……………………………………
26 февраля 1917 года
Ее разбудило мерное покачивание. Мерное и убаюкивающее движение, которое, напротив, должно было бы усыпить ее. Но она проснулась. Непонимающе заморгала, протерла глаза и почесала кончик носа. Хотелось чихнуть. Казалось, что в нос забилась какая-то шерсть, и откуда она взялась, девушка не понимала. Но потом вдруг перевела взгляд вниз, ощутила под ладонями плотный и горячий мех и осознала, что сидит на спине животного. Точнее, не так. На спине огромного белого медведя.
Он вперевалочку двигался вперед, чуть посапывая носом, и словно бы даже не замечал на своей спине человека. Он шел… А куда он, собственно, шел? Евгения огляделась. Вокруг простирались белые заснеженные поля, а над ними плясала безмолвная дикая вьюга. Их с медведем она обходила стороной, словно обтекала, и ни один порыв ветра не ударил девушке в лицо. Она с удивлением обнаружила, что не чувствует ни холода, ни морозного запаха. Только тепло и мягкость медвежьей шкуры.
Зверь ступал мягко, но Евгении все равно пришлось напрячь ноги, чтобы распрямиться. Она, прищурившись, глянула вдаль, но и там ничего не увидела. Куда это ее занесло? Страха не было, даже легкого беспокойства. Словно сидеть на спине медведя и ехать куда-то вдаль было совершенно обыденным делом. Вот только одна неуловимая мысль билась из-под глубин ее сознания. Нужно что-то вспомнить. Что-то важное.
Многолетняя привычка заставила первым делом осмотреть свое тело. Откуда эта привычка взялась, она не помнила, просто знала, что это нужно сделать. Оглядела руки, ноги, провела рукой по лицу и по бокам. Удивленно отметила теплую, расшитую узорами шубу и красные рукавицы, которых у нее отродясь не бывало, и нахмурилась. С телом все было в порядке. Ничто не сломано, никаких следов крови или болезненных точек. Вот только… Она даже зажмурилась от усилия. Перед глазами мелькнули жутковатые образы. Сморщенное старческое лицо, заходящееся от хохота, уродливые твари, впивающиеся когтями в ее тело, и чей-то потухший взгляд. Смутно знакомый, но такой далекий, словно воспоминание о сне. Точно! Может, она просто спит? Или, наоборот, только проснулась ото сна?
Впереди показался серый дымок, за ним прилетел чуть прогорклый запах, а вскоре из пелены вьюги вынырнули высокие сосны и маленький деревянный домик. Из его кривенькой трубы валил дым, в окнах горел слабый подрагивающий свет и мелькали неразборчивые тени.
– Меня погодьте! – раздался взволнованный мальчишечий крик. – Только погодьте!
Дверь домика распахнулась, и на улицу выбежал юноша. Кудрявая голова, озорные глаза и толстый полушубок, уже едва сходящийся на груди. Медведь остановился прямехонько напротив крыльца, но мальчишка его не заметил. Проскочил мимо, юркнул в приземистую постройку рядом с домом и спустя минуту рванул обратно. Раскрасневшийся от мороза и явно чем-то обеспокоенный.
– Не дождутся ведь! – пробормотал он и заскочил обратно в дом. – Эй, я тож голодный! – раздалось приглушенно, и из дома понесся неразборчивый шелест голосов.
Медведь чуть припал на передние лапы, и Евгения плавно соскользнула на землю. Это движение далось ей неожиданно легко, и ноги коснулись земли почти невесомо. Она прошла вперед, не слыша собственных шагов, и замялась на пороге. Обернулась. Черные глазки медведя внимательно смотрели на нее, не моргая. Зверь не шелохнулся, не кивнул в одобрении, и Евгения отвернулась. Сделала глубокий вдох, словно перед прыжком, и распахнула дверь.
В доме было тепло, но ощущалось оно отдаленно, словно девушка не могла его прочувствовать на самом деле и просто знала, что здесь тепло. Маленькие сенки были темными, на крючках здесь висели шубы и вязаные шапки. Ровным рядком у стены выстроились несколько пар валенок один меньше другого. Она попыталась сосчитать, но не смогла. Цифры стали казаться глупостью, и она никак не улавливала их смысл. Бросив это дело, девушка прошла вперед и открыла дверь в главную комнату.
Резкий гомон заставил ее испуганно отшатнуться, а яркий свет – сощуриться и заморгать.
– Отдай чашку сюда!
– Да поставь уже.
– Хе-хе, и утащит тебя в лес!
– Врун! Никто меня не утащит. Правда же, мамочка?!
– Прекрати ее пугать.
– Я не пугаю. Это все взаправду!
Кто-то захныкал, и голоса слились в единый неразборчивый гул.
Немного привыкнув к свету, Евгения прошла в комнату и замерла, почувствовав себя до крайности неловко. Что она тут делает? В чужом доме. Вошла без стука и стоит тут, пялиться. Но никто из присутствующих даже внимания на нее не обратил. И это почему-то стало казаться естественным.
В доме находилось несколько человек. Сколько – девушка опять не смогла сосчитать и только раздражилась от бессмысленных попыток. Были взрослые, мужчины и женщина, а может, и еще мужчина и женщина. Были дети. Много детей. Повыше и пониже, темненькие и светленькие. Они сидели за длинным деревянным столом, шумно передавая друг другу полные миски и бесконечно тараторя каждый о своем. Шум стоял невообразимый.
От полных мисок поднимался горячий пар, пахло чем-то наваристым и мясным, и Евгения вдруг поняла, что до смерти проголодалась. Голод набросился на нее с такой неожиданной и мощной силой, что девушка бросилась к столу и схватила с плетенки толстый ломоть серого хлеба. С жадностью откусила от него большой кусок и тут же закашлялась и заплевалась. Рот заполнила горькая зола, и Евгения почти обиженно откинула хлеб в сторону.
В доме вдруг стало тихо. Девушка испуганно глянула на брошенный кусок, а потом на хозяев дома, но те глядели вовсе не на нее, а на побеленную печь в углу.
– Слышали? – прошептал кто-то.
– Ага!
– Огонь шепчет…
– Николка, ну-ка глянь!
Николка! Это имя больно укололо, и Евгения принялась лихорадочно рыться в своей памяти. Мальчишка, которого она видела еще на улице, поднялся и боязливо приблизился к печи.
– Скворчит? – раздался скрипучий голос, и девушка только теперь заметила в темном углу сгорбленную старуху.
– Ага, – отозвался Николка. – Да громко-то как! Ба, это что? Опять покойники ходят?
– Айть! – старуха издала странный раздраженный звук и покачала головой. – Нечо так о них говорить. Ты жил. И они жили. Так вот и уважь теперь.
Евгения поморщилась. Слова старухи казались важными, но она никак не могла ухватить их суть. Как и вспомнить этого мальчишку.
– На вот, – сказала женщина и передала Николке несколько угольков. – Подкорми.
Мальчишка ухватил угольки, раскрыл кочергой печурку и бросил внутрь свое подношение. Ласковое тепло прокатилось у Евгении от самого горла до желудка, и настырный жгучий голод чуть утих.
– Еще, – прошептала она, удивляясь невесомому звуку собственного голоса.
– Ого! – вскрикнул мальчишка. – Огоньки взвились!
– Добавь-ка, – велела старуха и цокнула языком. – Оголодал, видать!
Николка послушно забросил в печурку еще несколько угольков.
Приятная сытость наполнила ее желудок, и девушка облегченно выдохнула.
– Ну вот и хорошо! – довольно улыбнулась старуха.
Николка вернулся к столу, а девушка, наоборот, приблизилась к печи и прислушалась. Никаких трескучих звуков огня она не разбирала. И ощущение чего-то неправильного заставило ее задрожать.
– Опять, шо ль, ба?! – послышался звонкий девчачий голос.
– А ты не слышишь, глупышка, иначе трещит уж! – нарочито строгим голосом ответила та и тихо выдохнула. – Мается есчо. Надо…
– Я знаю, что надо! – крикнул все тот же детский голосок, пока Евгения пристально вглядывалась в огонь. Ответ был уже близок. Вот-вот и она его ухватит.
– Приветствуем тебя в нашем доме, милый новоприбывший! – торжественно возвестила девочка. – Мы тебя накормили через огонек, потому что ты есчо тока через огонек могешь. А потом уже будешь, как мы, кушать всякую кашу там, молочко, рыбку…
– Ты все перечислять собралась? – усмехнулся кто-то. Раздались смешки.
– Не мешай! – сердито ответила девочка и продолжила: – Но тебе надо сначала погулять тута, попривыкнуть, патамушта… патамушта… Ну, надо так. Вот. А, забыла есчо. Ты умер. Вот, теперь все.
– Очень мило прозвучало! – проворчали за столом, но Евгения их уже не слушала.
Воспоминания ворвались в голову единым потоком. Поляна, кости первого духа, кровь на руках, взгляд мага, Венька, сияние, заполоняющее все вокруг. Евгения отшатнулась от печи. Ей показалось, она задыхается. Стены вокруг начали давить на нее и напирать. Она ухватилась за ворот шубы и оттянула его, пытаясь сделать вдох, а потом рванула прочь из домика.
Морозный воздух ударил в лицо, и Евгения повалилась на колени. Она дрожала всем телом. Панический ужас стискивал ее горло и грозился исторгнуть недавнюю пищу. Вернее, вовсе не пищу, а черные уголья.
– Не может быть, – прошептала она. – Не может быть…
Облегчение, накрывшее ее в тот последний миг, испарилось. Она вдруг поняла, что не готова, что хочет немедленно вернуться. Девушка вскинула голову, встречая все тот же неподвижный взгляд белого медведя, и выпалила:
– А где Саша?
Медведь молча глядел на нее, не моргая и не двигаясь, и Евгения начала сомневаться, что тот вообще понимает ее слова.
– Эй! – за спиной скрипнула дверь, и на крыльцо выскочил Николка, поспешно застегивая тулуп и наматывая на шею длинный шерстяной шарф. – Ты еще тут?
Парнишка огляделся и почесал нос.
– Ушел, что ли…
– Я здесь! – выпалила девушка, поднимаясь на ноги.
Парнишка вздрогнул, почему-то опустил взгляд в землю и прищурился.
– Ветер, что ли, шуршит?
Евгения подошла ближе, неуверенно зачерпнула пригоршню снега и подбросила его.
– А-а-а! – протянул Николка, широко улыбаясь. – Не ветер, значит. Ну и хорошо. Ты это, не грусти… и мелкую не слушай, она еще глупенькая. Ты еще не совсем умер… или умерла. Ты этот… призрак! – мальчишка огляделся, словно пытался рассмотреть ее. Решив, видимо, что нашел нужную сторону, он повернулся вправо от Евгении и заговорил: – Ба велела тебе кое-что показать. Пойдем со мной.
Он соскочил с крыльца и быстро зашагал вперед. Девушка бросила испуганный взгляд на медведя, но, опять не дождавшись никакого ответа, последовала за юношей.
Теперь она помнила. Помнила его лицо, его широкую улыбку и быструю речь. Помнила даже, как он размахивает руками при ходьбе. И не могла отвести взгляда от его бодро вышагивающей впереди фигуры. Вот только одно не давало ей покоя. Он же умер. Она точно это знала. Он ушел уже давно, но тогда… как же она сама может быть призраком? И где они вообще?
– Здесь почти никто не живет, – по-свойски рассказывал Николка. – Боятся. А мы вот нет, – в его тоне проступили самодовольные нотки. – Почти все дома за несколько верст отсюда. А у Края только наш дом да Егоровых. Они вон там, за тропкой, – он указал куда-то в темноту среди высоких елей и сосен. – Жалко я тебя не слышу. Ты вообще идешь там?
Он обернулся, и Евгения качнула низкой пушистой ветвью. Снег, припорошивший иголки, тут же полетел вниз.
– Ага, вижу, – кивнул тот. – Вот и хорошо, – он двинулся дальше, но кинул через плечо еще один беглый взгляд. – Жаль, у нас маги дома не живут, они б тебя разглядели. Надеюсь, ты не злобный дух, а то чудная тень мелькает…
Евгения обернулась и едва не уткнулась в вытянутую морду медведя. Так он все это время шел следом? Удивительно, она даже не слышала его шагов!
– А мы у Края давно живем, здесь хорошо! Только мелких гонять приходится, им-то все поглядеть хочется. А вдруг сорвутся? Плохо будет… – Он передернул плечами и дальше пошел молча.
У Евгении в голове крутились десятки вопросов, и отсутствие голоса до ужаса раздражало.
– Ты это… тоже близко не подходи. Опасно!
Между деревьями показался просвет. Евгения разглядела бесконечную белизну и темную полосу на горизонте. С каждым новым их шагом эта полоса росла и росла, пока девушка не поняла, что смотрит на чернеющую впереди бездну.
Они вынырнули из-за деревьев и вышли на пустое заснеженное поле. Николка прошел чуть вперед и остановился.
– Дальше не пойду. Там скользко, – он чуть сглотнул и отвел взгляд от бескрайней черноты, протянувшейся перед ними. – Так и не видно, кажется, что снег. Но бездна тянет…
Евгения сделала несколько неуверенных шагов и тоже остановилась. До уступа было еще далеко, но даже здесь она почувствовала, как ноги начинают скользить, и поспешно отступила.
– Это Край, – объявил Николка, широко разводя руки. – Никто не знает, что будет, если упадешь туда. Там… неизвестность. Поэтому лучше ходи около леса. Если останешься.
Евгения удивленно посмотрела на Николку, и тот улыбнулся, глядя в этот раз прямо на нее.
– Да, ты еще только призрак. Вот как умрешь полностью, станешь обычной, как мы.
Глаза девушки расширились. Она быстро пробежала глазами по мальчишке, отмечая его горящие румянцем щеки и облачка пара, вырывающиеся из его рта. Он же совсем как живой!
– Если тебе дадут выбор, можешь остаться здесь, в Нижнем мире, а если не хочешь, можешь вернуться в Средний. К себе домой. Если тебе еще можно, конечно. Иногда бывает уже поздно. Вон, смотри, – он указал наверх, и Евгения послушно приподняла голову.
И как она не заметила раньше! Небо здесь было совсем другим. Оно переливалось фиолетовым, розовым и зеленым, словно само от одного конца горизонта до другого было северным сиянием.
– Это все дорога, – с неподдельным восхищением в голосе произнес Николка. – Это от нее такой свет. Чтобы подняться, нужно попросить хозяина дороги. А он почти всегда ходит около Края. Мы не знаем почему. Ба говорит, что он охраняет нас от всяких демонов, которые в Поднижье живут. А мамка говорит, это он смотрит, чтобы мы туда не падали. Не знаю. Но если хочешь наверх, подожди или позови его, и он покажет, как подняться. Если тебе можно, конечно. Мне было уже нельзя, – сообщил он почти весело. – Он сказал… Ну, неважно. Это вообще-то нельзя говорить. Ну… ба сказала оставить тебя здесь подумать и поговорить с хозяином. Так что я пошел.
– Подожди! – испуганно выкрикнула Евгения и попыталась удержать его за рукав, но ее пальцы будто ухватили воздух. Однако Николка все же остановился.
– Хм… Ты что-то сказал? – удивленно приподняв брови, спросил он. – Но я… я тебя не смогу услышать.
– Знаю, – выпалила девушка, вглядываясь в его лицо. – Но все равно скажу. Прости меня. Прости, что не успела тебя спасти. И я рада, что здесь у тебя такая большая семья. Наверное, это все твои родственники? Хотя бы здесь ты их узнал. Я рада за тебя! Живи тут хорошей жизнью… или как лучше правильно сказать. Боги, все кажется каким-то сном! Но я рада снова увидеть тебя. И рада, что ты выглядишь таким счастливым.
Она выдохлась, и на поляне повисла тишина. Николка поморгал, будто сгоняя наваждение, и нахмурился.
– Странно, – произнес он. – Я тебя не слышу, но мне вдруг показалось, что я тебя знаю. А попробуй написать свое имя на снегу! – вдруг воскликнул Николка, и его глаза загорелись.
Евгения опустилась на корточки и медленно вывела буквы своего имени. Мальчишка низко склонился над землей и сощурился.
– Почти ничего не видно. Е, в, н, я, – прочитал он. – Что за имя? Чепуха какая-то. Попробуй-ка еще раз.
Евгения провела пальцами по снегу, углубляя очертания букв. Ей они казались большими и четкими, и она не знала, что предпринять еще.
– Г, – прочитал Николка. – И. А первая была какая? Она пропала. А, вижу. Е. Получается: Е, в, н, я, г, и, так? Или порядок другой? Или… – Он вдруг умолк, и глаза его округлились. – Евгения! Женя?!
Он уставился на снег и даже приоткрыл рот от удивления, а потом выпалил:
– Ты чего это умирать вздумала? – лицо его сделалось сердитым. – Иди давай назад. Ты не слышала, что ли, что творится? Нам тут письма приходят… Это когда молятся, так что ты там вещай мне побольше! Так вот, нам такого понарассказывали! Так что, Женька, ты это брось. Иди давай назад. Ты, видишь, еще слабенькая тут совсем. Значит, еще можно. Мы еще с тобой увидимся. Не здесь, так еще где. Мест-то, оказывается, много, – шепотом добавил он и подмигнул. – Но рассказывать нельзя. Это только местные знают… да и то не все. Запрещено пока. Ну или ба просто говорить не хочет, – он пожал плечами. – А ты возвращайся. Рад был помочь тебе, Женька, – Николка хихикнул, видимо испытав невероятное удовольствие от этого панибратского обращения, которого бы никогда не позволил себе в той жизни.
Он на мгновение замер, словно не решаясь развернуться и уйти. Евгения с тоской оглядела его юные черты, легкую улыбку на губах. Сколько девушек могли бы любоваться ею, проследи она тогда за ним лучше.
– Прости меня, – сорвался с губ шепот, и Николка вздрогнул, словно услышал ее слова.
– Ты это, Женька, не горюй. Я тебя знаю, ты долго себя корить будешь. Сам дурак был, убежал. Погеройствовать хотел, как ба говорит, – он хмыкнул. – Но ничего, мне тут хорошо живется. И я еще покажу себя, вот увидишь! – Он улыбнулся, и его фигура слегка расплылась в ее подернутых влагой глазах. – Еще свидимся, госпожа!
Он снова хитро ей подмигнул, помахал на прощание и скрылся в тени деревьев. Евгения не двигалась и только глядела ему вслед, чувствуя, как по щекам стекают слезы.
– Женя! – знакомый голос заставил ее вздрогнуть и повернуть голову в сторону. Широкоплечая высокая фигура мчалась к ней, и Евгения тут же бросилась навстречу.
Они столкнулись, больно ударившись друг о друга, и сильные руки крепко стиснули ее в почти удушающих объятиях. Она почувствовала, что ноги оторвались от земли. Почувствовала колючую щеку у своей щеки, запахи пота и трав, которые навеяли одновременно облегчение и страх. Она обвила его шею руками и прижалась ближе, смутно понимая, что здесь он ощущается реальнее всего остального.
– Я думал, что не найду тебя, – прошептал он, щекотнув дыханием ухо. – Думал, ты успела уйти далеко.
– Я встретила знакомых, – едва слышно ответила она и почувствовала его легкий кивок.
– Я тоже, – отозвался маг и осторожно опустил ее на землю. – Ты в порядке? – спросил он, нежным движением отводя пряди волос с ее лица.
– Мы почти мертвы, – с судорожным смешком ответила девушка. – Сомневаюсь, что это подходящий вопрос.
Он усмехнулся, и беспокойство в его глазах сменилось теплом.
– Как ты нашел меня? – спросила Евгения, и маг снова помрачнел.
– Кое-кто из родичей подсказал посмотреть у Края. Ты же не собиралась туда прыгать?
Евгению удивили и вопрос, и страх в его голосе, и она быстро покачала головой.
– Нет. Я даже не до конца понимаю, что это такое. Ну а ты, как всегда… выглядишь так, будто бываешь тут на выходных, – попыталась она отшутиться, чтобы не выдать собственной нарастающей тревоги. Близость черной бездны с каждой минутой делалась ощутимее. Ноги будто сами начинали скользить в ее сторону.
– Ну, – с улыбкой протянул Александр. – Скажем так, я часто заглядывал в окошко. Я ведь все-таки общался с духами и демонами.
– Тогда ты знаешь, что теперь делать?
– Нет, – он покачал головой. – Я общался только с теми, кто приходил отсюда в виде духов. А как выйти отсюда живым, совсем другой вопрос.
– Все очень просто, – раздался вдруг голос медведя. В звуках его слов слышались сразу и мужские, и женские голоса, а детские мешались со старческими. Все это звучало единым хором, от которого становилось не по себе. Зверь приоткрыл пасть и снова произнес: – Нужно всего лишь прыгнуть.
– Прыгнуть? – изумленно повторила Евгения. – Но… – Она обернулась на черную бездну и не договорила.
– Но тогда мы попадем вниз, разве нет? – закончил за нее маг, и медведь глянул на него грозно, словно только девушке позволялось говорить с ним. Зверь тихо зарычал, но все же ответил:
– Низ, если смотреть сверху. И верх, если смотреть снизу.
Евгения невольно фыркнула. Каким бы дух ни был, он всегда будет говорить запутанными фразами. Медведь повернул голову к ней.
– Для тебя это слишком сложно, девочка? – в его разноголосом тоне послышался смешок. – Значит, ты не такая умная, как нам казалось.
От этого «нам» Евгению почему-то передернуло. Взгляд медведя зачаровывал, тянул за собой, словно пытался утащить на тысячелетия назад. Она отвернулась и посмотрела на мага.
– Маги всегда твердили о трех мирах, – произнесла девушка, и Александр кивнул. – О Верхнем – обители богов. О Среднем – земле человека. И Нижнем – пристанище духов, – продолжила Евгения заученным тоном, словно читала Великое религиозное писание. – Тогда почему мы должны прыгать вниз?
Маг не успел ответить.
– РАЗВЕ ТЫ БОИШЬСЯ? – проревел медведь.
Его оглушающий голос заставил их отшатнуться, а часть снега шумно рухнула с зеленых ветвей. Евгения не сразу поняла, что вцепилась магу в руку, и, когда попыталась убрать ее, мужчина перехватил ее ладонь и переплел их пальцы. Отчего-то это простое движение сжало ей сердце.
– Да, боюсь, – отозвалась она, посмотрев зверю прямо в глаза. – Потому что неизвестность всегда пугает. Возможно, вы уже успели забыть об этом, но я – еще нет. Я всю жизнь была одна и больше не хочу. И я боюсь потерять эту единственную возможность, – голос на последнем слове дрогнул. Она почувствовала на себе взгляд мага, но не решилась встретить его.
Медведь совсем по-человечески усмехнулся.
– Ты смогла довериться непримкнувшему, но не готова довериться нам? Твоей крови?
Этот вопрос застал ее врасплох, и она даже почувствовала себя неловко. В словах духа не чувствовалось упрека, скорее, в нем сквозили любопытство и легкая добродушная насмешка.
– Решать вам, – произнес медведь. – Это был последний раз, когда мы приходим тебе на помощь. И когда свидимся вновь, знают лишь боги.
Он быстро глянул на мага, потом перевел взгляд на Евгению и смотрел на нее куда дольше. А затем развернулся и не спеша направился прочь.
– Подожди! – крикнула девушка и уже рванула вперед, но маг удержал ее.
– Не надо! – воскликнул он, перехватывая ее за плечи. – Пойдешь за ним и уже не вернешься.
Белая мохнатая фигура зверя быстро превращалась в размытое пятно, а потом и вовсе скрылась. Тишина накрыла поляну, и Евгения поняла, что по щеке снова катится слеза. Она сердито смахнула ее и отвернулась. «Сроду столько не плакала!» – ей захотелось рассердиться. Раздразнить обиду, совсем как маленькому ребенку, которого оставили одного в самый неподходящий момент.
– Они все равно рядом, – мягко произнес Александр. – Даже если ты этого не замечаешь. Уж поверь магу, – хмыкнул он.
Евгения благодарно улыбнулась и кивком указала на Край.
– Готов рискнуть?
Мужчина пожал плечами.
– Почему бы и нет? Я уже перестал чему-либо удивляться. После всех этих встреч с богами!
Девушка рассмеялась.
– Я тут подумал, – продолжил маг. – Что, если этот мир просто перевернут вверх ногами?
– И если тут мы будем падать вниз, – подхватила Евгения, – то окажемся наверху?
– Других вариантов я не придумал.
– Неважно, – отмахнулась девушка, ощущая вдруг нахлынувшую усталость. Хотелось спать. И немедленно. – Давай просто сделаем это.
Он кивнул, снова взял ее за руку и первым шагнул вперед. Их ноги тут же заскользили, словно по ровному, гладкому льду. Они пошатнулись, но удержали равновесие. Отчего-то показалось, что сейчас очень важно не упасть. Теперь, когда они решились прыгать, следовало дойти до конца, иначе… Думать о том, что может случиться, девушке не хотелось.
Они уже не шли, почти летели, держась друг за друга и стремительно приближаясь к бездне. Она росла и ширилась, словно гигантская пасть, и Евгению накрыла неудержимая волна страха. Захотелось повернуть назад, бежать отсюда прочь, пока еще есть такая возможность. Ей пришлось насильно выталкивать эту мысль из своего сознания.
В лицо хлестал ветер, больно обжигая кожу. Стало трудно дышать, будто воздух у Края изменился. Осталось несколько метров. Несколько шагов. Дыхание перехватило, стук сердца отдался в висках. Ноги скользнули в пустоту, и они полетели.
Рывок подхватившего их ветра тут же расцепил руки, и их откинуло в разные стороны.
– Нет! – испуганно крикнула девушка, едва не подавившись воздухом. Чернота скрыла мага и все вокруг.
Ветер свистел в ушах, глаза нещадно слезились, а вокруг все больше сгущалась темнота. Спать. Спать. Спать.
Евгения поняла, что ноги и руки ее безвольно повисают, отдаваясь силе падения и ветра. Веки потяжелели и стали закрываться. Она еще раз бессмысленно глянула в темноту и потянула руку в ту сторону, где был маг, но никого не ощутила. Глаза закрылись, и она провалилась в глубокий сон.
Рывок. Резкий болезненный вдох и ослепляющий свет в глазах. Евгения прикрыла лицо руками и сощурилась. Какие-то тени мелькали перед ней, но она никак не могла разобрать, где находится. В горле было сухо, губы потрескались, а тело казалось неподъемным и чужим. Она почувствовала, что падает назад, и уже приготовилась к удару, но его не последовало. Чьи-то руки осторожно придержали ее за спину и помогли сесть. Рядом зазвучали голоса. Слов она не понимала и не сразу сообразила, что люди говорят на другом языке.
К губам поднесли что-то теплое, и в горло полилась горьковатая травяная жидкость. Она обхватила сосуд руками и принялась пить с животной жадностью, проливая часть напитка на подбородок и одежду. От спешки она поперхнулась и судорожно закашлялась. Сосуд убрали и мягко похлопали ее по спине.
– Ай-ай-ай, – приговаривал кто-то, словно по-родительски журя.
Евгения снова заморгала. Очертания вокруг приобрели четкость, и она разглядела перед собой морщинистое улыбающееся лицо старушки. Узкий разрез темных глаз, глубокий капюшон на седой голове и шуба из оленьего меха. Откуда-то пришло воспоминание. «Коряки», – поняла девушка.
Она приподняла голову и огляделась. Вокруг собралось полно людей. Мужчины и женщины, несколько стариков и старух, даже дети. Все они деловито сновали по поляне, собирая что-то с земли и бодро переговариваясь между собой. Несколько запряженных в нарты оленей с белыми густыми манишками и тяжелыми ветвями рогов стояли в стороне. Пахло костром, морозом и животными. Северное небо горело лазурью, солнце искрило снег, придавая всему вокруг удивительную четкость.
Старушка что-то произнесла, обеспокоенно заглядывая ей в лицо. Евгения бездумно покивала и подняла к глазам свои ладони. Никаких следов кровавых лент. Она глянула на плечо. В шубе зияла дыра, шерсть бурела от застывшей крови, а сквозь прореху темнела корка, затянувшая рану. Евгения снова обежала глазами поляну.
Это же произошло здесь! Где шаман? Где Венька? Где Саша? Она резко повернулась и выдохнула с облегчением. Александр сидел едва ли в паре шагов от нее. Сгорбленный и потирающий лицо, словно на коже еще сохранились остатки тревожного сна. Рядом с ним сидели молодой коряк и широко улыбавшийся Венька. Лицо дурачка прочертили кровавые полосы, под ногтями что-то чернело, но весь он светился не слабее высокого солнца.
– Саша! – хрипло позвала девушка, и маг тут же обернулся.
Их взгляды встретились, но никто из них не двинулся с места. Между ними повисло нечто странное. И дело было вовсе не в прошедшей битве или внезапно заживших ранах. Произошло что-то еще, что-то очень важное, но сознание никак не могло ухватиться за него. Они глядели друг на друга, ощущая это схожее недоумение и отчужденность от всего, что происходило вокруг. Но потом чей-то громкий голос разбил затянувшееся молчание, они заморгали и улыбнулись друг другу.
– Мы все-таки выжили, – ухмыльнулся маг. – И даже смогли расправиться с шаманом.
– Бог ушел! Бог ушел! Бог ушел! – радостно завопил Венька, поднимаясь и подскакивая на месте.
– Да, – кивнула девушка. – Кажется, получилось. Хотя и не так, как в сказке, – невесело усмехнулась она, и перед мысленным взором мелькнуло улыбчивое и морщинистое лицо старухи. – Сам себя он не зарезал…
– Но он и не успел стать богом, – тихо возразил Александр.
Девушка молча кивнула. Такой же искрометной радости, как у Веньки, она не ощущала. Что-то было не так. И она видела по глазам мага: он чувствует то же самое.
– Как мы выжили? – спросила она у мага.
– Старейшина из Эссо общался с духами предков, и те велели ему идти сюда. Еще ночью они собрались и выехали из поселка. Когда шаман погиб, они были уже близко. Они нашли нас и обработали раны… – Он вдруг замялся.
– Что такое? – тут же насторожилась девушка.
– Г'энг'эн говорит, – маг кивнул в сторону рослого мужчины около горящего костра, – что раны несли смерть. Мы не могли выжить.
Евгения задумалась. Эти слова что-то всколыхнули внутри, то самое чувство пропавшего воспоминания.
– И почему же мы не умерли? – спросила она скорее у себя самой, но Александр ответил:
– Они говорят благодарить духов и богов. А больше-то ничего и не остается.
Евгения кивнула и с трудом поднялась на ноги.
Поляна вокруг казалась выжженной. Снег припорошила черная пыль, из земли торчали ветки, камни и кости, словно ее вывернули наизнанку. Несколько молодых коряков бродили вокруг, низко склонившись над землей и изредка выбирая оттуда мелкие осколки.
– Что они делают? – спросила Евгения. Она почувствовала, как маг подошел ближе, но не обернулась. Ей казалось, что стоит встретиться с ним глазами, как это сосущее чувство чего-то забытого снова ее охватит.
– Собирают остатки древнего духа, – ответил Александр. – Они сказали, что видели яркую вспышку и слышали глухой хлопок. И когда добрались сюда, то обнаружили почерневшую поляну, разбросанные во все стороны кости и нас… – на последнем слове его голос утих. Повисло тяжелое молчание, а потом маг вдруг произнес: – У меня странное чувство. Что-то не так…
Она все же обернулась к нему, но не поймала взгляда: Александр напряженно рассматривал поляну. Что-то не так… Евгения даже успела испугаться, что шаман вовсе не погиб и сейчас его сожженная плоть срастется и он восстанет живым мертвецом. Но ничто так и не нарушило почти уютное спокойствие этого места.
Около часа Евгения еще мучилась от жажды и легкого головокружения. Сил в ее теле совсем не осталось, и она молча сидела в нартах, укутанная меховыми накидками, и бездумно глядела перед собой. Солнце поднималось все выше и выше, мороз кусал за щеки, а запах дыма становился резче и насыщеннее. Мягко перекрикивались люди, пофыркивали олени, где-то вдалеке заходились лаем собаки.
Все проплывало мимо. Звуки, запахи, блики. Все мешалось вокруг в единое пятно, бессмысленное и зыбкое, словно сон. Поначалу девушка пыталась хвататься за голос мага, за смех Веньки или за собственные мысли, но потом позволила своему сознанию оторваться от происходящего и уплыть в неизвестность. Это оказалось необычайно легко. Позволить себе покинуть такое тяжелое и ненужное тело и просто полететь. Пахло густой похлебкой. Слышался детский перезвон голосов. А под ней переваливался с боку на бок белый медведь. Она ощущала его мех и чувствовала качку, такую медленную и убаюкивающую…
Кто-то резко дернул ее за плечо. Девушка вздрогнула и подскочила.
– Тише, – маг успокаивающе положил ладонь на ее предплечье и усадил обратно. – Ты так крепко уснула, – он чуть улыбнулся. Одна рука его была уложена в перевязь, которой она не помнила, а лицо, склонившееся над ней, раскраснелось от холода. – Мы почти приехали.
– Приехали? – хрипло переспросила она и только теперь поняла, что лежит у мага на коленях, тело ее чуть подпрыгивает от движения, а по сторонам плывут высокие деревья. – Где мы?
– Почти возле Ключей, – ответил Александр. – Они хотели забрать нас с собой в Эссо, но я попросил довести до деревни. Нужно посмотреть, все ли там в порядке. Да и… домой уже хочется, – он снова улыбнулся, но как-то вымученно и горько.
– Что случилось? – спросила девушка, приподнимаясь. Широкие нарты легко скользили по обмерзлому снегу. Позади и впереди них виднелось еще несколько упряжек. От оленей валил горячий пар, они сопели и фыркали, а полозья со свистом неслись через лес.
– Пока не знаю, – задумчиво ответил Александр. – Но что-то изменилось. И оно беспокоит меня.
Евгения сонно потерла лицо, припоминая обрывки привидевшегося. Медведь, Николка, жуткая черная бездна… Неужели ей успело насниться столько всего?
Остаток пути они проехали молча. Сон без конца наплывал на обоих, они клевали носами и растирали ладонями лица, чтобы хоть немного прийти в себя. Но когда они наконец выехали из промерзлой тундры к деревне, вся сонливость слетела с них сама собой. Евгения вцепилась в поручни нарт и даже чуть приподнялась, не веря тому, что видит.
– Что еще за… – выдохнул рядом с ней Александр, изумленно разглядывая поселок.
Вдоль дворов выстроился строй солдат. Красная парадная форма Магистрата кровавыми пятнами выделялась на фоне белых снегов и нежной лазури неба. Ровным недвижимым рядом они застыли напротив домов, прижав к плечам карабины. Дворы были пусты и безмолвны, но в темноте нескольких окон Евгения заметила мелькнувшие бледные лица.
Олени замедлили бег, и нарты постепенно остановились. Никто из коряков не сошел со своих мест. Все замерли, напряженно вглядываясь в солдатский строй. Александр соскочил с нарт, чуть пошатнувшись, и помог Евгении выбраться следом. С соседних нарт, весело посвистывая, спрыгнул Венька и вприпрыжку поскакал в сторону дома, словно и не замечая горящий алым цветом строй.
– Если есть солдаты, то где-то есть и командир, – шепнул Александр ей на ухо, и они одновременно глянули в сторону своего дома. У порога было тихо и пусто, но из трубы валил серый дым. – Побудь… – начал было маг, но девушка тут же недовольно фыркнула.
– Пойдем вместе, – твердо заявила она и на чуть подрагивающих ногах первой двинулась к дому.
Она услышала, как маг перекинулся парой слов с коряками, вздрогнула от криков погонщиков и с сожалением глянула на быстро уезжающие нарты. Александр нагнал ее в несколько шагов и, проследив за ее взглядом, произнес:
– Им же нельзя покидать Эссо. Пусть лучше возвращаются.
– Знаю, – кивнула девушка. – Мне просто жаль с ними расставаться.
– Еще погостим у них, – с натянутой беспечностью сказал маг и взял ее за руку. – Я покажу тебе место, где первый раз смог провести ритуал! – нотки почти что детской гордости в его голосе заставили ее улыбнуться, и она не озвучила промелькнувшую в голове мысль: «Если только сможем».
У крыльца они не сговариваясь остановились и прислушались. Тихое бормотание доносилось с той стороны, мягкое и домашнее, словно в доме уже давно поселились новые жильцы и в этот солнечный морозный день прятались в тепле, занимаясь своими простыми житейскими делами.
Александр толкнул дверь и сделал шаг внутрь. Разговор в комнате оборвался.
– А, вернулись! – послышался знакомый бархатистый голос. – Мы вас уже заждались!
Маг отошел в сторону, позволяя девушке войти следом, и молча захлопнул за ними дверь. В комнате было тепло, но не так, как бывало прежде. Пахло вареной рыбой и медовым настоем. На столе высился запотевший самовар, вкруг него были выставлены четыре чашки, две из которых оставались пусты.
– Чайку? – спросил тот же голос, и Евгения перевела взгляд на говорившего.
Уже немолодое лицо улыбалось. Мелкие лучистые морщинки разбегались в уголках его глаз, сухие губы застыли в давно уже выработанной улыбке, а красное одеяние казалось таким неуместным пятном в этой комнате, что Евгения невольно поморщилась. За его спиной, сложа руки спереди, стоял низенький человек, чье лицо нельзя было назвать ни молодым, ни старым, оно вообще не оставляло за собой никаких воспоминаний, а черные одежды делали его еще больше похожим на безликую тень. Как и положено прислужникам.
– Верховный! – почтительно поприветствовал мага Александр и слегка поклонился. – Не знали, что вы прибудете.
Тот скупо усмехнулся и указал им на два стула, неизвестно откуда взявшиеся в этом доме. Евгения удивленно оглядела комнату. Мусор был выметен, уцелевшие горшочки мага расставлены по полкам. Было чисто и опрятно, как еще никогда не бывало в этом доме.
Они сели, так близко друг к другу, что, сложа руки на подлокотники, невольно касались пальцами. Сели прямо и напряженно, не обмениваясь ни единым взглядом и неотступно наблюдая за Верховным. Тот снова улыбнулся, разглядывая их с любопытством и некоторой снисходительностью, словно отец, наблюдающий за своими детьми.
– Что вас сюда привело, Верховный? – спросил наконец маг, когда молчание затянулось.
Тот долго и тяжело выдохнул, неспешно отхлебнул чаю и только после этого снова поднял на них глаза.
– Полагаю, вы были слишком обременены своими заботами, чтобы услышать последние новости?
– Мы искали преступника, Верховный, – ответила Евгения, пытаясь придать своему голосу больше влиятельности. Как и следовало теневику.
– Успешно, полагаю? – спросил мужчина, остро глянув в ее сторону.
– Разумеется, – кивнула девушка. – Теневой жандармский корпус всегда справляется со своими обязательствами. И к тому же… – она бросила на Александра быстрый взгляд, – мне оказали неоценимую помощь.
Она вновь повернулась к Верховному, пристально вглядываясь в его лицо. Знает ли он уже о том, что шаман погиб? Не мог не знать, не почувствовать, если и впрямь служил ему. Мужчина снова тихо усмехнулся.
– Что ж, приятно слышать, – произнес он, чем немало удивил их обоих. – Жаль, что мои новости будут не столь радостны.
Александр тяжело выдохнул и поерзал.
– Давайте уже перестанем перекидываться любезностями! – раздраженно выпалил он. – Нет никакого смысла держаться этих условностей. Вы знали о ритуале шамана, верно? Это же вы снабжали старосту этим, – он вдруг запустил руку в карман, выудил на свет один маленький окровавленный деревянный шарик и со стуком опустил его на стол. – Давайте начистоту. Шамана больше нет, а вы обвиняетесь в убийствах, осквернении магии и предательстве короны. Столичная палата Магистрата получит мою депешу с обвинениями и проведет над вами суд. И не думайте, что сможете спрятаться. И даже красные мундиры, которые вы выставили на улице, не смогут вас защитить.
Евгения оцепенела. Открытое обвинение в лицо Верховному, да еще в соседстве с вооруженными солдатами, казалось ей верхом безрассудства. Она мысленно молила богов, чтобы у Александра в запасе таился самый блестящий и беспроигрышный план.
Но Верховный выслушал эту речь спокойно. Ничто не дрогнуло на его лице, и даже глаза не сверкнули гневом или страхом. Он чуть помолчал, позволяя последнему слову мага отзвенеть в тишине, и наконец ответил:
– Боюсь, это будет невозможно. Столичные палаты сейчас немного заняты.
Сердце девушки кольнуло, и она вспомнила о словах Александра. Магистрат планирует революцию! Кровь отлила от ее лица.
– Видите ли, столицу охватило… некоторое беспокойство, – Верховный отвел глаза, и Евгения поняла, что за этими словами кроется что-то ужасающее. – Все силы жандармерии и Магистрата уходят сейчас на восстановление… порядка. Императора в городе нет, так что… – он развел руками и оборвал фразу.
– Восстановление порядка? – со смешком переспросила Евгения. – Или разжигание недовольств?
Верховный равнодушно пожал плечами.
– Это не имеет значения. Все уже давно перевернулось, – взгляд его на мгновение уплыл куда-то внутрь себя, но потом мужчина вздрогнул и глянул на Александра. – Да и это не самое важное. Люди еще ничего не успели понять, да и не смогут. Но вы-то должны были почувствовать.
Маг не ответил, но глаз с Верховного не сводил.
– Я не знаю, что вы сделали. И не знаю, что будет дальше, особенно теперь, когда Магистрат таки вырвался из-под гнета вечного контроля и вернул себе подобающую ему свободу. Вот только, видимо, долго мы собирались, – Верховный сделал паузу. – Магии больше нет.
Евгения решила, что ослышалась. Она даже не испугалась и не удивилась, потому что такого просто не могло быть. Ровно так же можно было бы сказать, что исчезли все моря мира или вулканы вдруг ушли под землю. Или что небо теперь будет под ногами, а не над головой. Магия – это естественный порядок вещей, и он нерушим, как сама вечность.
– Что за глупости? – фыркнула она, но никто не ответил. Девушка перевела взгляд на Александра. Тот молчал, крепко вцепившись в подлокотники стула. Челюсть его напряглась, а глаза не мигая глядели на Верховного.
– Хотелось бы мне сказать, что это так, – покачал головой он. – Но нет. Вы, Александр, не могли этого не ощутить. Памятуя о ваших талантах и способностях, я просто в это не поверю.
– Я почувствовал, – глухо отозвался тот, заставляя Евгению повернуться к нему всем телом. – Но не понял, в чем дело. Я… все стало глухо. И пусто. Я решил, это связано с другим… Но… Вы хотите сказать, что магия просто исчезла?
– Да, – кивнул Верховный. – Словно свечу потушили. И крайне невовремя, хочу вам сказать. Мы получили уже сотни телеграмм из каждого сектора. Все храмы Магистрата пытаются найти ответы, которых нет. Но я думаю, что они есть у вас.
– Вы смогли добраться сюда за один день? – удивилась Евгения.
– Еще вчера это было возможно, – ответил Верховный. – Некоторые духи… самые верные из всех… дали мне знак, что местный маг отправился на сопку, и я тут же собрался в путь. Несколько тайных дорог, вероятно, вы уже с такими знакомы, и вот мы здесь. Но как жаль, что уже было поздно, – в его голосе промелькнули гневные нотки. – А теперь я никого не слышу. Не могу дозваться ни до одного духа. Не могу даже свечу зажечь без спичек! В этом доме становится прохладно без сенок, – насмешливо произнес он. – Былой огонь его уже не протопит.
Александр вдруг рассмеялся, громко и заливисто, чем немало напугал девушку.
– А он все-таки был прав, – пробормотал маг и покачал головой. – Кто бы мог подумать!
– Кто? – выдохнула девушка.
– Шаман, – маг снова рассмеялся, но уже тихо и вымученно. – Рассказывая истории о богах Камчатки, он постоянно повторял: они, быть может, и сохранили любовь к людям, но все же не стоит им доверять. Однажды под мухоморовой настойкой он выпалил это перед деревенскими, и те чуть было не забили его до смерти. Я с трудом доволок его до дома и выходил. Они еще долго не могли простить ему такое богохульство. Но он был прав. Черт возьми, а я-то все думал, что он спятил!
– Так и было, – осторожно возразила девушка.
– Может быть… да… наверное, так и было. Но не во всем. Боги хитры, говорил он, и никогда не говорят всей правды.
– Я не очень понимаю, к чему вы… – начал было Верховный, но маг только раздраженно отмахнулся и посмотрел на девушку:
– Все теперь сложилось. Все! Твоя древняя кровь, останки первого духа и священная земля. Две добровольные жертвы с магией внутри, проводник духов и сильнейший шаман. Это не мы провели самый безумный ритуал. Его провели боги!
Евгения чуть отпрянула, словно пытаясь отгородиться от этих слов. Такого. Просто. Не может. Быть.
– Они забрали магию обратно и отрезали нас от мира духов, – безжалостно продолжил Александр и тихо добавил: – Быть может, решили, что нам не стоит больше ею владеть. Решили, что безопаснее оторвать нас от этого источника, пока мы не осквернили его в большей мере, – он посмотрел на Верховного. – Это не наша вина, а ваша. Вас, других магов, решивших совершать жертвы для своих целей, и одного спятившего старика. Это вы все испортили! – с нескрываемой ненавистью произнес Александр.
Верховный побледнел и молча взирал на мага. А Евгения безвольно откинулась на спинку стула и закрыла глаза. «А шаман-то обо всем догадывался, – подумала она. – Не зря он тогда так кричал: “Они все заберут”. Какая ирония! Он пытался сохранить магию, но тем самым сделал только хуже».
– Никто не должен об этом знать, – вдруг хрипло произнес Верховный. – Никто. Иначе мы все потеряем.
– Власть? – презрительно скривившись, спросил Александр. – Ну так вы ее уже потеряли. Без магии и связи с духами вы… мы все… никто. Наши знания теперь не имеют смысла. Все это рассыпалось, как песочный замок, – он сжал кулаки, словно пытаясь удержать внутри все бурлившие чувства. – Какой же зыбкой оказалась ваша власть на самом деле.
Лицо Верховного злобно искривилось.
– Как и ваша, я полагаю! – отозвался он. – Кто вы здесь теперь? Для этой деревни? Не плотник, не охотник, быть может, немного лекарь, но в остальном – пустышка. Чужак, которого они приняли из необходимости. Из желания себя обезопасить, когда старый маг умрет. Боюсь, мы не так уж сильно отличаемся.
Евгении захотелось его ударить. Прямо по лицу, чтобы сорвать с него это насмешливое выражение. Она почти что кожей ощущала гнев и отчаяние, исходящие от Александра.
– И вы, – Верховный вдруг повернулся к ней, – тоже теперь никому не нужны. Зачем оставлять корпус, разбирающий околомагические дела, если магии больше не существует? Теперь мы все с вами в одной лодке.
– Тогда я уж лучше ее потоплю, – процедил Александр. – Может, все теперь и изменится, но один факт останется прежним: вы убийца и должны ответить за смерти нескольких человек!
Верховный скривился и чуть приоткрыл рот, чтобы, вероятно, произнести очередную речь, но тут же закрыл его, молча оглядел мага и улыбнулся краешком рта. Улыбка показалась Евгении мерзкой, и она невольно выпрямилась на стуле, напряженно глядя на Верховного.
– Оставим этот спор, – нарочито миролюбивым голосом произнес он, словно смерть людей была слишком незначительна для обсуждения. – Боюсь, я пришел сюда и с другой нехорошей вестью.
Маг хмыкнул:
– Бывало, вестников казнили и за одну только плохую весть, а у вас их такое множество!
Верховный чуть поджал губы, но потом состроил скорбное выражение лица.
– Телеграфировали из Петербурга. Беспорядки приняли… весьма хаотичный характер. Магистрату становится непросто держать выбранный курс, – тщательно подбирая слова, произнес он. – Боюсь, ваш отец скончался в результате неудачного мятежа.
У Евгении екнуло сердце, и она искоса посмотрела на мага. На его лице не дрогнул ни один мускул, оно оставалось все таким же бесстрастным, как и несколько мгновений назад.
– Я в курсе, – сухо произнес он.
Девушка недоуменно приподняла брови, а Верховный нахмурился.
– Боги передали весточку? – насмешливо спросил он.
– Отчего же, – ответил Александр, – он сам мне сказал. Когда мы встретились.
Евгения похолодела. Она буквально почувствовала, как от самых ног и вверх по телу потянуло льдом. Эти слова… Они всколыхнули внутри нее странное чувство. Отчего-то на ум пришел недавний сон про белого медведя и Николку. Он казался размытым и далеким, но все еще сохранялся в памяти.
И тут Александр повернулся к ней. Его лицо было другим. На первый взгляд ничего не изменилось, но было в его глазах что-то необъяснимое, иное, отпечаток чего-то чуждого.
Она не вспомнила всего. Но мимолетные ощущения и звенящие в голове слова Николки пронеслись бушующей волной, и девушка едва не разрыдалась от нахлынувших враз чувств. Александр мягко накрыл ее ладонь, и только тогда Евгения поняла, что дрожит. Так сильно, что даже вдох сделать больно. Вероятно, они глядели друг на друга дольше, чем ей казалось, потому что Верховный беспокойно заерзал на стуле и недовольно процедил:
– Полагаю, дух явился вам еще до исчезновения магии?
Они оба повернули головы к мужчине, и Евгения успела заметить пугающий блеск в глазах Александра.
– Можно сказать и так. Думаете, он передал вам послание? Или дал указания о том, что делать дальше? – маг тихо рассмеялся и покачал головой. – Нет, стоило умереть, как он и думать забыл о всех этих ваших планах. Он вдруг вспомнил, что у него есть сын, что у него когда-то была жена и что его душа успела порядком запятнаться, – Александр говорил насмешливо, но сквозь этот тон проскальзывали едва уловимые нотки горечи. – Но у него появился шанс немного очистить ее. Даже целых два. Если спасаешь другую душу, боги отпускают часть грехов. Так, по крайней мере, сказал он сам. Один раз он уже помог нам… выбраться, – маг быстро глянул на девушку, и в ее воспоминаниях мелькнули черная бездна и свист ветра в ушах. – Не хотите присоединиться и сделать хоть что-нибудь хорошее? – он снова перевел взгляд на Верховного, и в глазах его горело нескрываемое презрение. – Вы хоть раз пожалели о том, что сделали?
Тот в ответ лишь скривил губы в ехидной усмешке:
– Как вы были глупцом, так и остались. Еще когда вас привезли сюда мальчишкой, я понял, что пользы не будет никакой. А какая жалость! Такой талант! Вы могли бы стать Верховным, быть может, самым молодым Верховным в истории, а выбрали что? Жалкую лачугу, – он с отвращением окинул взглядом комнату, – деревенских дурачков и забвение.
Александр лишь улыбнулся и, наклонившись вперед, прошептал:
– Я выбрал свободу, а вы выбрали смерть.
Слова тяжело повисли в воздухе, и Евгения ощутила легкое дуновение ветра. За спиной Верховного мелькнула тень, полупрозрачная в свете падающего солнца и бесформенная. Стоило моргнуть, как она тут же растворилась. Ничего не произошло. Никто не сдвинулся с места и ничего не произнес, и девушка даже не сразу осознала случившееся. Они сидели и смотрели друг на друга, пока не прошла одна минута, другая, третья.
– Эм… Верховный? – подал голос служитель, безмолвно стоявший за его спиной все это время.
Мужчина не отозвался. Он смотрел прямо перед собой, вот только – Евгения пригляделась – глаза теперь казались потухшими. Служитель тронул Верховного за плечо, чуть потряс его, и голова мужчины безвольно завалилась.
– Святые боги! – испуганно вскрикнул служитель и приложился ухом к его груди. – Он не дышит!
Александр молча встал, обогнул стол и остановился около Верховного. Чуть замешкавшись, приложил пальцы к набухшим на его шее венам, подождал и тихо произнес:
– Он умер.
Служитель вперил в него выпученные глаза.
– Быть того не может! Здоров же как бык! Что вы сделали? – он постарался звучать грозно, но вышло скорее жалостливо.
– Ничего, – покачал головой маг, – я же сидел на месте. А силы, как вы уже знаете, больше нет. Мне кажется, у него остановилось сердце. Всякое бывает, когда проводишь время в… – он запнулся, – в нелегких трудах. Зовите своих солдат, поедем в Магистрат все вместе!
Повелительный тон мага заставил служителя суетливо накинуть на себя шубу и шапку и стремглав вылететь за дверь.
– Зачем нам туда? – устало спросила девушка. – Ты же не собираешься занять его место? – добавила она с легким смешком.
– Ну уж нет! – ответил Александр и подошел ближе. – Но, как бы мне того ни хотелось, нужно поговорить с магами. Обо всем, что произошло. И о том, что происходит. Иначе все развалится вконец.
– Но мы же вернемся сюда? – спросила Евгения, печально оглядывая комнату. Как же хотелось просто лечь на кровать и уснуть. И ничего, ничего больше не решать!
– Конечно, – пообещал Александр и нежно провел ладонью по ее лицу. – Это же наш дом!
Дом. Как же хорошо это звучало! Она посмотрела ему в глаза и задала последний вопрос:
– Это же был твой отец? Он убил его?
Александр кивнул.
– Его звание было выше, и по закону он имел право выносить магам смертный приговор, – мужчина чуть поморщился. – Я его не вижу, как видел бы раньше. Я только помнил его обещание, которое он дал мне Там. И знаешь, я все еще чувствую магию. Это едва уловимое ощущение, как сон, который не можешь вспомнить. Я ощущаю магический поток совсем рядом, но только не могу коснуться его. Никак. Это ужасно раздражает! – выпалил он, и Евгения впервые пожалела о том, что не родилась магом. Тогда она смогла бы лучше понять его.
– Может, нам еще удастся ее вернуть? – тихо спросила она.
– Быть может, – кивнул он, наклоняясь и легонько целуя ее в лоб. – Желательно побыстрее, не то нам придется тащиться до города неделями!
Дверь скрипнула, занося в дом запах мороза и льющийся поток солнечного света.
– Готовы выдвигаться по вашему приказу, господин! – выпалил служитель, и Евгения только подивилась скорости, с которой и он, и солдаты признали нового командира. – Прикажете укладывать покойного?
Александр обернулся на Верховного и вздохнул.
– Да, сделайте все как положено. Быть может, без магии мы его и не довезем, но нужно попробовать. Верховные должны покоиться в магистратской земле. Даже такие, как он.
Служитель коротко кивнул и крикнул кому-то на улицу. Евгения и Александр еще раз переглянулись, словно обмениваясь друг с другом силой, которая понадобится им в грядущие дни.
– Еще немного поработаем вместе? – с легкой улыбкой спросила она. Маг усмехнулся:
– Конечно, госпожа. Кто еще может разобраться в этом сумасшествии, как не теневик и непримкнувший?
Она ничего не ответила, только улыбнулась, чуть приподнялась и быстро его поцеловала.
– И правда, кто же еще! – хмыкнула она.
И спустя мгновение они уже лихорадочно готовились к долгой дороге.
Вернуться домой в Ключи им удалось нескоро. И Евгения часто с сожалением вспоминала теплую печь дома, прохладный и пропахший травами подпол и маленькую аккуратненькую баню. Она уже и не задумывалась о том, что называет это когда-то чужое место своим домом.
К моменту, когда они добрались до Петропавловского Порта, революция уже ревела и катила мощной волной по всей стране. Императора больше не существовало, и его место заняло Временное правительство. Эта новость отчего-то поразила Евгению более всего, и она едва удержала рвущийся изнутри крик. Не то чтобы она так любила царских особ, да и видела-то их лишь пару раз на парадных построениях да нескольких светских визитах. Но все же это был ее мир. Мир, в котором император оберегает их жизни, и они отплачивают ему тем же. Мир, в котором сила присяги была порою сильнее кровных уз.
Слезы застряли в горле, но лицо ее даже не дрогнуло. Ей хватило лишь одной встречи с местными чиновниками и Магистратом, чтобы заметить на себе по-новому враждебные взгляды. Императорская служка. Теперь это звучало иначе.
Впрочем, куда исчезла царская семья, так и осталось неизвестным. То ли им удалось спрятаться, то ли их убили на одной из переправ – доподлинно никто не знал, а спросить у духов или даже демонов уже было невозможно. Но неизвестность только распаляла и без того горячий костер.
Суета и хаос – вот что встретили они по приезде. Губернатор внезапно исчез, а его место заняли новые органы власти – областной и городской комитеты, куда вошли и чиновники, и служители Магистрата, хотя и те и другие терпеть друг друга не могли. И Евгении казалось, что они стоят на дрожащей от землетрясения земле.
Телеграф разрывался от новых посланий, и были они одно хуже другого. Слухи расползались по стране, и даже в таком небольшом городке весть об исчезновении магии не только в империи, но и во всем мире каким-то невероятным образом все же просочилась в народ. Вспыхнула искра паники.
Твердили, что боги их прокляли. Бормотали, что во всем виноваты бесконечные войны, истощившие магию до последней капли. Шептались, что маги лгут и пытаются отрезать народ от благостей силы. Несколько пикетов, которые, впрочем, удалось быстро разогнать, устроили у самых стен Магистрата. Служители испуганно прятались в стенах, пока Александр и Евгения пытались угомонить народ и в ожидании полицейских призвать его к порядку. Волнения стихли, но слухи только разбухали с новой силой.
Из других секторов поступили сведения о лжемагах. Сначала это были редкие и незначительные послания, но вскоре они уже валили валом. Лжемаги росли как на дрожжах. Они с упоением вещали о своих несметных способностях и не только дурачили народ, но и подогревали его новыми обещаниями. Здания Магистрата были разгромлены и разграблены, а парочка особо изворотливых лжемагов умудрилась получить новые почетные звания и должности, которые появлялись и исчезали с обескураживающей скоростью.
Новые пароходы не прибывали, и в комитетах стали опасаться задержки поставок. Голод здесь никому не грозил, но медикаменты добыть было негде. С телеграфа сообщали о задержках на железнодорожных путях, об остановках работы почты и разграбленных товарниках. В городе стали болтать о возможной отмене денег и полной изоляции сектора. Как ни старались скрывать шедшие с континента новости, они упорно уходили в люди, искажаясь порой до неузнаваемости. Каждый новый день, а потом и месяц давались с большим трудом. А ведь здесь еще все более-менее спокойно, думала Евгения, что же тогда творится в центре?
К лету Александр стал походить на живое воплощение смерти. Он отощал и осунулся в своих бесконечных попытках добраться до источника магии или получить в молитвах хоть какой-нибудь знак богов. Все было глухо. Закрыто навсегда. И, когда Евгения уже всерьез начала опасаться за его жизнь, он наконец сдался. По крайней мере, на время. Бывших магов распустили, все еще не понимая, что с ними делать, но оставили храм Магистрата действующим. И к осени он уже превратился то ли в библиотеку, то ли в место успокоения мыслей. Сюда приходили за знаниями, за историями и за советом. Но о магии больше не упоминали. Она вдруг превратилась в нежелательную тему, о которой шептались за стенами домов, в темноте, как о чем-то порочном и зловещем.
В августе Евгению охватила безудержная тяга к действию. Бесконечная тревога не только не утихла со временем, но лишь возросла. Ей все казалось, что они несутся в поезде, который не может остановиться и вот-вот влетит в каменную глыбу, расшибив всех своих пассажиров.
Ей не сиделось на месте. Сердце рвалось в Петербург, к товарищам по корпусу, о котором говорили столь разные вещи, что никак нельзя было разобраться в его судьбе. То твердили, что он распущен, то болтали, что офицеры расстреляны за подготовку к бунту, то говорили, что корпус примкнул к Магистрату, некоторые члены которого смогли-таки вырвать места в новом правительстве. Поэтому, когда Александру стало чуть лучше, они решили отправиться на континент.
Движение пароходов возобновилось, пусть теперь они ходили реже и привозили куда меньше прежнего, да и плату брали не в пример выше. Комитет города даже подумывал продать свой единственный автомобиль, но, когда сунулись, оказалось, что он уже разобран по частям и растаскан. Виновников так и не нашли. По совету капитана парохода они прихватили с собой дрова и спирт – на обмен. В ходу еще были соль, сахар и хлеб, но их и здесь сроду не хватало. И спустя неделю сборов они вместе отправились в долгое путешествие. Евгении казалось, что с момента ее приезда прошли годы, а для Александра и вовсе пролетели целые века.
Но до столицы они так и не добрались. В октябре все окончательно рухнуло. И Евгения даже ощутила облегчение, словно долго гниющий нарыв наконец-то вскрылся. К власти пришли новые люди, и по иронии судьбы из бывшего Магистрата там не оказалось никого. Напротив, теперь на бывших его членов начались безжалостные гонения. Это их магия привела к кровавым бунтам – вещали со всех сторон. Это они заставили императора ввязаться в войну за чужие земли. Это их жадность уничтожила магию. А боги… а боги оказались равнодушны. Боги бросили их одних, а потому они больше не стоят прежних молитв. Забудьте о богах и духах, забудьте о ритуалах. Разве они дали вам пищу и кров? Нет, только труд даст вам желаемое. И только общее дело. И ничья жадность не испортит вам жизнь!
Новость застала их под Уфой. Они обосновались в небольшом многоквартирном домике с плохо отапливаемой комнатой и ждали ближайший поезд или пароход, который бы доставил их до Казани. Но движение на Белой, Каме и Волге застопорилось. У пароходных обществ менялись владельцы, причем не всегда указами, а порою и силой прямиком посреди реки.
Шел мелкий снежок. Было зябко и серо, изо рта рвались блеклые облачка пара. Евгения куталась в старое облезлое пальто, которым пришлось заменить свою одежду теневика, и разглядывала улицу. Светало, слабые солнечные лучи едва пробивались сквозь тучи, отражаясь от темных окон домов. Стояла приятная утренняя тишина. Сегодня наконец к центральному сектору отбывал один-единственный поезд. Они молча переглянулись перед уходом, без сожалений окинули взглядом эту маленькую бедную квартирку и, подхватив чемоданы, отправились до станции пешком. А когда добрались, поезд им не понадобился.
Телеграфные сообщения достигли Уральского сектора одним из первых: Временное правительство сменилось Советом народных комиссаров, все маги и лжемаги объявлялись преступниками и предателями, а все представители теневого корпуса подлежали регистрации.
Демонстраций и митингов в поддержку новой власти они уже не застали. Подкупив торговца из деревни, они немедля отправились прочь из города.
– Кто бы мог подумать, – проворчала Евгения, пытаясь скрыть дрожь в своем голосе. – Теперь мы оба враги народа! И никто никогда не узнает и не поверит, что без нас ни друзей, ни врагов на свете просто бы не осталось!
– Кое-кто все-таки знает, – ответил Александр с усталой улыбкой и поднял глаза.
Девушка раздраженно фыркнула.
– Но нам от этого не легче!
Обратно на Камчатку они добрались уже быстрее, или, быть может, ощущение дома влекло их к себе. Петербург теперь казался далекой горящей во тьме звездой, до которой никогда не добраться, и Евгения вырвала мысли о нем из своего сознания. Потом, когда-нибудь потом они еще туда вернутся. Ведь ни одна пурга не бушевала вечно.
В Петропавловском Порту их встретили лютый мороз и добродушное лицо Белоусова. «Словно назад во времени вернулась!» – с улыбкой подумала девушка. Александр Дмитриевич постарел. Глубокие морщины прорезали его лоб, глаза стали казаться поблекшими и словно бы покрытыми дымкой, он сутулился и смотрел вокруг потерянно, будто никак не мог понять, что он делает в этом месте.
– Записаться надо бы, госпожа, – виноватым тоном прошептал он по старым правилам, хотя никаких господ уже и не осталось. Быстро глянул на Александра и добавил: – И вам бы уехать куда до поры…
– Уедем, – кивнул мужчина. – Нас, должно быть, уже ждут.
Они – на этот раз пешком – проследовали за Белоусовым во все ту же маленькую конторку, где девушка твердо и в последний раз произнесла свое имя:
– Евгения Александровна Стецкая, бывший служащий теневого жандармского корпуса.
Белоусов покивал и медленно вписал ее имя в бланк, ворочая губами и едва слышно повторяя ее имя. И когда он поднял на нее свой мутноватый взгляд, она склонилась и заговорщически прошептала:
– Но вы можете звать меня Аняпэль или просто Аня, – и подмигнула ему.
Белоусов непонимающе захлопал глазами, переводя взгляд с одного на другого. Александр добродушно усмехнулся и тоже склонился над письменным столом:
– И никаких Стецких в этих краях больше не живет. Павлова она. Павлова Анна Дмитриевна.
Они одновременно рассмеялись, глядя на озадаченное лицо мужчины. Евгения потянулась к своему чемоданчику и вытащила на свет новенькие документы. Менять имена ей было не впервой, и надежный человек, такой же бывший теневик, как она, отыскался еще в Новосибирске. Над именем она раздумывала недолго. Обережный камешек она так и хранила у себя на груди, и порой ей мерещилось исходящее от него тепло. А фамилия… это было куда проще! Когда выходишь замуж, ее меняют за тебя.
Они переглянулись и одновременно поднялись с мест.
– До свидания, Александр Дмитрич, – произнесла она с теплотой, – еще увидимся с вами! И удачи! Сейчас ее много не бывает.
Белоусов оглядел их румяные лица, перевел глаза на проступивший округлый живот под ее одеждой и улыбнулся:
– До свидания, госпожа! Пусть боги и духи хранят вас!
Они распрощались и на следующий день уже катили в нартах в свои любимые Ключи.
Деревня их встретила радостно, словно своих потерянных детей. Светило яркое морозное солнце, красовались белеными боками затихшие вулканы, искрила в свету избавленная ото льда речка, и мирный обыденный гомон доносился от домов. Здесь словно бы ничего и не изменилось, только у дочки старосты уже верещал на руках краснощекий малыш, несколько детишек выросли на целую голову, а Венька казался тише и спокойнее прежнего. Никто и не подумал глянуть на них косо. Теневики они или маги, здесь это было совершенно неважно. Они были свои, теперь оба, и их возвращения уже заждались.
Маленький их домик держался в порядке, был чист, но пустоват, ему не хватало жара печи и жизни. Они вошли внутрь и замерли на пороге, вдыхая знакомые запахи дерева и травяных настоек. Евгения сделала глубокий вдох и прикрыла глаза.
– Наконец-то! – прошептал рядом Александр и приобнял ее одной рукой.
– Да, – кивнула она, – наконец-то мы дома.
Они поплотнее закрыли дверь, накидали дров в печурку и глянули в окно на заснеженные дворы поселка. Где-то залаяла собака, захохотал низкий мужской голос, и камешек на груди Евгении вдруг весьма ощутимо кольнул кожу жаром. Она охнула и вынула его из-под ворота.
– Что такое? – обеспокоенно спросил Александр и подошел ближе.
– Мой аняпэль, он жжется.
Она положила камешек на ладонь и протянула вперед. Мгновение ничего не происходило, а потом… маленькая серебристая змейка вдруг пробежалась по его поверхности. Евгения вздрогнула и подняла глаза на мага:
– Быть может, исчезло не совсем все?
Он не сводил взгляда с камня и молчал и только спустя минуту смог наконец ответить:
– Я знаю, что оно не ушло, я чувствую это. Но сможем ли мы когда-либо снова коснуться магии… кто знает, – он равнодушно пожал плечами, а потом поднял оберег и повесил его обратно на ее шею. – Но я тут подумал, а нужна ли нам эта связь? А то вдруг опять отправят нас какие-нибудь боги на очередной ритуал. – Она усмехнулась. – А теперь давай уже поедим, я просто умираю с голоду! Если у нас останется хоть одна полная миска, полдеревни разобидится на года, а мы только приехали!
Она спрятала оберег под одежду и вернулась к столу. Из раскрытых узелков поплыли запахи сдобы и толкуши, которыми их щедро снабдили местные. Солнце светило в спину, становилось тепло и уютно. Где-то за всей этой благостной тишиной крутились тревоги и потрясения, но сейчас, в эту минуту, ничто не имело значения. Они начинали новую жизнь. Уже не теневик и непримкнувший. А просто муж и жена, чью настоящую историю знают лишь боги и духи.