Поселок Ключи, Камчатский сектор,

16 февраля 1917 года

Остаток ночи прошел для Евгении словно в полусне или болезненном бреду. Она то засыпала, роняя голову на грудь, то вздрагивала от неясных звуков, треска веток и завываний бури, вернувшейся в деревню. Костер не гас, но его тепла вскоре стало не хватать. Бесконечный холод пробрался под кости и заставлял тело судорожно трястись.

Выбираться из леса, таща за собой бесчувственного мага, можно было даже не пытаться. Евгения понимала, что ей не хватит сил и они скорее околеют посреди леса, чем доберутся хотя бы до окраины деревни.

Она заставляла себя вставать и разминать конечности, растирала сквозь одежду тело мага и, вытащив из кольца костровища несколько нагретых камней, пихала их под свою и под его одежду, вздрагивая от их жара и расползающегося по телу тепла. И каждый раз снова усаживалась и укладывала голову мага себе на колени, чутко прислушиваясь к его едва уловимому дыханию. Время казалось вмерзшим в пространство и не желающим сдвигаться ни на секунду.

Но когда Евгения вздрогнула в очередной раз, вырываясь из полусонного оцепенения, по лесу уже разливался серый свет раннего утра, а за деревьями, далеко на горизонте, медленно расползалась розово-фиолетовая полоса зари. Яркая, огненная и жгучая, будто способная поджечь каждый клочок неба.

Девушка втянула носом свежий морозный воздух и поерзала, ощущая во всем теле неприятное онемение. Голова мага на ее коленях тут же дернулась, Евгения замерла, вглядываясь в его лицо, и мужчина тяжело приоткрыл глаза. В первые мгновения он, вероятно, пытался сообразить, где находится и кого видит перед собой, потом сознание постепенно стало возвращаться к нему, маг нахмурился и чуть слышно пробормотал:

– Что за холодная дрянь у меня под одеждой?

Девушка фыркнула и мягко столкнула мага со своих колен. Тот застонал, повалившись на снег, с трудом приподнялся и неловко уселся перед костром, ерзая и доставая из-под тулупа остывшие камни.

– Всегда пожалуйста, – ответила Евгения, поднимаясь на негнущихся ногах и принимаясь растирать мышцы одеревенелыми пальцами.

– Уже утро?

– Как видишь, – просто ответила девушка.

Маг недовольно засопел.

– Мы потеряли столько времени! – со стоном поднялся на ноги и пошатнулся. Шапка его съехала на лоб, опухшие глаза болезненно щурились на разливающийся среди деревьев свет, а лицо горело красными пятнами от мороза.

– Кто же виноват, что ты никак не хотел подниматься! – со смешком ответила девушка, переходя к легкой и быстрой разминке, от которой по всему телу пробегали колючие противные иголки. – Ты… – она принялась прыгать, – то ли балбес… то ли… самонадеянный слишком… никак не пойму, – вместе со словами изо рта вырывались облачка пара, быстро тая в воздухе и словно бы гася утихающий костер. – Где твоя… маска? Сдурел ты… что ли?

Она остановилась и, пытаясь восстановить дыхание, добавила:

– Духам лица не являют… Сам же знаешь.

Маг ничего не ответил, только больше нахмурился и огляделся вокруг.

– А больше никто… не приходил? – неуверенно спросил он.

– Нет, – ответила Евгения, пристально за ним наблюдая. – А должен был?

Александр неопределенно пожал плечами и, все еще пошатываясь, побрел собирать разбросанные по снегу вещи. На первой же попытке поднять флягу он едва не уткнулся носом в землю, так что девушке пришлось оттащить его в сторону и заняться сборами в одиночку.

Несмотря на короткую зарядку, ноги заплетались, а руки не слушались. Она не чувствовала пальцев и ощущала себя донельзя истощенной. Желудок был пуст и жалобно ныл, глаза резало словно от налетевшего песка, в голове гудело, и она казалась до того тяжелой, что страшно было наклоняться. А еще нещадно жгло обмороженные щеки, и это почему-то раздражало едва ли не более всего.

С трудом собравшись и потушив костер снегом, они медленно побрели обратно в деревню. Маг едва переступал ногами, так что девушке пришлось перекинуть его руку себе на плечи и обхватить его поперек туловища, практически таща мужчину на себе. Она задохнулась уже спустя пять минут их медленного хода. Тяжесть мага придавливала к земле, свеженаметенная поверхность сугробов была рыхлой, податливой и не давала снегоступам легко скользить вперед, а повисший сбоку мешок раздражающе спадал на руку и волочился по снегу.

«Не могу!» – пронеслось в голове, и девушка остановилась, тяжело дыша и с болью глядя на белое полотно впереди. Солнце поднималось все выше, небо заалело и зарумянилось, и далекие домики поселка черными пятнышками замелькали впереди. А за ними…

Девушка заморгала. Ей показалось, что на той стороне деревни выросла гигантская ледяная стена. Она росла и росла все выше к небу, и вершины ее нельзя было разглядеть за колючими ветками елей.

– Сопка, – прохрипел маг, обдав ее ухо теплом.

– Она выше, чем я ожидала, – тихо ответила девушка, рассматривая открывшийся пейзаж.

– Будет выше… как выйдем… Отпусти, я дойду…

– Ну конечно, – буркнула она и подтянула его руку у себя на плече. – Дойдем. Вместе. – И снова потащила и его, и себя вперед.

Сколько хвалы богам и духам вознесла она за этот переход, она бы и не сосчитала. Благодарила за крепкое тело и долгие годы тренировок в корпусе. За дорогу, которая на середине пути вдруг расчистилась, и снег теперь доходил только до щиколоток. Она не знала, то ли это дух оставил им напоследок небольшой подарок, то ли магу удалось еще немного поколдовать, но радовалась, не задавая вопросов. Она не знала, как скоро удалось бы им добраться до деревни, будь здесь сугробы такими же высокими. Да и добрались бы вообще…

Когда они вышли из-за деревьев на открытое пространство, Евгения остановилась и подняла глаза от дороги. Солнце ослепило ее, так что пришлось болезненно сощуриться и прикрыть козырьком ладони глаза. Но когда она немного привыкла, то не смогла сдержать восторженного вздоха.

Ключевская сопка серебрилась в лучах восходящего солнца. Ее острый пик взрезал небо, а скалистые выступы, словно вены, вздувались по всему ее каменистому телу. Справа от нее вздымались еще два неизвестных Евгении вулкана – один казался маленьким, совсем крошкой по сравнению с другими, а второй, с неровной, изрезанной вершиной, усиленно пытался догнать своего высокого знаменитого соседа…

– Ключевская, Средний, Крестовский, – устало произнес Александр, тяжело дыша над ее головой, и хмыкнул: – Познакомься! А слева, – вдруг с неожиданной радостью и даже гордостью продолжил он: – Камень и Безымянный.

Эти казались чуть запрятанными за мощным телом Ключевской сопки, но близко они стоят или далеко друг от друга, сказать было сложно. Глазам тут доверия не было, и оставалось только гадать.

Они прошли еще немного вперед, и неясное тянущее ощущение вдруг заставило Евгению обернуться. Все еще щурясь от расплескавшегося по снегу света, она посмотрела на пейзаж за своей спиной. Там, на юге от Ключей, по ту сторону вяло текущей реки, высился еще один вулкан. Ребристый и словно граненый, он курился серым дымком и нависал над поселком подобно Ключевской сопке.

– А это, госпожа, Шивелуч, – добавил маг. – Он у нас с характером, – по-доброму, даже как-то по-отечески хмыкнул мужчина, – чуть что, сразу огнем плеваться начинает. Но мы привыкшие. Вот только вонь поднимается и пеплом все засыпает, хоть вой!

Девушка глядела и не могла оторвать глаз. Потом обернулась и снова посмотрела на вулканы северной стороны. Все они словно нарочно притягивали к себе взгляды. Казалось, теплится в них не только огонь, но и какая-то сила, непонятная и даже пугающая, которая настойчиво призывает тебя сделать шаг вперед…

– Эй! – Александр покачнулся, когда девушка резко шагнула дальше. – Не хватало еще, чтобы и ты туда бросилась!

Евгения остановилась и помогла магу крепче встать на ноги.

– Разумеется, брошусь, – глухо ответила она. – Надо найти Евсеева.

Александр промолчал, невыразительно буркнув себе под нос, и это молчание почему-то встревожило девушку. Раздумывать над ним не было ни времени, ни сил, а потому она молча побрела в сторону деревни, стараясь следить за дорогой и не слишком часто кидать зачарованные взгляды на вздымающиеся хребты вулканов.

В деревне к ним никто не подошел и даже не подумал предложить помощь. За ними, напротив, следили тревожными взглядами, шарахались в стороны и поскорее прятались в своих домах. Они шли по улице в тягостном молчании, разгоняя встречающихся на пути людей подобно прокаженным.

– Что это с ними? – сипло спросила девушка, уже едва переставляя ноги.

– А, – маг раздраженно отмахнулся, – у них суеверий целый воз. Бояться подходить ко мне после ритуала, выжидают – мало ли, вдруг я ошибся, и дух завладел моей душой. И теперь он, получив власть над смертным телом, начнет бесчинствовать, подобно голодному зверю.

– Да зачем ему это надо? – удивилась Евгения, предполагавшая, что неплохо разбирается в религиозных вопросах.

– Вот именно, сдалось им влезать в человеческие тела! – фыркнул Александр. – После их-то свободной формы и силы людская оболочка покажется им омерзительной клеткой. Слабой, медленной и требующей слишком много внимания.

– Так что же ты не успокоишь деревенских? – спросила девушка, с радостью отмечая, что дом мага уже появился на горизонте.

Он усмехнулся:

– Не хочу. Будут еще лезть с вопросами после ритуала, а все что мне требуется после него, так это поскорее сдохнуть… Ну или поспать, это тоже сойдет.

Девушка скосила на мага глаза и тихо посмеялась.

– А ты, кажется, уже вполне пришел в себя. Может, и сам доковыляешь?

Рука Александра тут же крепко вцепилась в ее плечо, заставляя девушку болезненно зашипеть.

– Нет уж, госпожа. Я и на твою защиту расстарался, так что будь добра, выплати должок и помоги дойти.

Евгении только и оставалось что недовольно фыркнуть.

Дом мага дыхнул неожиданным теплом, словно кто-то всю ночь продолжал подтапливать печь. Аппетитно пахло наваристым бульоном и пирогом. Евгения с удивлением заметила на столе черный глиняный горшок, исходивший жаром, и две круглых тарелки, накрытых белыми полотенцами. А рядом вместо привычного самовара стояла бульотка. Серебристый металлический чайничек на ажурной изящной подставке казался здесь до ужаса неуместным, а исходивший от него горьковатый запах кофе и того больше.

– Не видела их нигде, кроме Петербурга, – подняв вопросительный взгляд на мага, сказала девушка.

Тот легко пожал плечами, завалился в кресло, не снимая тяжелых ботинок, и устало откинул голову на спинку.

– Подарили, – коротко ответил он, прикрыв глаза.

– Магистрат?

Вопрос прозвучал куда раздраженнее, чем хотела девушка, и куда напряженнее, чем стоило бы показать.

Маг медленно поднял голову и посмотрел на Евгению.

– Можешь оставить весь кофе мне, – насмешливо произнес он.

Она выдавила из себя улыбку:

– Зачем же? Я столько сил угрохала, пока тебя тащила, так что от хорошего напитка не откажусь. Мне всего лишь любопытно, с чего бы Магистрату высылать непримкнувшему такие недешевые подарки. Да и не жизненно важные к тому же.

– А я и не говорил, что это прислал Магистрат.

Евгения чуть нахмурилась:

– А кто же тогда?

Мужчина тихо засмеялся и покачал головой.

– Не думаю, что должен рассказывать тебе обо всех своих личных делах, госпожа.

– Я жандарм и расследую убийства, – жестко произнесла та в ответ. – Для меня все личные дела имеют значение.

– О да! Всем известно, что кофейники – излюбленные орудия убийц!

Повисло напряженное молчание. Лицо мага потемнело от недовольства, он долго и внимательно смотрел на девушку, а та в свою очередь с не меньшим вниманием глядела в ответ. Возможно, она бы и не обратила внимания на этот пресловутый кофейник – хотя подарки Магистрата непримкнувшему дело само по себе удивительное, – но все меняло то письмо, о котором Евгения пока решила не упоминать.

Пауза тянулась и тянулась, становясь все более гнетущей с каждым мгновением.

Наконец Александр оторвал глаза от девушки и, бросив небрежный взгляд на стол, произнес:

– Может, для начала позавтракаем, госпожа? А потом уже начинай свои расспросы.

Он устало выдохнул и со скрежетом придвинул кресло к столу, больше не глядя на Евгению.

Завтрак в этот день вышел отменный. То ли дело было в мастерстве кухарки, то ли в почти зверином голоде, сжимающем желудок до боли. Едва разлив по тарелкам наваристую жирную уху, Евгения поняла, что последний раз ела еще вчера днем, у старосты, и с особой охотой накинулась на похлебку.

Ели они молча, с жадностью поглощая ложку за ложкой и словно не чувствуя насыщения. И если девушке казалось, что ест она за двоих, то о маге и говорить было нечего. Он управлялся и за десятерых, с видимым трудом сдерживая себя от варварского желания накинуться на еду подобно животному.

За ухой пошел кофе и блестящий растопленным маслом мясной пирог. По рукам от него стекал ароматный жир, а тесто таяло во рту вместе с начинкой. Евгения боялась, что после такой сытной трапезы, да еще и после долгого перерыва в пище, они оба хватятся животом, но никак не могла остановиться. Когда же она сытая, сонная и довольная откинулась на спинку стула, то вдруг поняла, что не чувствует ни болей, ни тяжести, лишь одно приятно растекающееся по телу довольство. Она перевела взгляд на Александра и тотчас увидела на его лице точно такое же усталое наслаждение.

– Это все ритуал, – тихо ответил маг на невысказанный вопрос. – Потерянное приходится восполнять вдвойне.

– Кто все это наготовил? – кивнув в сторону опустевших тарелок спросила девушка.

– Жена старосты, – произнес тот, оглядывая дом каким-то удивленным взглядом, словно видел его впервые. – Она всегда следит… за всем тут.

– Магистрат велел?

Мужчина скривился:

– У тебя, госпожа, чуть что, так сразу Магистрат. Или корпус теперь только о нем и думает? – он насмешливо глянул на девушку, но она не поняла шутливого намека и как можно ровнее произнесла:

– Он всегда о нем думает. Как-никак мы связаны одним делом.

– Хотя друг друга и не выносите, – фыркнул тот.

– Не по нашей вине, – тут же отозвалась девушка с раздражением.

– Я бы сказал, не по одной вашей вине, – с легким смешком произнес маг и поспешил сменить тему: – Анастасия Петровна с детства за мной присматривает. Когда-то она все хотела сосватать меня к дочке, да муж не разрешил.

Евгения слабо улыбнулась, не нуждаясь в объяснениях.

– Да, да, верно, – кивнул он, заметив ее улыбку. – Выдать дочь за мага, да еще и непримкнувшего, пусть и такого, без которого они бояться даже рыбу ловить, не каждый осмелится.

– Жалеешь, – спросила Евгения с любопытством, – что не вступил в Магистрат?

Тот покачал головой.

– Они мне не нужны. Подарки пусть присылают, это пожалуйста, – он хмыкнул, – но сюда пусть даже не суются, – добавил маг почти что злобно, но быстро опомнился и неловко улыбнулся. – Я люблю одиночество.

– Поэтому и в корпусе не прижился?

Она бросила этот вопрос на пробу, словно тронула темный омут, в котором по воде быстро побежали широкие круги. Лицо мага чуть заметно вздрогнуло, губы плотно сжались, и он с опаской посмотрел на девушку. «Значит, все-таки жил там?» – мелькнуло у нее в голове.

– Надо бы найти Евсеева, – вместо ответа вдруг произнес он, и у Евгении холодок пробежал по коже. Усталость и голод до этого мешали думать о новом убитом, но маг был прав, его необходимо было отыскать и хотя бы похоронить по-человечески.

– Она же не могла ошибиться? – со слабой надеждой спросила девушка.

– Она? Дух в смысле? – спросил маг и покачал головой. – Не обманывайся, госпожа, его видом. Этот дух тот еще дуралей, покуражиться любит, но хитрый, гаденыш, и видит всегда больше, чем говорит. Но он не врет. И не ошибается.

Слова тяжело повисли в воздухе, так что девушке даже показалось, будто кто-то надавил ей на плечи.

– Значит, идем к сопке? – спросила она, содрогнувшись то ли от холода, который все еще вырывался откуда-то из нутра, то ли от внезапного предвкушения. Хотелось увидеть вулкан еще раз. Поближе. Прямо сейчас.

Она начала вставать из-за стола, как маг вдруг перехватил ее руку и опустил обратно на стул.

– Погоди, – велел он и потянулся на другой конец стола, где, запрятанный за бульоткой, стоял маленький глиняный горшочек. Маг придвинул его к девушке и открыл крышку, под которой скрывалась желтоватая кремообразная масса. Запаха Евгения не ощутила и подняла на мага вопросительный взгляд. – Медвежий жир, – объяснил он. – Намажь им лицо, у тебя щеки обморожены. Да и потом будет защищать от холода и солнца. Там все слепит, отражаясь от снега. Сгоришь лицом и не заметишь.

Девушка неуверенно пригляделась, собрала немного тягучей массы пальцами и принялась втирать ее в лицо. Она чуть вздрогнула, прикоснувшись к обмороженным щекам, и осторожно втерла мазь в кожу. Болезный зуд почти сразу же утих.

– Вообще-то, Ключевская не так близко, как кажется, – произнес маг, поднимаясь и прохаживаясь по комнате, словно ища что-то. – Пешком до нее больше суток пути. На нартах, особенно городских, на которых вы прикатили, можно управиться за полдня в одну сторону. Если, конечно, Магистрат не соорудил очередную халтуру.

– Эти едут быстро и легко, – ответила Евгения, – но разве каюры не вернулись в Петропавловск?

– Как бы они это сделали? Буря-то не стихала.

– Верно, – кивнула девушка, вдруг понимая, что с момента ее приезда пошел лишь второй день, а казалось, она живет тут уже не меньше недели.

– Но даже полдня – это много, – сказал маг, останавливаясь у двери и глядя за окно, заливающее солнечным светом комнату.

– И что ты предлагаешь? – настороженно спросила Евгения и поднялась, ведомая неясным предчувствием.

Маг к девушке не повернулся, продолжая все так же глядеть в окно с отсутствующим видом, словно его мысли были слишком далеко от этого места.

– Александр? – повторила она.

Маг вздрогнул, обернулся и с усмешкой произнес:

– Госпожа, что ты все со своими приличиями носишься? Александром отца императора поминай, где-нибудь там, в Петербурге. А меня можешь Сашей звать. Да и кричать так будет короче.

Брови ее поползли вверх, но она даже не успела возразить магу, как тот подхватил висевшие рядом шубу и шапку, распахнул дверь, выскочил на улицу и, захлопнув ее, с громким скрежетом двинул металлическую задвижку с той стороны.

– Эй! – крикнула девушка и бросилась к двери.

Она толкнула ее плечом, та содрогнулась, но даже на щелочку не приоткрылась. Девушка заколотила в дверь кулаками.

– Немедленно открой! Ты что задумал?!

Евгения снова навалилась и поддала дверь плечом. Бесполезно.

– Извини, госпожа, – раздался веселый голос с той стороны. – Но один я управлюсь быстрее. Обещаю, что свожу тебя на прогулку к вулкану, но в следующий раз.

– Как ты смеешь запирать меня здесь? – злобно выкрикнула она, оставляя попытки открыть дверь. Быстро оглянулась на окно, но сразу поняла, что не сможет пролезть в него. – Не боишься, что из-за таких поступков я начну тебя подозревать в убийствах?

– Ты и без того меня подозреваешь! – в голосе послышался смешок. – Да и чего мне бояться, если я без труда могу запереть императорского жандарма у себя в доме!

Евгения в раздражении и глухой ярости еще раз ударила в дверь. Дерево недовольно скрипнуло, но ни одна щепка не полетела на пол.

– Не старайся ты так, – крикнул маг, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на сочувствие, разъярившее девушку еще больше. – У меня весь дом в охранных знаках, он не развалится. Лучше скажи спасибо, что даю тебе выспаться. Мне-то уже до вечера никакого сна не светит.

– Ты пожалеешь об этом, слышишь?! – крикнула она, впрочем, уже переставая бороться с дверью.

Маг не отозвался, и с улицы послышался хруст удаляющихся шагов.

– Саша? – последний раз позвала она, и едва слышно раздалось ей в ответ:

– Говорил же, что так кричать удобнее!

Девушка злобно выругалась, вытащила револьвер и опустилась с ним в кресло. Лицо ее горело от возмущения и стыда. Как после такого можно считать себя опытным теневиком?! Позор! В корпусе наставники бы шкуру содрали. Расслабилась, поддалась усталости и приятному впечатлению. А ведь еще никогда, никогда за всю ее жизнь ни одно путаное дело не обходилось без фигуры непримкнувшего.

Злость отогнала всю навалившуюся сонливость и накалила нервы, поэтому, когда с той стороны снова послышался легкий, едва уловимый скрип снега, она тут же вскочила, бесшумно подобралась к двери и, приложив к ней ухо, застыла в ожидании.

Скрип, скрип – раздавались чьи-то осторожные шаги. Слишком медленно, слишком опасливо, чтобы заподозрить в них мага. Да и как бы ему удалось вернуться так скоро?

На той стороне остановились и затихли. Через дверь Евгения уловила легкое дыхание подошедшего и чуть слышное шуршание одежды. Кто-то склонился. Кто-то приложил ухо к двери на той стороне.

Девушка задержала дыхание, стараясь уловить как можно больше звуков и не выдать себя. Резкое фырканье заставило ее вздрогнуть от неожиданности и отстраниться. Но звук был совсем не страшным: так скорее бы фыркнул маленький зверек или тихо чихнул ребенок. Она не успела обдумать это, как тишину прорвал новый звук – скрежет пристывшей от мороза задвижки. С натужным скрипом она медленно отъезжала в сторону, более не удерживая входную дверь.

Евгения отскочила назад и подняла револьвер. Мгновение. Еще одно. Ничего не менялось. Выждав еще немного, девушка осторожно приблизилась к двери и слегка надавила на нее. В узкий образовавшийся проем никого видно не было. Никто не тянул за ручку с той стороны и не пытался войти в дом. Девушка чуть навалилась плечом и открыла дверь шире. Морозный воздух поплыл внутрь, выстужая дом, и в голове Евгении мелькнула несвоевременная мысль о сенях, которые магу стоило бы пристроить к своему дому.

Дверь полностью отворилась, и девушка встала на пороге в напряженном ожидании. Перед домом искрился на солнце снег, а в сторону деревни тянулась узкая дорожка следов, ведущая от дома, а не к нему. Это должны были быть следы мага, но как тогда…

Она почувствовала, что на нее кто-то смотрит, и перевела взгляд вправо. Там в маленьком квадратике тени, отбрасываемой открытой дверью, стоял черный ворон. Он отрывисто двигал головой и разглядывал девушку то одним, то другим блестящим темным глазом. Евгения застыла, вспоминая вдруг наставления Белоусова: «Если встретите ворона, поклонитесь ему, они вестники Великого Кутха».

Чувствуя себя неловко и даже нелепо, девушка медленно поклонилась, не сводя с птицы настороженного взгляда, и так же медленно выпрямилась. Громкий хриплый «кар» заставил девушку дернуться. Слишком пронзительным был этот звук, и слишком умным взглядом ворон пронзал девушку.

Птица вдруг широко распахнула черные крылья и взметнулась в воздух. Евгения проследила за вороном взглядом и с неприятным холодком отметила, что тот полетел в сторону Ключевской сопки. Ей стало тревожно. И хотя духи в образе животных были явлением обыденным, эта встреча оставила странно неприятное ощущение. Что-то было не так. Что-то необычное…

Едва слышный смех из-за той стороны открытой двери поднял в девушке необъяснимую волну ужаса. Она отступила, дрожащей рукой снова поднимая револьвер.

– Пра-а-а-вильно! – каркающим голосом, так похожим на недавний крик ворона, раздалось из-за двери. – Пра-а-авильно сделала! Хи-хи-хи! – неизвестный не засмеялся по-настоящему, а будто выдавил из себя последние звуки.

Заскрипел снег, темный силуэт упал на белоснежное полотно, и из-за укрытия выглянуло улыбающееся лицо в обрамлении беспорядочных кудряшек.

– Венька, – облегченно выдохнула девушка, опуская оружие. Ей даже пришлось опереться о косяк, такими слабыми вдруг стали ноги. – Это ты открыл дверь?

– Открыл! Открыл! – закричал парнишка, подражая голосом вороньему карканью.

– Что ж… спасибо тебе, – неуверенно ответила девушка, не зная, чего ожидать от дурачка. – Ты пришел в гости?

Венька бешено покачал головой, так что кудряшки его еще больше растрепались.

– Нет! Нет! Нет! Я – птица! Я – птица!

– Конечно, ты птица, – ласково произнесла девушка и улыбнулась. – Может, тогда полетим с тобой к остальным?

Глаза парнишки радостно загорелись, и он тут же энергично закивал:

– К остальным! Скорее! Остальные ждут! Долго ждут!

– Ну конечно, – пробормотала девушка себе под нос, возвращаясь в дом и поспешно одеваясь, – ждут они меня, как же!

Она судорожными движениями натянула на ноги еще не просохшие сапоги и не успела сделать и шаг от дома, как Венька крепко ухватил ее за руку и ринулся вперед.

– Стой! – крикнула Евгения, едва не свалившись в снег. – Я-то не птица!

– Птица! Птица! – крикнул тот в ответ, удивительно ловко прыгая по следам, оставленным магом.

«Так вот почему я ничего не заметила!» – поняла девушка и постаралась прибавить шагу, чтобы неожиданно сильный Венька вконец не вывернул ей руку.

Они быстро выбежали к деревне, но вместо того, чтобы побежать в сторону домов, дурачок вдруг повернул лицом на Ключевскую сопку и помчался к лесу.

– Подожди! – запыхавшись, позвала девушка и дернула парнишку назад. – Не та дорога. К домам!

– Домой! Домой! – остановившись, закричал Венька и начал тыкать в сторону вулкана. – Домой! Пошли домой! – и снова потянул ее вперед.

Евгении пришлось затормозить пятками, и, проскользнув по снегу, она повалилась навзничь. Венька на ногах удержался и, увидев, что его новая подруга не бежит следом, тут же бросился ее поднимать.

– Оставь, Венька, оставь! – как можно строже велела девушка, отталкивая его руку и вставая на ноги. – Мы идем с тобой туда! – указала она на дома. – Будем пить чай и есть пироги.

– Нет! – недовольно замотал головой парнишка и даже ногой притопнул. – Туда! – и снова указал на сопку.

– Что же мне с тобой делать? – выдохнула Евгения и, чуть подумав, спросила: – А зачем нам туда? Что там?

Венька вытаращил глаза, вдруг с неподдельным испугом глянул на вздымающиеся хребты вулкана и отпрянул.

– Не знаю, – буркнул он и припустил обратно к деревне. – Не знаю! Не знаю! Не знаю!

Его крик разнесся по всей округе, пара голов выглянула из окон, но больше никто не обеспокоился. А Венька добежал до своего дома, чуть поборовшись с дверью, открыл ее, заскочил внутрь и с глухим стуком захлопнул ее за собой.

Евгения вздохнула. Что такого должно было приключиться с парнишкой, что настолько помутило его разум? Она оглянулась на вулкан и задумчиво прищурилась. Над сопкой повисли причудливые облака. Ровные белые окружья складывались друг над другом словно стопка блинов и образовывали на вершине причудливую остроконечную шляпку. Они не закручивались и не ползли дальше, а неподвижно висели над заснеженным вулканом. Помнится, Евсеев упоминал об этом в один из дней их поездки. Лентикулярные облака – так он называл их. Евгении пришлось переспросить несколько раз, чтобы запомнить слово. Он описывал их с неподдельным, даже каким-то детским восторгом и все мечтал поскорее увидеть своими глазами.

Девушка проглотила вставший в горле ком. Может, и увидит… с высоты северного сияния.

– Госпожа! – вдруг позвал ее звучный голос Анастасии Петровны.

Евгения обернулась и увидела, как женщина приветливо машет ей издалека.

– Госпожа! Почтите нас присутствием! – крикнула она явно заученную откуда-то фразу. – Александр-то снова убег куда-то? Чаю-то испейте с нами. Вы поди не ритуалили, вам можно.

Евгения разубеждать женщину не стала и быстро направилась к ней, кутаясь от кусачего холода. Тело казалось вялым и тяжелым, но голова оставалась удивительно ясной, так что девушка решила не терять времени зря и сделать то, что уже давно собиралась, – заглянуть в каждый дом и расспросить соседей о соседях, ведь лучшие сведения можно получить только из давно скопившихся сплетен.