юньси удалось избежать наказания. Слова великого князя совершенно сбили их с толку. Девушки молча наблюдали за ним со стороны, теребя платки.

Слуги принесли табурет. Устроившись у двери, Лун Фэйе стал похож на высокомерного бога, повелевающего всем вокруг. Его «подождем» означало, что он не сдвинется с места, пока ситуация не разрешится, даже если сидеть придется три дня и три ночи.

Чем больше Бэйгун Хэцзэ размышлял над происходящим, тем сильнее его сковывал страх. Среди всех этих высокородных особ он единственный был всего лишь чиновником управления наказаний. Жизнь или смерть генерала никак его не касались.

Нет, все-таки нужно было проникнуть в покои Му Цину!

Внезапно позади Лун Фэйе раздался стук. Кто-то… есть в комнате?

На мгновение воцарилась тишина. Взгляды устремились на великого князя. Глухой звук, казалось, проникал в сердце каждого.

Тук-тук-тук!

Все знали, что в комнате находилось только два человека: Му Цину и Хань Юньси. Кто же из них стучал?

Лун Фэйе встал и неторопливо убрал табурет. Дверь была заперта на замок снаружи.

Хань Юньси спасла генерала? Главнокомандующий не мог устоять на месте. Еще немного, и он открыл бы сам, если бы великий князь не преграждал путь. Единственное, что оставалось, – покорно ждать.

Лун Фэйе не спешил. Он бросил многозначительный взгляд на Бэйгуна Хэцзэ, от чего сердце чиновника чуть не выпрыгнуло из груди, ноги стали совсем ватными, а в глазах потемнело.

Затаив дыхание, все наблюдали за руками великого князя: вот он убирает в сторону табурет, освобождает дверь от цепи со сломанным замком и тянет за ручку.

Будто услышав движение снаружи, человек внутри перестал стучать.

Напряжение нарастало. Наконец Лун Фэйе открыл дверь. В этот миг сердце Бэйгуна Хэцзэ чуть не выпрыгнуло из груди. На пороге стоял высокий мужчина с густыми бровями, выразительными глазами и утонченными чертами лица. Кожа его была белой как бумага. Это был не кто иной, как генерал Му Цину!

Он очнулся и не только пришел в себя, но уже даже стоял на ногах! Значит, Хань Юньси все же удалось вывести яд из его организма!

Му Цину обвел взглядом людей вокруг и грозно посмотрел на Бэйгуна Хэцзэ.

– Принцесса Цинь – моя спасительница. Почему ты обвиняешь ее в преступлениях, которых она не совершала? Диагноз оказался правдивым, так с какой стати наговариваешь на нее? Без нее я бы не выжил. Или ты хотел, чтобы так случилось?

Ноги чиновника задрожали. О небеса, Му Цину действительно очнулся! Хань Юньси удалось спасти его! Все кончено, все кончено!

– Недоразумение! Генерал, со мной обошлись несправедливо. Я не знал, что она сможет спасти вас!

Му Цину перевел взгляд на главнокомандующего.

– Отец! Принцесса Цинь не хотела навредить, у нее не было дурных помыслов. В день, когда меня отравили, именно она помогла мне. Как она может быть убийцей? Перед тем, как лишиться чувств, я видел ее собственными глазами!

Лицо главнокомандующего залила краска стыда. Он давно понял, что сильно ошибался в этой девушке.

– Отец, больше нет повода для беспокойства. Но как же вы могли… Вы чуть не убили принцессу и собственного сына!

– Я ошибся! Ошибся!

Гневу Му Цину не было предела. Он вышел из комнаты, прикрывая рану, и собирался продолжить тираду, как вдруг заметил великого князя Цинь. Пораженный, генерал опустился на колени и поприветствовал Лун Фэйе. Его высочество был здесь: как смел он так громко говорить в его присутствии?

– Не нужно лишних церемоний. Где Хань Юньси? – холодно спросил тот.

Как раз в это время принцесса собрала вещи, вымыла руки и вышла из покоев генерала. Услышав свое имя, она пришла в восторг. Хань Юньси не знала, потому ли, что супруг здесь, или оттого, что ей просто нравился его сильный глубокий голос, но она по-настоящему обрадовалась ему.

– Ваша супруга здесь.

Хань Юньси вела себя скромно, соблюдая правила придворного этикета. С кротким выражением лица она послушно встала рядом с Лун Фэйе.

На мгновение все взгляды обратились к благородной чете. С тех пор как они поженились, никто из присутствующих никогда не видел, чтобы великий князь и принцесса находились вместе. Оставалось только гадать, какие у них отношения.

Рядом с Лун Фэйе хрупкая и изящная Хань Юньси напоминала птенца под крылом родителя. Как только она вошла во дворец, в народе поползли всевозможные слухи. Кто-то утверждал, что принцесса никогда не увидится с мужем, а наложница И пальцем не шевельнет, чтобы помочь невестке. Однако Лун Фэйе лично явился сюда за ней, чем изрядно поразил всех. Неужели это из-за ее миловидного личика? Что же на самом деле думает о ней великий князь?

– Почему ты сбежала из тюрьмы? – холодно спросил Лун Фэйе.

«Побег? Только преступники сбегают из тюрьмы!»

– Я не виновна, так разве я беглянка? – Хань Юньси обернулась и наивно спросила Бэйгуна Хэцзэ. – Последнее слово за вами. Так что думаете, это правда был побег?

Хань Юньси рассказала все Му Цину, как только тот проснулся. Он был ее свидетелем и гарантией невиновности, поэтому император не мог осудить принцессу. К тому же Лун Фэйе здесь и ни в коем случае не позволит запятнать ее честь. Эти мысли придавали Хань Юньси сил.

Разве самое время говорить о побеге? Бэйгун Хэцзэ готов был убить девчонку за провокационный вопрос.

– Нет-нет, принцесса не виновна и не скрывается от правосудия.

– Раз я не виновна, почему же вы заключили меня в темницу?

Чиновник угодил в свою же ловушку и теперь не знал, как выпутаться из этой скользкой ситуации. Опустившись на колени, он поклонился.

– Это недоразумение, принцесса. Я должен извиниться перед вами. Пожалуйста, пощадите мою жизнь!

Хань Юньси посмотрела на Лун Фэйе большими невинными глазами:

– Ваше высочество, чиновник Бэйгун хочет сказать, что подставил меня?

Недоразумение и подлость – совершенно разные вещи!

Однако же клеветать на принцессу непростительно. Чиновник замер. Из-за незавидного положения, в котором он оказался, хотелось плакать, но все это было бессмысленно – сколько слез ни лей, это не поможет выжить. Поэтому Бэйгун Хэцзэ продолжал кланяться и умолять:

– Ваше высочество, великий князь, пожалуйста, помилуйте. Принцесса, простите меня! Я признаю свою ошибку!

При воспоминании о последних днях, в глазах Хань Юньси мелькнула вспышка ненависти. Думал ли чиновник о том, что может случиться, когда выливал на нее ледяную воду в темнице или посылал наемного убийцу? Если бы не появление Лун Фэйе, то генерал давным-давно был бы мертв, а она – осуждена за убийство. Поэтому, как бы ни просил Бэйгун Хэцзэ о снисходительности, она оставалась равнодушной к его мольбам. Как говорится, глаз за глаз, но невозможно всегда терпеть неуважение. В конце концов, она просто врач, а не святоша, ей не под силу со всеми быть безупречной. Хань Юньси всего лишь девушка, а не благородный муж, и у нее не такое большое доброе сердце, чтобы прощать всех, кто ее обидел. С поддержкой великого князя она смогла изменить свое положение. Успокоившись, Хань Юньси наконец бросила взгляд на Чанпин.

Та не могла по-настоящему обрадоваться чудесному спасению Му Цину: ей претила сама мысль о том, что эта девчонка, абсолютная бездарность, оказалась права. Ненависть бушевала в сердце принцессы. Понурив голову, она вспоминала известного лекаря, отца Хань Юньси, которому не под силу оказалось определить болезнь брата. Так как же это удалось его никчемной дочери? Чанпин ни за что не поверит ей!

Взглянув на перевязанный живот Цину, принцесса побелела от злости. Одни небеса будут свидетели того, что делала с ним эта проклятая девчонка! Если женщина позволяет себе смотреть на тело другого мужчины, разве она не бесстыдна? Но больше всего Чанпин выводило из себя то, что Цину защищал Хань Юньси. Она бы ревновала, даже если бы брат встал на сторону Му Лююэ, что уже говорить о посторонней женщине?

Принцесса Чанпин изо всех сил пыталась сдерживать гнев, но чем больше она думала о случившемся, тем сильнее выходила из себя.

Лун Фэйе не мог тратить драгоценное время на причитания чужих людей. Он нетерпеливо взглянул на Бэйгун Хэцзэ и холодно сказал:

– Я же говорил, что все будет согласно закону. Стража, уведите его в правление и посадите под замок. Тщательно расследуйте это дело.

Солдаты под началом Бэйгуна Хэцзэ один за другим тотчас бросились к нему. Выполнить хотя бы одну просьбу великого князя составляло честь на всю оставшуюся жизнь. Несомненно, этот случай стал звонкой пощечиной для чиновника. Сейчас, находясь на волоске от смерти, он больше не волновался о репутации и этикете и, стоя на коленях, продолжал умолять:

– Принцесса Чанпин, пожалуйста, спасите меня! Пожалуйста, расскажите им… Объясните! Они вас послушают!

Великий князь уже вмешался в это дело. Му Цину тоже пришел в себя, поэтому вдовствующей императрице не останется ничего другого, кроме как со всей ответственностью отнестись к делу чиновника Бэйгуна. Как только его передадут в управление наказаний, он не только лишится должности, но и понесет суровое наказание.

Принцесса Чанпин небрежно оттолкнула его.

– Как ты смеешь так говорить?! Разве это была не твоя идея? Кто-нибудь, уведите его!

– Это не я, не я! Это Му Лю…

Прежде чем чиновник успел договорить, Му Лююэ заткнула ему рот.

– Ах ты, пес! Ты чуть не убил моего брата! И подстрекал принцессу Чанпин! Великий князь уже знает о твоих тайных замыслах и не потерпит вранья!

Хотя она выглядела наивной маленькой девочкой, в глубине души все-таки опасалась, что Лун Фэйе будет плохо о ней думать, если узнает правду. Но как Му Лююэ ни старалась, великий князь не одарил ее ни толикой внимания.

Глядя на эту фальшивую игру, Хань Юньси не могла сдержать гнев. Эта девчонка так искусно лгала великому князю, будто никто здесь не посмел бы уличить ее во вранье. Слегка улыбнувшись, принцесса обратилась к Му Лююэ:

– Барышня Му, разве не вы утверждали, что у меня есть скрытые намерения навредить вашему брату?