Поселок Эссо, Камчатский сектор,

18 февраля 1917 года

Она открыла глаза почти сразу. Голова ее лежала на чем-то жестком, а под спиной ощущались теплые и сильные ладони.

– Женя? – позвал издалека знакомый голос. – Ты слышишь меня? Эй? – В ушах раздались неприятные пощелкивания, и девушка поморщилась. – Давай-давай, просыпайся, – снова потребовал голос, и Евгения с неохотой открыла глаза.

Лицо тут же ослепил яркий солнечный свет, и девушка сощурилась. На мгновение ей даже показалось, что она снова во сне, но нависшая над лицом тень тут же отогнала эти мысли. Раскрасневшийся от мороза Александр выглядел обеспокоенным, но стоило только повернуть на него взгляд, как губы его тотчас растянулись в довольной улыбке.

– Ну слава богам! – возвестил он. – У меня уже руки онемели.

Он мягко подтолкнул ее в спину, помогая сесть. У девушки вырвался болезненный стон. Все тело казалось ей чужим, тяжелым и неподъемным. В горле неприятно сохло, а в голове бродил полусонный туман.

– Что произошло? – хрипло спросила она, с любопытством разглядывая потухший костер и мирно бродящих вокруг людей. Кто-то разбирал костровище, кто-то энергично начищал снегом пустой котел, а кто-то бережно скатывал в рулон оленью шкуру. Старейшины видно не было. – Уже… утро?

– Как видишь, – со смешком отозвался маг. – По-видимому, твоим предкам было о чем поговорить с тобой, раз ты так долго пробыла в забвении, госпожа.

Непонятная веселость в его голосе отчего-то раздражала. Девушка поморщилась и попыталась встать.

– Не спеши, – посоветовал мужчина, придерживая ее за плечи и помогая подняться. – Местные ритуалы совсем другие, даже на мои непохожи.

– Я заметила, – тихо ответила девушка, все еще с удивлением оглядывая залитую солнцем общину.

– Тебе потребуется время, чтобы прийти в себя, – продолжал маг. – Но, надеюсь, все не зря?

Она повернулась к нему, встречая внимательный и любопытный взгляд, но ничего не ответила. Она и сама не понимала, что означает привидевшееся, и уж тем более не знала, как объяснить Александру.

– Ты их увидела?

– Кого? – тут же насторожилась девушка.

– Свою родню, – терпеливо произнес мужчина, и Евгения молча кивнула.

– Вроде того.

Воспоминания будили внутри странное чувство. Щекочущее и давящее, которому сложно было подобрать подходящее название. Ей отчего-то вдруг стало неуютно и захотелось как можно скорее остаться в одиночестве. Она шагнула в сторону, и руки мага упали с ее плеч. Девушка сделала еще шаг, стараясь оказаться как можно дальше не только от него, но и от людей вообще. Глаза щипало, и она раздраженно потерла их кулаком.

– Зря мы сюда приехали, – пробурчала она. – Я не узнала ничего полезного.

– Возможно, так кажется только сейчас, – тихо произнес маг, и девушка почти физически ощутила его пристальный взгляд на своем затылке. – Поедем домой? – спросил он после короткой паузы, и Евгения кивнула. И лишь когда за спиной раздался скрип удаляющихся шагов, она вдруг с удивлением поняла, что подумала при упоминании дома вовсе не о Петербурге, а о Ключах.

Прощание вышло коротким, но теплым. Старейшина полулежал в яранге на теплых шкурах и молча наблюдал за гостями. Александра и Евгению напоили крепким чаем, угостили остатками оленьего мяса, только на этот раз не вареного в крови, а зажаренного в углях. Запах оленины невольно напомнил девушке о вечернем ритуальном угощении, и ей сперва пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем приняться за еду.

– Вообще-то, я в восхищении, – тихо произнес маг, чуть склонившись к ней.

Девушка подняла на мужчину вопросительный взгляд, и тот ухмыльнулся:

– Немногие способны с первого раза выпить все до дна.

Она скривилась.

– Я думала, так нужно для ритуала, и не хотела оскорбить ни людей, ни духов.

Александр довольно покачал головой, но смешливая улыбка так и не сошла с его губ.

– Что не так? – сощурилась девушка.

– Ну, это не было бы таким уж оскорблением. Это скорее… дань традиции, а не способ погрузиться в ритуальное забвение. – Глаза Евгении потемнели, а маг продолжил: – Когда я впервые это попробовал – мне было тогда лет пятнадцать – то выблевал почти все без остатка.

Девушка с трудом проглотила последний кусок мяса и отставила тарелку.

– Мог бы и не выражаться такими словами, пока мы едим. – Александр на это только пожал плечами, а девушка продолжила: – И мог бы предупредить меня еще вчера, чтобы я… не мучилась.

– Мне казалось, что тебя все устраивает, госпожа, – с коротким смешком ответил он, и Евгения едва удержалась, чтобы его не ударить.

– Вот вернусь в Петербург и сдам тебя с потрохами, маг! – с легким прищуром ответила она, заставив мужчину тихо засмеяться.

– Жду с нетерпением, – ответил он, отсалютовав ей ложкой.

После короткого завтрака Александр заторопился уехать. Несколько молодых ребят отправились запрягать нарты, а маг и Евгения вместе с ним остались попрощаться со старейшиной. Поблагодарив старика за еду и обряд, девушка отошла в сторону, позволяя Александру почтительно склонился перед старейшиной. Тот с улыбкой протянул к магу руку и крепко обхватил его ладонь.

– Спасибо вам! – поблагодарил его маг на русском языке и вдруг выудил из кармашка уже знакомый деревянный шарик. – Что это за символы? – спросил он.

Старик с прищуром вгляделся в находку, чуть склонился над ней, но дотрагиваться не стал. Мягкая улыбка его вдруг исчезла, лицо скривилось и потемнело, и он коротко произнес:

– Калау. – А потом поднял взгляд и повторил: – Калау.

Плечи Александра напряглись. Он что-то спросил на корякском, и старейшина недовольно замахал на него руками, выплевывая короткие громкие фразы одну за другой. Быстрая речь его оборвалась внезапно, он снова мягко улыбнулся, погладил Александра по склоненной голове и жестом велел ему подняться.

Мужчина послушно встал и молча вернулся к девушке. В глазах его застыла обеспокоенная задумчивость, а лоб напряженно нахмурился. Они почтительно поклонились старейшине и вышли в яркий морозный день.

– Что случилось? – тут же спросила Евгения. – Что он сказал?

– Калау, – повторил маг и, словно опомнившись, быстро добавил: – Так коряки называют местных демонов.

– Он считает, что это демоны? – девушка остановилась на месте, схватив Александра за руку. – Так ему передали предки?

Маг пожал плечами:

– Язык предков непохож на наш. Они указывают нам на что-то, дают подсказки, но попробуй разбери, что они имели в виду на самом деле. Думаю, ты уже это поняла. – Девушка коротко кивнула, вспоминая о медведе и звездном оке в небесах. – Но при чем здесь калау? – маг задумчиво поглядел вдаль. – Ход на Ключевскую для них закрыт. Это гора богов.

– Разве они не могут нарушить запрета?

– Калау те еще пакостники, но они не так сильны. Вулкан оберегает сила Кутха, и даже если он давно его покинул, магия никуда не ушла.

– А шарик? Что старейшина сказал про него.

Александр нахмурился:

– Нечто… странное. Он сказал, что это грязный язык, которым нельзя пользоваться. Даже не демонский, а просто грязный. Сказал, что этот язык искажает магию и вредит не только людям, но и духам.

– Черная магия? – спросила Евгения, припоминая несколько случаев из своей жизни. Встречалась она пару раз с такими колдунами, решившимися поставить во имя силы на кон не только жизни невинных, но и собственную. Ни один из них не выжил, потому что демоны не любят делиться.

– Нет, – покачал головой Александр. – Демонскую магию я знаю. Это нечто другое.

Он тяжело вздохнул и потер покрасневшие глаза. Потом сунул шарик обратно в карман и поглядел на девушку.

– Что? – резко спросила она.

– Кажется, оленья кровь пошла тебе на пользу, – усмехнулся мужчина. – Выглядишь здоровой, не то что вчера.

– Правда? – вырвалось у девушки, и она прислушалась к своему телу. Хотелось спать, да и в желудке то и дело что-то ворочалось, но никакой боли или гудения в голове больше не было. – Разве… разве это не ты поддерживаешь меня своей силой?

– Нет, – коротко ответил Александр. – В ритуале это было не нужно, а потом… потом я и забыл, потому что не чувствовал твоей боли. Любопытно. Большинству корякские ритуалы, наоборот, ухудшают самочувствие. Следы древней силы, да еще и сами обряды – все вместе это сильно ударяет по неподготовленному человеку. У тебя же все иначе.

Его взгляд сделался пронзительнее и острее, будто он пытался увидеть ее нутро. Девушка тут же отвернулась и быстро зашагала вперед.

– Разберемся позже, – бросила она через плечо, не желая больше чувствовать на себе этот жгучий, изучающий взгляд. – Пора возвращаться.

– Как скажешь… госпожа, – ответил маг, догоняя ее.

И снова визгливый лай, крики ребятишек, собравшихся вокруг нарт с вытянутыми вперед ладошками. В руки им тут же полетели маленькие карамельные конфетки, которые маг принялся горстями вытаскивать из карманов. Откуда он их только взял? Сладость, конечно, дешевая, но часто ли встретишь такое в отдалении от городов?

– Подарок Магистрата? – спросила девушка, когда счастливые дети с криками убежали обратно в поселок.

Александр усмехнулся.

– Всего лишь товары с континента, – ответил он. – Привезли вместе с почтой. Между прочим, с того же парохода, на котором приплыла и ты, госпожа.

Девушка поджала губы и опустилась в нарты. Александр подошел следом, занимая место каюра.

– Ваши вечные склоки с магами довольно забавны, – произнес он. – Я имею в виду корпус. Те, кому часто приходится работать вместе и кто во многом зависит друг от друга, не могут найти общий язык.

– Это как раз потому, что нам приходится работать вместе, – мрачно ответила девушка, но больше ничего не сказала.

Собаки рванули с места, нарты легко заскользили по снегу, и корякская община начала быстро удаляться. Девушка оглянулась лишь раз, запечатлевая в памяти темные полукруглые силуэты яранг, выходящие из них столбики дыма и ребристые цепочки гор по двум сторонам долины. Внутри вдруг снова появилось это странное и даже неприятное щемящее чувство, как после встречи с белым медведем. Воспоминание об увиденном во время ритуала ярко предстало перед глазами, и на мгновение Евгении даже показалось, что она заметила среди удаляющихся яранг серебристый силуэт зверя. Она тут же отвернулась, ощущая внутри раздражающее беспокойство. Ни убийства, ни даже звездное око не имели к этому отношения. Лишь медведь и те, кто в него преображался.

«Кто бы мог подумать, что встреча с родственниками оставит такое впечатление», – с горечью усмехнулась она и вдруг поняла, что чувствует обиду. Признавать это не хотелось, но и не заметить очевидное не удавалось.

«Где же вы были все это время? – пронеслась неприятная, почти что злобная мысль. – Где вы были, когда мне в кровь рассекали спину? Когда горел флигель в корпусе? Когда я пыталась отыскать Николку? Никто не пришел. И никогда не придет».

Эта мысль давно уже стала привычной. Корпус, конечно, это твоя семья, но семья ненадежная. Для наставников ты служащий, не более. Для товарищей – друг, но и враг в одном лице, когда приходится бороться за лучшее дело и место, где кормят посытнее. Во многом ей даже повезло – отношения с большинством теневиков были вполне теплыми, но не крепкими и уж тем более не близкими. Девушка на службе, как ни крути, предмет для шуточек и недовольств. А потому рассчитывать приходилось только на себя. Никто никогда не придет.

До Ключей добрались быстро. Возможно, собак гнало вперед желание вернуться домой. А может, невеселые мысли Евгении, которые все не хотели никак отпускать, помогли скоротать время. Вот только возвращение вышло не таким, как ожидалось.

Еще на подъезде к деревне Евгения почуяла горький запах дыма. Натопленные печи и бани никогда не давали столь едкого и сильного запаха. Девушка подняла глаза на Александра, и тот обеспокоенно поглядел на нее в ответ. Маг прикрикнул, и собаки понеслись быстрее из последних сил.

За деревьями мелькнуло черное пятно. Оно росло и разбухало, медленно поднимаясь к чистому небу. Горклая вонь сделалась сильнее, и Александр выпалил:

– Пожар!

Нестись быстрее собаки уже не могли, и Евгения нетерпеливо заерзала на месте. Хотелось вскочить и бежать туда, ощущение беспомощности давило и раздражало и без того натянутые нервы. Издалека послышался шум. Крики деревенских и едва различимый треск огня.

Черный столб дыма стал ближе, деревья расступились, и нарты выехали на открытое пространство.

– Боги! – выдохнула девушка. – Это же дом старосты!

Девушка не ошиблась. Двухэтажный дом охватило пламя, треща и воя от натужной работы. Что-то с грохотом падало и звенело внутри, толстый хвост дыма поднимался ввысь, а вокруг суетились люди. Они таскали ведра с водой, закидывали огонь снегом, но тот и не думал успокаиваться. Евгения испугалась, что пожар перекинется и на другие дома, но ни одна искорка не выпрыгнула из дикого костра, ни один язычок не лизнул соседние строения.

– Калау, – вдруг произнес Александр, натягивая поводья и останавливая собак.

– Огненный демон! – с ужасом поняла девушка, вспоминая о жаровне Магистрата. – Вылез-таки!

Она соскочила с нарт, как только те остановились, но маг оказался быстрее и уже мчал прямиком к дому. Девушка кинулась вслед за ним. Она знала, что с этим огнем, кроме мага, не справится никто, сколько бы воды ни лили на горящие стены. Но бездействовать было и того хуже.

– Все отойдите! – как можно громче закричала она, пытаясь перекрыть гул огня и голоса суетящихся вокруг людей. – Отойдите назад!

– Александр, батюшка! – взвыл вдруг голос Анастасии Петровны. – Спасайте! – ее голос сорвался в рыдание, но маг не остановился.

Расталкивая людей локтями, он прорвался к дому и заскочил внутрь. Кто-то испуганно вскрикнул, а Евгения сглотнула комок в горле. Ее вдруг накрыл страх. Она знала, что потушить пожар можно лишь изнутри, и видела, как это делается, но ей отчего-то стало тревожно.

– Отойдите все назад! – снова закричала она, оттаскивая людей подальше от дома. – Не мешайте Александру работать! Он сможет потушить огонь!

Добиться понимания от напуганного народа было невозможно. Все они завороженно глядели на объятый пламенем вход, в который только что шагнул маг. Пламя взмыло сильнее, и девушке пришлось насильно толкать людей в сторону от дома.

– Шош-то делатся! Шош-то делатся! – причитала какая-то старуха, без конца осеняя себя защитной звездой.

– Помрет жеж! – крикнул кто-то. – Вытаскивай!

– Нет! – грозно закричала Евгения. – Всем отойти и ждать!

Лицо ее раскраснелось, в спину дышало жаром, и она поняла, что боится оглянуться. Вдруг огонь только разгорелся? Если он станет сильнее, значит…

С громким хлопком из окон второго этажа вылетели стекла. Острые осколки дождем посыпались вниз, и народ с криком ринулся в разные стороны. Девушка накрыла голову руками и пригнулась. Ладони обожгло острыми гранями, и между пальцев потекла кровь. Она судорожно стряхнула ее на землю, оглядела деревенских, убеждаясь, что те стоят достаточно далеко, и только тогда обернулась.

Огонь не сходил. Он будто завыл громче и яростнее.

– Боги милуйте! Боги милуйте! – со всхлипами причитали у нее за спиной.

Из зияющих пустотой окон рванула тень. Мерзкая, жирная, бесформенная. Она скользнула по стене, быстро забралась на крышу и замерла. Очертания ее подернулись, и девушке показалось, что наверху сидит некое подобие черного оленя, вот только вместо копыт у него человеческие ноги и он на корточках склоняется с высоты. Гул огня перекрыл скрипящий взвизг, слабо напоминая чей-то смех, тень подскочила вверх и растворилась в воздухе. Пламя спало в тот же миг, открывая глазам почерневшие обугленные стены дома.

Евгения бросила на них беглый взгляд и кинулась внутрь. Мага она обнаружила тут же, у самого входа. Он сидел на полу, обессиленно откинувшись на стену. Лицо его покрывала сажа, на руках остались красные пятна ожогов, но не более того. Мужчина вымученно улыбнулся.

– Опять потащишь… на себе, госпожа?

Она слабо улыбнулась, но тут же нахмурилась.

– Как он выбрался? Неужели символы были слабы? Это не так уж часто…

– Нет, – оборвал ее маг. – Я был наверху. Крышка жаровни была открыта. Кто-то выпустил его.

Мужчина глухо закашлялся, и в комнате повисла напряженная тишина.

– Ты! – за спиной Евгении вдруг раздался низкий рев. – Ты нас прокляла!

Девушка обернулась, встречая бешеный взгляд старосты. Он стоял в дверях, крепко сжимая кулаки, а на его руке повисла жена, слезно умоляя:

– Семен, убоись! – рыдала она. – Чаво мелешь-то? Убоись!

Но староста ее не слушал. Одним резким движением он скинул с себя жену и ступил внутрь.

– Имперская сучка! Штатская шваль! – взвыл он. Глаза его горели гневом и ненавистью, и Евгения даже не попыталась что-то ему ответить. – Проклятая баба! Ты говаривала про демонов! Ты наговаривала на Магистрат! – он сделал еще шаг вперед, и девушка едва удержалась, чтобы не отступить. – Все вы такие, знаем вас! Лижите царскую задницу, а как чо надо, так и нету вас! Токмо языками треплете! Ты его выпустила, нинвитка! Ты сама! Чо вылупилась? Юбку намочила? А-а-а, у тебя ж и юбки-то нет! Да шоб…

– Прикрой рот! – дрожащий от злости голос мага оглушил Евгению. Она и не заметила, как он оказался у нее за спиной. Все, о чем она могла думать, так это об оружии, которого у нее опять не оказалось, и о том, как в случае чего повалить сильного здорового мужика. – Дурень ты, – маг сплюнул и шагнул вперед. – Ты что несешь?

Александр схватил старосту за грудки и встряхнул. Искореженное от злобы лицо мужика вздрогнуло, в глазах мелькнул страх, но он все равно прошипел:

– Она виновата… Имперская…

Договорить он не смог. Маг еще раз встряхнул его, едва не поднимая над землей, и выпалил, приближая к себе его лицо:

– Не смей бросаться такими словами! Ты понял? Жаровню открыл тот, кто был в деревне. Или ты и мне уже не веришь? Может, надо было оставить твой дом до конца погореть? И дать демону тебя сожрать? Госпоже я доверяю как себе, понял ты? Только хоть слово еще скажи, и я сам тебя прокляну!

Он резко разжал пальцы, и староста неловко отступил, едва не свалившись на пол.

– Вели никому не покидать деревни, – тише, но все так же грозно произнес маг. – Опрашивать всех будем.

Он обернулся, не глядя в глаза девушке, схватил ее за руку и потащил за собой. Мимо старосты, мимо сгрудившейся у входа толпы и до самого дома.

«Позор! Какой позор! – проносилось у Евгении в голове. – Непримкнувший защищает честь теневика!» Она послушно брела, опустив голову, ощущая не только жгучий стыд, но и страх. Она и впрямь ничего не могла сделать. Того гляди, староста убил бы ее в гневе. Сил бы отбиться не хватило, и никто не вступился бы за нее…

Она невольно подняла глаза на Александра. А вот он вступился. И хотя ощущение позора жгло внутри как сам демонский огонь, за ним пряталось и какое-то новое теплое чувство.

Остаток дня прошел в тревоге и заботах. Отмывшись от осевшей на кожу гари, позаботясь о ранах и забросив в желудок остатки холодного пирога, магу и Евгении пришлось вернуться к деревенским. Староста не показывался, в угрюмом молчании засев в своем сгоревшем доме. Анастасия Петровна сидела у соседки, стараясь справиться с потрясением и бесконечными рыданиями. Из нее не удавалось вытянуть ни единого разумного слова, так что над ней вскоре сжалились, напоили ее крепкой настойкой и уложили спать.

Деревня затихла. Во дворах не было слышно ни звука, но каждый дом глуховато и мерно гудел от перешептываний и сплетен. Стоя на заснеженной дороге и оглядывая замершие постройки, Евгения едва ли не кожей ощущала разливающуюся по деревне тревогу. Убийства, пожар, да и ссора старосты с теневиком… тут и никаких вулканов не надобно.

Вместе с магом они усердно осматривали каждый дом, сарай и баню, пытаясь отыскать… что-то. Хотя бы мельчайшую подозрительную деталь, которая наведет их на след поджигателя. Они опрашивали людей, разглядывали их руки и ноги в поисках особых пятен – иссиня-черных, которые мог случайно оставить язык демона. Маг не церемонился. С мрачной решимостью он после первого же стука заходил в дом и принимался оглядывать один угол за другим. Говорил он мало, отрывисто и таким давящим приказным тоном, что хозяева шарахались от него в стороны. Казалось, что он никак не мог усмирить разгоревшуюся внутри ярость, и девушка не знала, то ли дело было в старосте, то ли во влиянии демона. Ходили слухи, что одно его прикосновение может лишить человека разума и не только обозлить на весь белый свет, но и заставить совершать скверные поступки. Правда, за все годы своей службы ей ни разу не приходилось сталкиваться с подобным. Может, вот и настал первый раз? Перед заходом в очередной дом девушка даже не удержалась и спросила:

– Сможешь ли ты определить, если человека коснулся демон?

Александр скосил на нее хмурый взгляд и буркнул:

– Да на что ему это надо? – И продолжил путь, более ничего не объясняя.

Евгения понуро плелась следом, стараясь смягчать разговоры мага с людьми. Она говорила тихо, почти ласково, сетуя на приключившийся пожар и расспрашивая о личных беспокойствах жителей. Не менялась ли в последнее время вода? Не светились ли защитные символы, выцарапанные в уголках комнат? Не снились ли людям странные сны? Поначалу каждый из них недоуменно качал головой, но стоило страху немного отступить, как вспоминались вдруг приснившиеся покойники, подозрительные взгляды соседей и непривычный вкус пойманной рыбы. Постепенно распаляясь, они с жаром начинали жаловаться то на скудную рыбалку, то на разбежавшееся из лесов зверье, то на вулканы, которые в последнее время «странно попахивали». Спустя несколько часов жалоб и подозрительных сведений набралось такое количество, что разделить их на толковые и пустые стало совершенно невозможно.

К середине дня голова Евгении болезненно гудела, мысли смешались в кашу, а ни одной стоящей подсказки они так и не обнаружили. Напоследок маг снова решил заглянуть к старосте, но тот разговаривать отказался, продолжая деловито расхаживать по своему дому в поисках уцелевших вещей. Лестница на второй этаж была почти пожрана огнем и готова вот-вот обвалиться, а потому мужик пристроил к проему длинную стремянку и тяжело лазил по ней то вверх, то вниз. Метания его казались бесцельными, с собой он ничего не выносил, даже взгляд его ни на чем подолгу не задерживался, но он упрямо уверял Александра в своей бесконечной занятости.

В конце концов магу пришлось привести в дом других мужиков, чтобы силой выволочь старосту из скрипящего и стонущего дома и увести его к соседям, где на стол с кислой рыбой и наваристой толкушей поставили стеклянную бутыль с полупрозрачной жидкостью.

– Водка? – тихо спросила Евгения у мага, стараясь держаться в тени и не раздражать натянутые нервы старосты.

Александр впервые за весь день ухмыльнулся:

– Мухоморы.

Девушка удивленно округлила глаза и с беспокойством глянула на бутыль.

– Не переживай, – отмахнулся маг, уводя ее в сени, – здесь не только сок из них пьют, но и сами грибы едят. От ительменов, насколько я знаю, перешло. Они не отравятся, уже знают меру. Но только ты их об этом особо не расспрашивай, а то засадят за стол и до смерти заговорят о пользе мухоморов и мудрости, которую ты получаешь от их воздействия.

– Весьма сомнительно, – только и смогла произнести девушка и огляделась.

В комнате помимо мужчин находились хозяйка, тучная и румяная Анастасия Петровна и молодая испуганная девушка. Вера – вспомнила Евгения – дочь старосты, и подошла расспросить ее о пожаре. После случившегося та едва могла стоять на ногах, не то что отвечать на вопросы. Она была бледна и глядела на Евгению с нескрываемой враждебностью. И это выражение так не сходилось с ее округлым личиком, что Стецкая невольно остановилась и пробежалась глазами по всей ее фигуре. Тяжелая грудь, широкие бедра, легкая полнота…

– Чаво эт вы меня разглядываете? – с неприязнью спросила Вера, сложила руки на животе и поглубже одернула рукава. Не сделай она этого суетливого движения, Евгения бы и не заметила на ее коже маленькие пятнышки темных синяков. Бедняжка, по словам матери, едва не кубарем скатилась по лестнице из горящего дома.

– Я ничо не знаю, я устала и спать хочу! – И тут же юркнула в соседнюю комнатушку.

Евгения молча отвернулась и тут же встретилась с гневным взглядом старосты. Глаза его горели такой яростью, что девушка решила смолчать и отложить расспросы на другой день.

Оставив старосту на попечение других, маг и жандарм еще немного побродили по сгоревшему дому и оглядели холодную пустую жаровню, решетка которой была широко распахнута. Защитные символы на железе были целы, ни ржавчины, ни царапин, как и говорил маг. Она могла бы прослужить еще долгие годы, а потом демон бы просто погасил свой огонь и исчез.

– Если верить соседям, то за утро здесь видели по меньшей мере человек десять, – произнесла девушка, отчего-то стараясь говорить тише. Черные стены дома навевали печаль, и казалось, что демон до сих пор прячется в одной из комнат.

– Неудивительно, – ответил Александр, – к старосте много кто ходит.

– В том числе видели Веньку… – осторожно начала она, и маг окинул ее недовольным взглядом.

– Опять ты про него! Оставь беднягу в покое!

– Слишком часто его имя мелькает рядом со странными происшествиями, – настойчиво произнесла Евгения, – нельзя просто отбросить его в сторону.

Сам Венька на вопросы отвечать отказался. Не желая отворачиваться от окна, в котором во всей красе представала Ключевская сопка, он что-то тихо бормотал себе под нос и только отмахивался, слыша реальные, но одному ему ведомые голоса.

– Ему нравится гулять, – буркнул маг.

– К вулкану, – добавила девушка. – Его мать упомянула, что он частенько сбегает туда. Хотя никогда в том не признается.

– Пусть гуляет где хочет, – жестко ответил Александр и обернулся: – Вулкан – единственное, что до сих пор привносит смысл и радость в его жизнь.

– Но…

– На этом все, – отрезал маг и зашагал к выходу. – Пошли. Здесь больше нечего искать.

Евгения неохотно последовала за мужчиной, но напоследок еще раз обернулась. Искать здесь и впрямь было больше нечего, но внутри поднималось неприятное свербящее чувство, будто она недостаточно внимательно смотрит, будто что-то ускользает от ее взгляда и ей никак не удается поймать это. Девушка осторожно прикрыла дверь и спустилась по крыльцу.

Маг стоял на месте, глубоко вдыхая морозный воздух с легким оттенком гари. Его задумчивый взгляд был устремлен вдаль, на лес и заснеженную долину, но казалось, что в голове его не осталось никаких мыслей. В лице прослеживались усталость и тревога. А еще злость.

– Я ничего не могу сделать, – вдруг процедил он сквозь зубы, когда девушка замерла рядом. – Я должен защищать эту деревню, а выходит… Вот черт! – выдохнул он и замолчал.

– Ты и защищаешь, разве нет? – тихо произнесла Евгения. – Ищешь убийцу, унимаешь пожар, успокаиваешь духов.

Он упрямо помотал головой, словно не мог согласиться с ее словами. На лице его отразились такие искренние отчаяние и беспомощность, что девушке даже стало неловко. Она словно заглянула куда-то дальше положенного, переступила невидимую черту. Она вдруг поняла, что подняла руку в попытке ободряюще коснуться его плеча, но, заметив это, тут же опустила. Никаких связей. Друзья, семья – это все не для нее. И уж тем более не для ее работы.

Он встряхнулся, возвращаясь из мыслей, лицо чуть разгладилось, и он с натянутой улыбкой посмотрел на девушку:

– Я околел, давай вернемся домой. И жрать хочется!

Она кивнула, и они молча побрели прочь от сгоревшей постройки. Угрюмая тишина висела над деревней, мешая наслаждаться уютом солнечного морозного дня.

В печи весело потрескивал огонь. Легонько, радостно, совсем непохоже на тот рев, что источал дневной пожар. В разогретом котле тихо булькала вода, стучал по доске нож, и шуршали падающие на стол картофельные очистки. Евгения угрюмо оглядела маленькие корявые клубни. Да уж, картошка здесь была донельзя хилой, но и той местные радовались как манне небесной.

Зато форель, которую лихо разделывал Александр, была толстая, жирная. «Снова рыба, – раздраженно подумала Евгения, наблюдая за магом. – Каждый день. От завтрака до ужина почти одна сплошная рыба». Она бросила в миску последнюю очищенную картофелину и, подойдя к печке, закинула клубни в кипящую воду. Потом снова вернулась к столу и неловко замерла без дела.

С магом они почти не разговаривали, но заметила она это только сейчас. Оба так глубоко погрузились в собственные мысли, что на разговоры просто не хватало ни сил, ни времени. А поговорить-то стоило о многом…

– Хватит, – вдруг буркнул маг, не отрывая взгляда от рыбьей тушки.

– Что именно? – нахмурилась девушка.

– Разглядывать меня своим важным инспекторским взглядом.

Девушка фыркнула и опустилась в кресло. Собралась уже что-то сказать, но оборвала себя прежде, чем успела открыть рот. Раздраженно поглядела в окно и нахмурилась больше прежнего.

– Ты сейчас вскипишь похлеще воды в котле, – хмыкнул маг, поворачиваясь к девушке. Она не ответила. Раздражение росло и росло в ней с каждой минутой. И дело было вовсе не в маге. Или, по крайней мере, не только в нем.

Слабая. Неспособная. Женщина. Вот три самых главных слова, что ей приходилось слышать за время своей службы. И она всегда из кожи вон лезла, чтобы доказать обратное. Получалось ли? Не всегда, но она хотя бы делала все, что было в ее силах. А сегодня? Этот тупой деревенский мужик поносил ее перед всей толпой, а она даже слова ему не сказала. Не ответила, не приструнила… испугалась? Ей все никак не удавалось отделаться от внутреннего унижения, от чувства беспомощности, которое она ненавидела. «Куда ты лезешь, ты всего лишь женщина», – говорили и ей, и многим другим в корпусе даже сослуживцы-теневики. Хотя им-то уж было не привыкать видеть девушек на «поистине мужской службе».

Евгения стиснула зубы и сжала кулаки, даже не заметив этого. Больше нельзя такого допускать. Нельзя, чтобы на нее смотрели как на второй сорт. Она тут по праву службы, она представляет корпус и самого императора в его лице…

Около уха что-то неприятно щелкнуло, и девушка дернулась.

– Ты слушаешь меня? – спросил Александр, щелкая пальцами рядом с ее лицом.

– Я отвлеклась, – ответила девушка, морщась от неприятного звука и отводя его руку в сторону. – Что ты хотел?

– Мне казалось, мы оба хотели одного – найти поджигателя и убийцу.

– У тебя появились какие-то идеи? – тут же встрепенулась она.

Маг покачал головой, и девушка разочарованно откинулась на спинку кресла.

– Но мне интересно, о чем думаешь ты, – произнес мужчина, опускаясь на стул рядом.

Пристальный взгляд его черных глаз даже немного пугал. В нем виделось что-то… не совсем человеческое, так что Евгении невольно вспомнились сплетни, блуждающие о нем по Петропавловску.

– У меня пока нет догадок, – устало выдохнула девушка и снова отвернулась.

– Вообще-то, мой вопрос звучал иначе, – глухо произнес маг. – Я спрашивал не о твоих догадках, а о твоих мыслях.

Она бросила на него хмурый взгляд, и мужчина быстро продолжил:

– Но позволь предположить. Весь этот день, стоит тебе на меня посмотреть, как лицо тут же кривится и хмурится. Да, да, я наблюдал за тобой, госпожа, пока ты была занята тем, что переваривала себя сама. Готов поспорить, тебе претит мысль о моей протекции. Ты боишься, что после ссоры со старостой больше не сможешь взять ситуацию и его самого под контроль, который и без того был довольно шаток. Вспоминаешь сотни и сотни оскорблений и несправедливостей, которые пережила за всю жизнь, и отчаянно хочешь кому-нибудь хорошенько врезать. Возможно, даже и мне самому, но у меня на этот счет есть большие возражения, так что не стоит, госпожа. Твой быстрый ум переносится от одного события к другому, пытаясь найти ниточку, за которую можно потянуть и которая наконец-то позволит тебе покинуть этот странный заброшенный всеми край и вернуться домой. Но потом ты вспоминаешь стены корпуса и чувствуешь сомнение, что так уж сильно мечтаешь туда вернуться. От этой мысли тебе делается хуже, потому что ты начинаешь чувствовать себя болтающимся на ветру листочком, которого оторвали от дерева и бросили в неизвестность. – Он замолчал, переводя дух, а потом добавил: – Так что, я угадал?

Евгения мрачно глядела на него исподлобья, ощущая себя перед ним чуть ли не голой.

– И с каких это пор маги умеют читать мысли? – с неприкрытым ядом в голосе спросила она.

Мужчина чуть усмехнулся и пожал плечами:

– С тех самых, как решили, что работа теневиком для них не подходит. – Он немного помолчал. – Таких, как ты, я видел десятками. Мальчики и девочки, особенно девочки, которых приволокли с улицы или из приютского дома. Оборванные, оголодавшие и цепляющиеся хоть за какой-то смысл в их жалких жизнях.

Она сглотнула. Если и ее привели такой, то как хорошо, что она этого не помнила.

– И что же, ты чувствовал себя так же? – спросила она, все еще напряженно всматриваясь в его лицо и боясь увидеть хотя бы промельк лжи.

– И да, и нет, – ответил маг и беспокойно поерзал на месте. Лицо его чуть скривилось, словно воспоминания были не то чтобы болезненными, а скорее докучливыми, как липнущие в вечерний зной комары. – Я не был сиротой. Мы жили в Петербурге, и моя семья даже имела кое-какую значимость в благородных кругах, – он поморщился, а Евгения тут же принялась перебирать в голове одну фамилию за другой, пытаясь понять, откуда же этот маг взялся. – Но потом меня отдали в корпус, и все связи были разорваны.

Девушка мотнула головой: слишком уж неожиданно резким было окончание истории.

– Как это возможно? В корпус никого не принимают по желанию или просьбе.

– Почему же? – он вскинул брови. – Могут, если хорошо попросить. И конечно, хорошо заплатить.

Она пристальнее вгляделась в его лицо, все так же кривившиеся от неприятных воспоминаний. В голове ее вдруг мелькнула быстрая догадка.

– Ты… ты был рожден вне брака, так? – спросила девушка.

Его глаза блеснули, но потом он вдруг мягко улыбнулся.

– Молодец, госпожа, быстро все понимаешь. И поверь мне, я был не единственным. Детей любовниц выгоднее сдавать в корпус, чем пытаться запрятать где-то еще.

– Но в корпус тебя отдали не сразу?

– Нет, – покачал головой маг. – Только когда мне исполнилось десять.

– Я не понимаю, – нахмурилась девушка, – какой смысл ждать столько времени? Тем более когда пытаешься спрятать незаконного сына.

Мужчина встал и отошел к печке, проверяя, не готова ли картошка, или же просто пытаясь оттянуть момент. Девушка ждала, не сводя с него глаз, так что маг даже хмыкнул, чувствуя на себе ее взгляд:

– Будешь сверлить меня глазами, пока я не отвечу?

– Ты сам начал рассказ, зачем же теперь останавливаться?

Он тяжело вздохнул и повернулся к ней.

– Потому что, госпожа, ты тут же начнешь строить догадки, которые не будут иметь ничего общего с реальностью.

– Для того чтобы я не строила догадки, достаточно честно отвечать.

– Давай так, – вдруг с насторожившей ее веселостью предложил маг и оперся о столешницу, – я отвечаю на твой вопрос взамен на просьбу.

Евгения тут же нахмурилась, подозревая, что ни то ни другое ей не понравится.

– Не волнуйся, госпожа, – усмехнулся Александр, – эта просьба принесет только пользу и тебе, и мне.

Девушка нахмурилась еще сильнее.

– Склонна в этом усомниться, – деловито ответила она, и маг с улыбкой развел руками:

– Ну тогда никаких ответов.

Евгения раздраженно фыркнула.

– Демоны с тобой! – махнула она. – Договорились.

– Не поминай демонов, когда они бродят где-то неподалеку, – назидательным тоном произнес маг и улыбнулся. – Так вот моя просьба…

– Сначала давай ответ! – тут же возразила девушка. – Уговор был таков, так будь добр ему следовать.

Александр закатил глаза и сложил руки на груди.

– Вот вцепилась! Ладно! Да, я до десяти лет жил в доме отца, потому что…

– Стой! – вскрикнула девушка и даже вскочила, выставив вперед руку. Глаза ее лихорадочно загорелись. – Я знаю! – Щеки ее зарумянились, а губы растянулись в довольной улыбке, словно она нашла убийцу. И пока маг не успел возразить, быстро продолжила: – Он держал тебя при себе на случай, если в тебе проснутся магические способности. Тогда все легко бы закрыли глаза на его похождения. Ведь крайний срок, когда они могут показать себя, – это десять лет, верно? Этого не случилось, и тебя отдали в теневики. Вот только отчего-то твоя сила проснулась позже. Тебя хотели забрать в Магистрат, но ты, вероятно, сбежал, потому что… там служил твой отец.

Повисло тяжелое молчание. Александр мрачно глядел на девушку, плотно поджав губы. Евгения ждала, ничуть не сомневаясь в своей правоте.

– Что ж… – наконец произнес маг. – Ты нагло нарушила нашу сделку, но получила свой ответ.

Евгения с улыбкой пожала плечами, крайне довольная собой и возможностью не выполнять никаких непонятных просьб.

– Жульничество, – обиженно, почти по-детски фыркнул мужчина.

– Всего лишь сопоставление фактов. Значит, ты рожден от мага, – задумчиво оглядывая Александра, словно видела его в первый раз, произнесла она. – А твоя мать тоже обладала силами?

– Всего лишь сопоставь все факты, – передразнил ее мужчина, и девушку вдруг разобрал смех. Она заливисто и звонко хохотала, опустившись в кресло, а маг недовольно взирал на нее в ответ. – Не пойму, что это тебя так развеселило, – буркнул он. – Стоит ли мне готовить заклинание на изгнание из тебя духа или демона?

– Не поминай демонов, – со смешком погрозила ему пальцем Евгения, на что маг только раздраженно цокнул. – Ты делаешься таким ребенком, когда что-то идет не по-твоему, – добавила девушка. – Это забавно.

Маг ничего забавного в этом не видел и продолжал хмуриться.

– Ты все равно должна выполнить мою просьбу, – произнес он.

– С чего бы это? – округлила она глаза. – Я догадалась обо всем сама.

– Потому что, во-первых, так будет честно, ты дала слово. А во-вторых, как я уже говорил, это важно для нас обоих. Телеграфируй на континент и вели кому-то из своих найти сведения о приюте, из которого тебя забрали, и обстоятельствах, при которых ты оказалась там.

Веселье спало с девушки в один миг. Лицо ее сделалось непроницаемым, словно каменным.

– Зачем? – глухо спросила она.

– В первую ночь ты сказала, что видела белого медведя во сне. Духи и предки могут являться к нам в разных обличьях, но почти каждое из них имеет свой смысл. Белый медведь может иметь много разных значений, но одно из важнейших – это опекунство и защита. Многие племена считают их духами-оберегами. Что ты видела во время ритуала? Можешь даже не говорить, я уверен, что это был белый медведь. Снова. Твои предки берут его облик, потому что хотят защитить тебя. Но раньше они себя не являли, верно? По крайней мере, в таком виде. Это не просто так. В ту первую ночь я ушел пообщаться с духами, потому что облик белого медведя слишком редок, особенно для наших краев, где хозяин земель носит бурую шкуру. Но мне никто не ответил. Как бы я ни старался, никто не хотел говорить со мной. Это неправильно. Духи никогда раньше не молчали, сама магия велит им отвечать на зов требующего. Поэтому меня не отпускает вопрос, кем же были твои предки, что они так настойчиво врываются в твои сны, заставляя всех остальных бежать от моих вопросов?

Евгения пораженно глядела на мага. Ее вдруг передернуло от болезненного озноба, и внутри собрался клубок страха. Она не хочет, не хочет, не хочет…

– Я тебя понимаю, – тихо произнес маг, и его лицо смягчилось, – многие в корпусе глядели точно, как ты. С жаждой и страхом узнать. Потому что чаще всего правда угнетает. Не говорит, что тебя любили. Не говорит, что ты случайно потерянный сын или дочь какого-нибудь аристократа. Рушит все детские мечты и фантазии и заставляет открыто посмотреть в свое мрачное окружение. А когда не знаешь, можно придумывать что угодно. И верить сколько угодно. Но этот вечный вопрос «почему» будет мучить тебя до конца жизни, пока ты с ним не разберешься.

Девушка сглотнула и отвернулась к окну. Конечно, он прав, что уж и говорить, но от этого раздражение становится только сильнее.

– И к тому же, – продолжил мужчина, – зверь продолжает приходить к тебе, так не лучше ли знать почему?

«Не думаю, что приютские записи в этом помогут», – хотела ответить она, но вдруг услышала, как в комнате раздается ее собственный голос:

– Разве у вас есть телеграф?

– В закрытом штабе. Ключи у старосты, – коротко ответил маг и тут же добавил: – Я сам с ним…

– Нет, – возразила девушка, бросая на мага мрачный взгляд. – Я разберусь.

Александр молча кивнул, немного помялся, а потом неловко добавил:

– Только… сегодня навряд ли ты сможешь от него добиться чего-то стоящего.

Девушка усмехнулась, вспоминая стеклянную бутыль с мухоморовым соком.

– Что ж, будет время собраться с духом, – с вымученной улыбкой ответила она. «Или передумать», – пронеслось в голове.

Вечер прошел тихо и даже по-своему уютно. Разумеется, если в понятие уюта можно включить обсуждение убийств и пожара, устроенного демоном. Через пару часов голова девушки уже гудела от всевозможных догадок. И если подозреваемых было пруд пруди, хоть каждого в деревне считай, то главными оставались два вопроса: как убийце удалось подняться на Ключевскую сопку и вернуться незамеченным и почему все направляются именно туда?

Евгения бездумно ухватилась за горячую чашку и поднесла ее ко рту, все еще прокручивая в голове одну мысль за другой. Обжигающая жидкость коснулась губ и языка, и девушка вздрогнула, удивленно глядя на напиток в своей руке. Она принюхалась. Нет зверобоя. Все тот же травяной чай, вот только этого гадкого запаха больше не чувствуется. Девушка вопросительно посмотрела на мага, который и сам задумчиво глядел на нее в ответ.

– Что не так? – он недовольно сдвинул брови.

– Ничего, – девушка легонько пожала плечами. – Запах другой.

Мужчина поджал губы и отвел взгляд.

– Мне показалось, ты не очень жалуешь зверобой.

– Ты прав, – пауза. – Не жалую.

Больше они об этом не говорили, и Евгения с наслаждением выпивала одну чашку за другой, просматривая листы, на которых отмечала все свои разлетающиеся мысли. Вот только… было во взгляде Александра нечто странное. Он внимательно наблюдал за каждым ее движением и охотно подливал из самовара.

Она замерла. Отняла чашку от губ и присмотрелась к медово-янтарной жидкости. Когда она успела изменить цвет? Сердце тяжело ударило в груди, и девушка глянула на мага.

– Чем ты меня опоил? – без обиняков спросила она.

Александр глянул виновато.

– Ничего вредного или опасного, поверь, госпожа, я не пытаюсь тебя отравить. Но так будет лучше.

Холодная ярость поднялась у нее изнутри. Будь это первый день их знакомства, она бы ни за что не взялась пить чай столь невнимательно. Но она же… доверилась! Девушка громко стукнула чашкой по столу, едва сдерживая дрожь в руках.

– Что это? – сквозь зубы процедила она.

– Извини, – ответ прозвучал глухо и, кажется, даже с искренним сожалением в голосе, но Евгению это не успокоило. Она резко поднялась на ноги, тревога ее нарастала, а изнутри поднималось настойчивое желание бежать или даже сражаться. Тело само бросилось в сторону шинели, где был запрятан револьвер, но тихий оклик мага ее остановил:

– Его там нет.

Он не смотрел на нее, продолжая буравить взглядом залитый расплескавшимся чаем стол. Кончики пальцев у нее похолодели. Девушка обернулась, уже не столько со злостью, сколько со страхом глядя на Александра.

– Зачем…

«Он сам может быть убийцей! Он может быть убийцей!» – вопил голос у нее в голове. Как-никак именно он мог беспрепятственно и быстро подниматься на вулкан.

– Я верну его тебе. Просто хотел избежать неприятностей, – ровным холодным тоном ответил маг.

В глазах у девушки помутнело, она тряхнула головой, чтобы разогнать дымку, и пошатнулась.

– Осторожно, – донесся мягкий голос Александра словно издалека.

Она смутно видела, что он поднялся и приблизился, и сделала неровный шаг назад, упираясь спиной в стену.

– Отойди! – прорычала девушка, хватая первое, что попалось в руки. Кажется, ржавая кочерга. Она часто заморгала, но очертания дома и мага расплывались с каждым мгновением все больше и больше. Тело ее наливалось тяжестью, она с трудом могла даже поднять руки. Изнутри поднялась новая волна страха, подпитываемая ощущением полной беспомощности. Опять!

Маг не приближался и ничего не говорил. Он словно терпеливо ждал, когда она вконец перестанет соображать и без чувств повалится наземь. Ну уж нет! Она просто так не сдастся!

Девушка размахнулась своим оружием и бросилась вперед, метя кочергой ему в голову. Но замах оказался слабым, почти безвольное тело предательски дрогнуло, и она просто полетела вниз, увлекаемая тяжестью кочерги.

Та звякнула об пол, падая из ослабевших рук, и девушка осознала, что вот уже несколько мгновений неподвижно лежит на чем-то. Или лучше сказать на ком-то? Руки мага крепко сжимали ее за талию и плечи в нескольких дюймах от пола. Она рассерженно зарычала и слабо ударила его ладонью по руке. Сил не осталось, комната бесконечно закручивалась, сливаясь в одно мутное пятно.

– Прости, – услышала она тихий голос и провалилась в темноту.

Евгения спала. Или всего лишь дремала? В сонной дымке она беспокойно крутилась на кровати. Под веки ей забирались яркие огоньки, то и дело вырывая из покоя, но не давая проснуться полностью. Ей слышались голоса. Странные, скрипучие, звонкие, словно говорила стайка обезьян, которых ей однажды довелось видеть в московском цирке.

Кто-то бродил рядом. Тяжелые шаги раздавались то там, то здесь, и силуэты, размытые и колышущиеся, мелькали рядом с кроватью. Она не могла спать, но и не могла проснуться. Лихорадочно мечась по кровати, девушка лишь раз одолела утягивающую вдаль сонливость и приоткрыла глаза. Сначала она не поняла, что видит, но потом леденящее оцепенение овладело всем ее телом. Прямо над ее лицом нависало… нечто. Оно было округлым и вытянутым, словно гигантский червяк с черным полупрозрачным телом, колышущимся, как тени на стене.

Чуть изогнувшись, оно нависало над девушкой, будто пыталось что-то разглядеть или принюхаться, и на месте, где должно было находиться лицо, то проступала, то исчезала беловатая почти человеческая маска.

Евгении хотелось закричать, вскочить, ударить это чудовище, но тело и не думало шевелиться, а голову уже снова наполнял противный туман. Она чувствовала, что снова ускользает в сон, и отчаянно цеплялась за свое сознание.

– Что ты делаешь? – зашипел вдруг знакомый голос. – А ну отойди!

Существо вздрогнуло и бесшумно скользнуло в сторону. Около кровати мелькнул силуэт мага, зашуршала занавеска, ограждая кровать от остального дома, и девушка снова оказалась в тени. Свет лампы с той стороны слабо пробивался сквозь ткань, расчерчивая на ней фигуру мужчины и колышущееся тело существа.

– Ее запах… – произнес неестественно высокий скрипучий голос, от которого зазвенело в ушах, – что-то странное… знакомое… Дай мне ее еще понюхать.

– Вернись на место! – строго велел Александр. – И больше к ней не подходи, ты понял?

Существо недовольно застонало, словно ребенок, у которого отобрали конфетку.

– Рассказывай уже, – произнес маг.

– Женщина… все слышит, – проскрежетал голос.

Раздались шаги, занавеска снова одернулась, и на лицо Евгении упал свет. Она заморгала, пытаясь не провалиться обратно в сон. Тяжело задышала, протянула руку к магу, перекатываясь на бок, то ли чтобы попытаться встать, то ли чтобы схватить его. Рука ее упала, едва поднявшись, и свесилась с кровати. Она замерла лицом в подушку, ощущая, как тяжелое одеяло накрывает ее с головой, и снова впала в беспамятство. И на этот раз больше не просыпалась.

Ее разбудил стук. Точнее, грохот, который сотрясал входную дверь. Евгения вскочила на кровати, еще не понимая, где она и что происходит, но уже готовая действовать. Голова тут же отозвалась тупой болью, а к горлу поднялась тошнота. Ощущение было сродни тому, что бывает после трех дней праздничной попойки. Она быстро оглядела пустую комнату, внутрь которой заливался серый свет. Ни мага, ни странных существ. Воспоминание было таким мутным, что она не была уверена, был это сон или все произошло на самом деле.

В дверь снова заколотили.

– Александр! – раздался с той стороны женский заплаканный голос. – Госпожа! Скорее! Убивца! Убивца! Боги милстивы! Помогите!

Из дальней комнаты вылетел маг. Лицо заспанное, ошалелое. Он бросился к выходу и достиг его в один миг с подскочившей Евгенией. Распахнул дверь, впуская в дом зверский холод и опухшую от слез женщину. Евгения не помнила ее имени, но знала дом, в котором та живет и сколько детей растит под своей крышей.

– Батюшка! – взвыла она, вваливаясь в дом и хватая мага за руки. – Убили! Убили! Зверье какой-то!

Рыдания сотрясли ее тело, так что ни одного слова уже было не разобрать. Евгения и маг переглянулись и не сговариваясь бросились натягивать обувь и верхнюю одежду.

– Веди! – велел маг, когда оба они были готовы.

Женщина с неожиданной прытью побежала вперед, все еще причитая себе под нос и вытирая лицо от лившихся градом слез.

Стояло раннее утро, еще сумрачное и тихое. Почти тихое. Судорожные рыдания неслись из ближайшего к ним дома – не того, в котором жила вестница, а соседнего. В окнах дома мелькал свет и колыхались размытые тени. «Совсем как ночью», – невольно подумалось Евгении.

Резко вырванная из сна, она все еще с трудом воспринимала происходящее и не успела достаточно испугаться трагической новости. Ей подумалось, что из деревни снова кто-то исчез, она даже начала прикидывать в голове план, чтобы на этот раз отправиться к вулкану вместе с магом, и никак не ожидала того, что ждало их в доме.

Двери с сеней были распахнуты настежь, представляя взору просторную комнату и почерневшую местами печь. На лежанке сверху валялась груда шерстяных одеял, а на них, свесившись головой вниз, лежала девушка. Одна рука ее была опущена, кровавые дорожки бежали по белой коже, оставляя на побелке алые следы. Евгения замерла на пороге, борясь с ужасом и отвращением. В комнате висел густой запах крови, но даже не он поднимал к горлу жгучую желчь. Одежда на груди убитой была разорвана в клочья, и самый центр ее превратился в одно кровавое месиво. Если приглядеться, можно было увидеть торчащие изнутри разломанные кости.

– Боги! – выдохнул маг рядом, а Евгения прислонилась к стене. – Боги, – повторил он.