Поселок Ключи, Камчатский сектор,

19 февраля 1917 года

Им пришлось осматривать девушку прямо там, в доме, аккуратно сняв ее с печи и уложив на пол. Мать убитой – сгорбленная то ли от времени, то ли от внезапного горя женщина – смотрела на дочь отупелым, почти невидящим взглядом и даже не плакала, словно никак не могла взять в толк, что все происходит на самом деле.

Евгения знала этот взгляд, а потому велела заплаканной соседке поскорее увести женщину прочь, пока та еще готова подчиняться чужим велениям. Ребятишек, испуганно жавшихся рядом на узкой скамье, также отправили подальше, стараясь прикрыть от их взглядов искалеченный труп старшей сестры. Высокий и тонкий как жердь брат несчастной и заросший седой бородой отец уходить отказались и красными вспухшими глазами наблюдали за магом и Евгенией.

Они старались все делать быстро. Широко распахнули окна, позволяя холоду разогнать сгустившуюся тяжелую вонь. Отерли с груди девушки кровь и рассмотрели зияющую там дыру.

– Словно разорвали, – прошептала Евгения, чуть стягивая вниз намокшие тяжелые лохмотья и рассматривая рану. Руки ее дрожали. Ей хотелось вскочить и бежать отсюда как можно дальше. От этого дома, этой деревни, с этого промерзлого острова. И не впервые в своей жизни она задала себе вопрос: «Почему именно я должна с этим разбираться?»

На лицо убитой Евгения старалась не смотреть. Уже знала, что стоит только встретиться с застывшим взглядом, запечатлеть в голове форму ее губ или носа, как уже не сможешь разбираться с делом холодной головой. Изувеченный труп вмиг станет реальным человеком, у которого были надежды, интересы и планы на жизнь.

– Ты права, – глухо ответил маг спустя, казалось, миллион вечностей. – Видишь порезы? Словно когти рвали…

Его голос дрогнул, рука, осторожно касавшаяся еще теплого тела, дернулась назад, и он тяжело и шумно выдохнул. Голова его опустилась, и он судорожно потер переносицу, не замечая, как оставляет на своем лице кровавые следы.

– Кто… – прохрипел позади них мужской голос. – Кто это сделал?

Евгения искоса глянула на мага. Его взгляд уперся куда-то в стену, опустевший и совершенно потерянный. «Он не знает, – пронеслось в голове, – так же, как и я, не имеет ни малейшего понятия… Но он может лгать».

Губы ее сжались, лицо сделалось жестким и сосредоточенным. Никаких больше поблажек. Никому. Никаких задушевных разговоров. И никакого слепого доверия. Это никогда еще не приносило пользы и портило все сейчас. Она резко поднялась, оборачиваясь к хозяину дома. Лицо его было бледно, глаза лихорадочно обшаривали комнату, словно пытались отыскать убийцу в одном из углов, и старательно избегали смотреть на убитую. Сын же его, напротив, остекленевшим взглядом глядел только на нее, не шевелясь и даже не моргая. И лишь слезы бесшумно лились по его щекам и крупными прозрачными каплями падали с подбородка.

– Сомневаюсь, что такую рану мог нанести человек, – ответила Евгения как можно более твердым голосом. – Ее убил зверь, демон или дух.

Она почувствовала, как маг рядом вздрогнул, но никак не отреагировала на это.

– Но как кто-либо из них мог попасть в дом, это большой вопрос. Вы что-нибудь видели или слышали?

– Нет, – покачал головой мужчина. – Ничаво.

– Даже криков? – удивилась Евгения.

– Токмо раз, – ответил тот, сглотнув. – Мы… мы спали… а потом меня как бы дергануло. Я ажмо на пол свалился. Взвизгнуло… Я рванул оттудова… из той комнаты да сюдова. И… вот… Наденька… вот…

Сын рядом с ним взвыл, с глухим стуком падая на колени, и мужик принялся ругаться на чем свет стоит, побивая юношу по плечам и спине.

– Рот-то закрой, сукин ты сын! Шо ж ты воешь-то, проклятый?! – завопил он. – Бабой-то не будь! Заткнись ты, заткнись!

А потом и сам повалился на колени рядом с сыном, крепко обхватывая его руками и судорожно рыдая. Евгения почувствовала, как по щеке скатывается слеза. Быстрым движением смахнула ее с лица и наклонилась к магу.

– Надо позвать женщин, чтобы омыть и подготовить девушку. И мужиков, чтобы выкопали могилу. Службу ведешь ты или из Магистрата кого-то зовете?

Мужчина поднял на нее темные влажные глаза.

– Я, – тихо ответил он.

Девушка коротко кивнула и, не удержавшись, сочувствующе сжала его плечо. Она вздрогнула, когда горячие липкие пальцы обхватили ее руку, и удивленно посмотрела на мага. Мужчина не смотрел на нее, глаза его были опущены на убитую, но пальцы крепко стискивали на своем плече холодную руку Евгении.

Часы, последовавшие за этим, слились в один долгий и невыносимый кошмар. Новость разлетелась по поселку быстрее ветра, и к полудню он уже напряженно гудел, словно растревоженный улей. Несколько особо крепких духом и расторопных женщин взялись за устройство похорон, и все шло вполне тихо и гладко, пока мать покойной наконец не вышла из болезненного оцепенения и не принялась с обезумевшим видом рваться в дом, а потом и пытаться повеситься. Евгения чудом застала ее в сенях и заработала несколько синяков и царапин, пытаясь успокоить женщину и отобрать у нее веревку.

Никаких ночных бдений или долгих прощаний было не дозволено. Если существовал хоть малейший шанс, что человека убило существо иного мира, его требовалось как можно скорее предать земле, пока пустой телесный сосуд с незримыми следами магии не занял кто-нибудь нежеланный.

Мерзлая почва поддавалась лопатам с трудом, так что Александру пришлось немного поколдовать, чтобы растопить лед и размягчить землю. Уже и без того выдохшийся и едва державшийся на ногах, он долго и старательно вел ритуал погребения, вознося молитвы богам и упрашивая духов помочь душе взойти на Великую Дорогу к другому миру.

Дело было кончено уже к четырем. Свежая могила горбилась на местном кладбище белоснежным сугробом. Крепкое вино было выпито, а пироги и толкуша съедены в удрученном и напуганном молчании. Евгения знала, что медлить нельзя, но никак не решалась приступить к делу: эти люди и без того в ужасе и горе, не стоит ли дать им хоть один вечер, чтобы прийти в себя? Она уже готова была поддаться слабости, но судьба распорядилась по-своему.

Поминальная трапеза уже подходила к концу, когда на улице разнесся дикий вопль. Люди повскакивали, роняя наполненные кружки, и с криками бросились на выход. Вопль повторился, уже ближе к дому, и Евгения вдруг с ужасом распознала голос Веньки. Протолкавшись вперед, она выскочила на крыльцо и различила в сгущавшейся темноте две шатающиеся фигуры.

– Давай, ублюдок! – рычал еще один знакомый голос. – Ползи вперед!

Раздался глухой удар, Венька снова взвыл, и девушка наконец смогла разглядеть происходящее. Молодой брат погибшей вцепился в торчащие кудри дурачка и едва ли не волоком тащил его за собой. Тот рвался в стороны, визжал и выл, норовя укусить обидчика за руку, но делал это бестолково, мельтеша, так что никак не мог удачно извернуться.

– Что происходит?! – раздался низкий грозный голос за спиной Евгении.

Маг выбрался из галдящей толпы и рванул к бредущей вперед парочке.

– А ну пусти! – рявкнул мужчина и одним резким движением оторвал юношу от Веньки. Дурачок повалился на снег, обиженно хныкая, а его обидчик вдруг налетел на мага и схватил его за грудки:

– Чо творишь?! Я его еле схватал! Он убивца! Мерзкий ублюдок! Это он!

– Ты чаго такое городишь? – раздался испуганный женский голос, и мать Веньки тут же подскочила к сыну, помогая тому подняться на ноги. Парнишка заливался слезами, вздрагивая и икая, словно ребенок.

– Это он! Это он! Это он! – крик юноши перешел в визг, он попытался ринуться обратно к Веньке, но маг грубо оттолкнул его назад.

– Че удумал? – крикнул, выходя вперед староста. – Кого этот-то побьет? Он ж как дитя малое!

– Помешался! – тихо охнули у Евгении за спиной.

– Бедняжка!

– После такого-то!

– Гляньте на него! – дрожа от ярости, крикнул юноша. – Гляньте на его руки и морду! В кровище все! И у могилки-то его не было! Я сразу подумал – он! Еле отыскал! В погребу ныкался, тварина! Еле выволок. Рот-то его гляньте! Все зубищи красные! Там все… все…

Он снова рванул вперед – кулаки сжаты, лицо исказилось от злобы, но на этот раз перехватил его не маг, а отец.

– Полно, – тихо, но твердо велел он. – Постыдись, сын. Нехорошо кричать, когда хоронят.

– Да вы только гляньте, отец! Глядите!

Кто-то услужливо вынес две масляные лампы из дому, и на лицо Веньки упали желтые пятна света. Тот зажмурился и попытался закрыться руками, но и одного мгновения хватило, чтобы все увидели уже засохшую кровь, размазанную по его лицу и рукам до самых локтей. Испуганные вскрики огласили округу, народ зароптал и зашевелился. Евгении вдруг показалось, что за ее спиной появилось живое море, которое вот-вот готово было обрушиться шквальной смертоносной волной.

– Это не мог сделать он! – раздраженно крикнул Александр, грозно оглядывая толпу. – Придите в себя!

– Но кроф-то, кроф?! – крикнул кто-то.

– И что с того? – ответил маг, не меняя разозленного тона. Его темные глаза горели гневом, он исподлобья глядел на собравшихся, словно готовясь вступить в бой с каждым, кто посмеет двинуться в сторону Веньки.

Его взгляд быстро перебегал с одного на другого и наконец наткнулся на Евгению. Он моргнул, и в глазах вдруг помимо злости промелькнуло что-то еще. Страх. И просьба. Девушка пристально глядела на него в ответ, быстро прокручивая в голове одну мысль за другой. Она не должна защищать подозреваемого. Каким бы беспомощным тот ни казался. Она не должна…

– Девушку убил не человек, – громко произнесла она, выступая вперед. – Нанести такие раны мог только зверь, дух или демон. – О том, что это может быть человек, ведомый демоном, она решила умолчать.

Их глаза с магом встретились, и благодарная улыбка мелькнула на его лице. Евгения никак не ответила на его улыбку и повернулась к толпе.

– Но я опрошу каждого, в том числе Веньку. Возможно, кто-то хотел напасть и на него. Семен Павлович, – обратилась она к старосте, и тот привычно буркнул:

– Ну?

– Откройте штаб. Мне нужен телеграф. Приводите ко мне по очереди каждого, даже детей. Веньку умойте и успокойте, напуганный он ничего не расскажет. И назначьте мне стенографиста, – велела Евгения и, развернувшись, направилась в сторону местного штаба. Потом вдруг замерла и, не оборачиваясь, добавила: – Мага я опрошу последним. – И больше не останавливалась.

Первым делом она отправила сообщение в Петропавловский Порт. Дуя на замерзшие пальцы, девушка методично отбивала один код за другим. Глухой стук одиноко разносился по пустой и полутемной комнате, по стенам прыгали слабые блики единственной масляной лампы, а в заваленных мусором углах густились жирные тени. Евгения не сняла ни шубы, ни шапки. Заброшенное здание штаба покосилось и вымерзло, доски пола здесь натужно скрипели, во второй маленькой комнате через брешь в заколоченном окне сквозил холодный ветер, так что дверь туда пришлось плотно затворить.

Поначалу ей казалось, что печь не разожжется, такой старой, кривой и закопченной она была. Но боги смилостивились. Мерный треск огня вторил отбивающему ритм телеграфу и шумному дыханию девушки, но в остальном ничто не нарушало повисшую вокруг дома мрачную тишину.

Далекий ответ пришел не сразу. Евгения успела уже решить, что телеграф безнадежно испорчен и сигнал попросту не достигнет города. Но спустя четверть часа рычажок дернулся, и карандаш принялся выписывать на движущейся ленте один символ за другим. «Сообщения будут переданы» – был краткий ответ. Девушка выдохнула белое облачко пара и откинулась на спинку стула, чуть поежившись. Итак, дело сделано. А точнее, даже сразу два.

Ситуация вышла из-под ее контроля, как бы ни мучительно было это осознавать. Ей требовалась помощь, и как можно скорее. По правде говоря, теневиков редко направляли на задание в одиночку, все-таки устав требовал выставлять как минимум пару служащих. Отчего в этот раз ее послали в такую даль совершенно одну – оставалось для девушки загадкой. Она не задавала вопросов, приказано – сделано, но теперь понимала, что не сможет разобраться в одиночку. Какое-то время маг негласно занимал место напарника, однако это было весьма опрометчивым решением, и больше она такого не допустит.

Но все же совету его она последовала и отправила еще одно сообщение, о котором корпусу лучше было не знать. Недовольно прикусив губу, она отбивала короткие символы, отправляя их не куда либо, а в сам Магистрат. Она знала, что те поддерживают плотную связь с детскими приютами, и надеялась, что ее просьба будет выполнена без лишнего шума. Ее всю так и коробило, что пришлось довериться Магистрату, слишком уж непривычно было это делать, но все же решение казалось правильным.

В дверь снаружи постучали, и в дом заглянула укрытая высокой шапкой голова. Круглые испуганные глазенки уставились на девушку, и мальчишка забормотал:

– Это… я тут… Меня послали… Писать, говорят, изволите, – казалось, он с трудом вспомнил последнее слово и даже скривился, произнося его.

– Заходи, – махнула рукой Евгения и указала на сваленную в углу кучу стульев. – Найди целый и садись возле печи. Тебе должно быть тепло, чтобы пальцы крепко держали ручку.

Он неуверенно прошел в дом, стянул шапку, открывая примятые темные волосы и оттопыренные уши.

– Погоди, – остановила она его и поманила к себе. – Как зовут?

– Ваней, – ответил мальчишка, держась от стола на приличном расстоянии.

– Грамоту где учил?

– Так Александр выучил… А потом и в школе писали и… вот.

Девушка кивнула и протянула мальчишке несколько листов бумаги, длинную перьевую ручку с чуть заржавелым острым кончиком и чернильницу, которые в мрачном молчании притащил ей староста.

– Этим писать умеешь? – спросила она.

– А то! – самодовольно отозвался мальчишка и небрежно сгреб предметы одной рукой.

– Вот что, Ваня, – сложив руки на груди, произнесла Евгения, – запомни хорошо, что я тебе сейчас скажу. Записывай сначала имя говорящего, а потом и то, что он рассказывает. Ничего старайся не упустить, не перебивай и вопросов не задавай. И ничего не перевирай! Если что не успеваешь, махни мне рукой – я попрошу повторить. И самое главное, Ваня, все, что ты здесь услышишь, никому не смей рассказывать, ты понял?! – Мальчишка кивнул, но так небрежно, что Евгения раздраженно вздохнула и нехотя добавила: – А если слово не сдержишь, я отправлю тебя в карцер!

Он вздрогнул и попятился, но кивнул на этот раз куда увереннее. Молча прошел до своего места, шумно повозился там, устраиваясь удобнее, попыхтел, с шорохом расправил бумагу на придвинутом к себе ящике и поднял глаза на служащую сыска.

– А болтать-то кто будет? Духи, шоль?

Он не усмехнулся, и Евгения поняла, что мальчишка спрашивает со всей серьезностью.

– Нет, – ответила девушка. – Хуже. Твои друзья и соседи.

Череда напуганных, обозленных и мало что понимающих людей казалась бесконечной. Иногда девушке даже мерещилось, что староста назло приводит ей одних и тех же людей, такими похожими они порой были. В доме стало чуть теплее, а горячий самовар и остатки поминальной трапезы, которые заботливо принесла им Анастасия Петровна, согревали нутро и помогали чувствовать себя живыми.

Путаные рассказы повторялись по кругу. Шума слышно не было, теней никаких не видали, сосед, задолжавший еще с прошлой весны хорошую крепкую лопату, подозрительно себя ведет и лучше бы присмотреться к нему внимательнее. А почему про Евсеева молчали? Так это ж понятное дело, никто и не думал, что он на сопку кинется, а потом испугались, что на них косо глядеть будут. «Вот так всегда про все и молчат!» – раздраженно подумала Евгения. Ей с трудом удавалось направлять истории в нужное русло и прерывать бесконечный поток уже набивших оскомину жалоб.

– Пусть с этим разбирается староста! – недовольно отвечала она. – Меня интересует убийство!

Это слово заставляло всех испуганно вздрагивать и даже невольно отклоняться назад, подальше от девушки, словно она могла навлечь на них беду. Но она продолжала. Не смягчала тона, не утаивала подробностей, надеясь разбередить их нутро и заставить вспомнить хотя бы одну значимую деталь. И один раз это ей удалось.

Мать Веньки дрожала не столько от холода, сколько от потрясения, то и дело оглядываясь на сына. Дурачок уже вполне успокоился и лучился восторгом, наблюдая за тем, как Ванька криво водил чернилами по бумаге.

– Знать не знаю, где волындался, госпожа, – причитала она. Глаза лихорадочно обшаривали стол, перебегали на лицо Евгении. – Но не убивца он, богами клянуся вам! Он и глядеть-то не может, как я у рыбы бошку отрубаю. Не злобный он, совсем нет, клянуся вам!

– Он сможет со мной поговорить? – задумчиво глядя на дурачка, спросила девушка.

– Кто же ведат-то? Как боги положат.

– Хорошо, – она кивнула и устало добавила: – А вы видели что-нибудь странное? Или слышали? Зверское убийство, конечно, но удивительно бесшумное. В толк не возьму, как такое возможно? Разорвать с такой силой…

– Ой, бросьте, бросьте! – всхлипнула женщина, уткнувшись лицом в потертый старый платок. – Слухать больно! Ничего не слыхала я, госпожа, звездою вам клянуся, – она быстро осенила себя охранным знаком. – Токмо видала огонек в лесу.

Евгения подалась вперед.

– Костер?

– Ну… – Она замялась. – Не скажу шоб костер, совсем крохотный такой. Я поднимаюся рано, до солнца еще. Веньки, смотрю, опять нету, да он, дубина, той дело пропадает. Бедняжка моя! Глянула в окошко поискать его и смотрю – огонек. Прямо-таки за домом Александровым. В окошке его темень, а дальше, подле деревьев поблескивает. Погорело, погорело и скользнуло в чащу. Ну я даж и не напужалась. Чего там в лесу-то токо нет. Там хозяин лесной правит, пусть и разбирается со всякими теми огоньками. А уж днем-то сегодня думаю – а вдруг зазря молчала-то? Вона шо случилось!

Она снова всхлипнула, и Евгения мягко произнесла:

– Не берите на себя вину. Вы правы, в лесу чего только нет, от всего не убережешься. Спасибо, что рассказали. Позвольте, я немного с сыном вашим поговорю?

– Испробуйте, – махнула она рукой, и Евгения вышла из-за стола.

Венька тут же насторожился и повернул к ней напуганный, даже какой-то загнанный взгляд. Девушка остановилась от него в паре шагов и улыбнулась:

– Ворон не прилетал, а, Венька?

Мать парнишки за ее спиной испуганно охнула, но тот вдруг скуксился и отрицательно покачал головой.

– Скучаешь по нему?

Кивок.

– А искать его не ходил?

Молчание. А потом вдруг резкий крик:

– Огонек!

– Ты тоже видел огонек в лесу? – Евгения невольно подалась вперед. Венька нахмурился, скривился, взгляд его ушел куда-то глубоко в себя, словно он вспоминал что-то неприятное.

– Плохой огонек! – изрек он, и у девушки внутри аж задрожало от нетерпения. Тем не менее спросила она ровно и спокойно:

– Почему плохой, Венька?

– Кусачий.

– Он сделал тебе больно?

Губы парнишки задрожали, и глаза стали влажными от слез. Он судорожными движениями закатал рукава и выставил руки вперед. Евгения наклонилась, разглядывая на фарфорово-белой тонкой коже длинные алые борозды когтей.

– Меня кусал. Ее кусал.

– Дитя мое! – вскрикнула мать Веньки и подскочила на ноги, но Евгения одним взмахом руки велела ей сесть.

– Должно быть, тебе было очень больно. Я попрошу Александра вылечить твои раны, хорошо? Но скажи, почему огонек поцарапал тебя?

Венька убрал руки и постучал по своей груди.

– Хотел забрать, но Венька тоже кусается. Плохой огонек, вонючий, – он поморщился. – Ее искусал. Всю кусал, а я его кусал, – он довольно улыбнулся, и в голове Евгении тут же мелькнула слабая догадка:

– Ты видел, как на Надю напали?

Венька нахмурился, словно имя девушки было ему незнакомо, а потом пожал плечами.

– Плохой огонек. Шел в дом, я в дом. Венька его кусал, но огонек ее кусал.

– Так ты пытался ей помочь… – пробормотала девушка, больше сама себе, но парнишка тут же энергично закивал:

– Венька молодец! Венька молодец! – И его вдруг разобрал долгий заливистый смех.

Больше ничего разузнать у него не получилось, и мать увела все еще хохочущего дурачка домой. Евгения тяжело опустилась на стул и потерла болевшие глаза.

– Он… он хотел сожрать его сердце? – испуганно спросил Ваня, и девушка молча кивнула. – А как же…

– Не бойся, – как можно тверже произнесла она. – Мы поймаем эту тварь, и никто не тронет твое сердце, – девушка слегка улыбнулась. – Быть может, только кроме какой-нибудь барышни.

Он неприязненно скривился и фыркнул.

– Вот еще! Оно у меня токо одно… Нечо раздавать направо и налево!

Евгения улыбнулась и с радостью заметила, что мысли мальчишки понеслись совсем в другую сторону, подальше от голодных демонов.

Последним, как и велела девушка, в дом зашел Александр. Хмурый, прихрамывающий и уставший, он недовольно оглядел полутемную комнату, застывшего с ручкой мальчишку и саму Евгению. Молча подошел к стулу, с протяжным скрипом отодвинул его от стола и тяжело опустился. Еще раз глянул на мальчишку, сложил руки на груди и, поджав губы, уставился на девушку.

– Глянешь потом на его записи, в обморок повалишься, – тихо возвестил он, чуть кивая в сторону Ваньки.

– Чаго? – крикнул тот, обмакивая ручку в чернильницу. – Не слышно ниче, госпожа.

Девушка быстро глянула в сторону мальчишки и, не обращая внимания на слова мага, громко произнесла:

– У меня к тебе так много вопросов, что не знаю даже, с какого начать, – она пристально вглядывалась в сердитое, мрачное лицо мага, понимая вдруг, что чувствует страх. Что, если правда будет не такой, как хотелось бы?

Александр чуть усмехнулся и небрежно пожал плечами.

– Ничем не могу помочь, госпожа. Ты у нас тут главная, вот сама и решай. – Девушка с неудовольствием отметила, что насмешка в его голосе ее задела, и поскорее ответила:

– Нечего теперь кривиться. После того как опоил меня какой-то дрянью.

Мужчина поморщился, на мгновение отвел взгляд, но ничего не ответил. Евгения почувствовала себя увереннее.

– Итак, начнем в таком случае с конца. Что за тварь находилась у тебя в доме?

Мальчишка у печки испуганно дернулся, глаза его расширились от изумления и страха, и девушка засомневалась, стоило ли его оставлять здесь. Не удержится ведь, станет болтать. Но и без свидетельства местных выдвигать потом обвинения было бы слишком трудно.

Александр выдохнул, словно обреченный на казнь, чуть склонился вперед и прошептал:

– Демон.

Евгения не пошевелилась, даже не моргнула, только пристальнее вгляделась в его лицо.

– Откуда он взялся?

– Я позвал.

В сердце неприятно кольнуло.

– Зачем?

– Хотел расспросить.

– О чем? – она нахмурилась. Вот уж чего не слышала, так чтобы маги вызывали на расспросы не только духов, но и демонов.

– О том же, о чем ты, госпожа, расспрашиваешь деревню уже который день подряд.

– Гос… госпожа, – раздался дрожащий голос со стороны печки. – Не слышно ничаво.

Евгения кинула на мальчишку быстрый взгляд.

– Обожди пока, – велела она и подалась Александру навстречу. Глаза его в полутьме казались почти бездонно черными, пугающими своим острым и внимательным взглядом.

– Среди духов и демонов сплетни ходят так же бодро, как и среди людей, – неожиданно продолжил маг, говоря быстро, словно мог вот-вот передумать. – У меня с иным миром много связей, больше даже, чем хотелось бы. Взывать я могу к разным силам и не боюсь их. Этому меня научил не только наставник, но еще и коряки. Демонов можно пленить, приручить и заточить их в обережных фигурках. – У Евгении тут же вспыхнули в памяти слова деревенской девчонки о служках, и она задумчиво осмотрела мужчину с ног до головы.

Маг усмехнулся:

– Не высматривай, госпожа, я с собой ее не таскаю. Фигурка надежно запрятана. Мы же не хотим, чтобы ее случайно схватил кто-то, кому демон служить не обязан?

– И как же ты приручил его?

Александр небрежно отмахнулся:

– Была история. На Ключевской. Но сейчас это значения не имеет. Самое главное, что демоны никогда не нападут без повода, да и удерживать их в подчинении порой проще, чем духов, вестников богов. Те зачастую упрямы, скрытны, хитры поболее бесов. Слишком много они общаются с людьми и перенимают довольно человеческого. К тому же бывает, что духи не ведают, что творится в мире демонов, и наоборот.

– А зачем ты меня опоил? – почти зашипела Евгения.

– Калау – ребята недоверчивые, – ответил он и хмыкнул: – Прямо как ты, госпожа.

Она выпрямилась, сдерживаясь, чтобы не ответить на это насмешливое сравнение, и громко спросила:

– Этот де… – быстрый взгляд на мальчишку, – это существо опасно? Оно могло убить девушку?

– Нет, – маг откинулся на спинку стула и покачал головой. – Он связан со мной магией и никогда не навредит никому в этой деревне.

– А кто-то из его… эм… сородичей? – спросила девушка.

Брови мага поползли вверх.

– Из всех его сородичей? – повторил он. – Разумеется, мог. Только не по его приказу или просьбе, или что там можно вообразить. Девушку убил сильный и очень, очень голодный демон. На домах в этой деревне десятки охранных символов, а потому либо это существо очень большой силы, либо кто-то смог справиться с этой защитой и пустить его в дом.

Девушка нахмурилась.

– Каким образом? Призвал через ритуал?

Маг пожал плечами:

– Если бы я знал. В Ключах, кроме меня, нет ни одного мага. Либо есть, но скрывается он столь хорошо, что никто этого не заметил.

Эта мысль зачастую приходила в голову и Евгении, но услышать ее из чужих уст оказалось неприятно. Словно давно терзавшее опасение подтвердилось.

– У демона был огонек, или же в нем самом что-то напоминало огоньки, – произнесла девушка, наблюдая за мужчиной. – Его видели за твоим домом, у леса. Несколько человек, – называть имена она пока не решилась.

Александр нахмурился и задумчиво поглядел в замутненное грязное окошко.

– Огонек? – переспросил он. – Хм…

– Что это может означать?

Маг задумался, а потом неуверенно произнес:

– Демоны могут принимать разные формы, но огонек не смог бы загрызть девушку. У него должны быть когти… и зубы. – Он помолчал и пожал плечами, все еще пребывая где-то далеко в своих мыслях.

– Что ж… тогда пойдем дальше. Как ты забираешься на Ключевскую сопку?

Он резко повернулся к девушке, пронзая ее раздраженным, почти гневным взглядом.

– Не думаешь же ты, что при всех обстоятельствах я оставлю этот вопрос? – громче, чем следовало, спросила она. – Отвечай сейчас же.

Он снова скривился, будто эта тема вызывала у него физическую боль, но потом вдруг расцепил руки, положил их на стол и наклонился ближе.

– Я не пытаюсь тебе помешать, – тихим мягким голосом произнес он. – Ну поверь мне, прошу! Стал бы я возить тебя в Эссо, если бы не доверял? Почему так трудно ответить мне тем же? – в его взгляде ей почудилась печаль, и она поняла, что вот-вот потеряет хватку.

– Доверие строится на правде, – твердо сказала девушка. – А ты пока больше скрываешь, чем рассказываешь. Сам подумай, как все это для меня выглядит.

Он отстранился, недовольно засопев, а потом вдруг выпалил:

– Ладно. Как хочешь. Но я тебе не расскажу, – она нахмурилась, – а покажу, потому что больше никому нельзя этого знать. Достаточно для твоего доверия? – Он зыркнул на нее словно обиженный мальчишка, и девушка не удержалась от легкой улыбки.

– Вот покажешь, тогда и решу.

Александр закатил глаза и собирался было встать, но Евгения его одернула:

– Это еще не все.

Маг плюхнулся обратно и натянул на лицо маску терпения.

– Почему Магистрат шлет тебе письма?

Он явно не ожидал такого вопроса. Посмотрел сначала удивленно, словно пытаясь понять, о чем она говорит, а потом вдруг отвел взгляд.

– На войну хотели позвать, разве это неясно? – он будто и не удивился тому, что Евгения обыскивала его дом, или же… думал в этот момент о чем-то более важном?

– Магистрату запрещено вербовать непримкнувших.

– Война идет не очень хорошо, как известно, – он снова повернулся к девушке, пытливо вглядываясь в ее лицо. – Корона все обещает вернуть людей, но ожидание, надо сказать, затянулось. Не согласна?

– Я не обсуждаю решения императора, – жестким тоном ответила Евгения. – Я только подчиняюсь им.

Выражение лица мага озадачило девушку. Было в нем что-то печальное, даже сочувствующее, словно на ее лице была написана какая-то трагическая судьба. Она беспокойно поерзала на месте.

– Что такое? – спросила девушка, пытаясь избавиться от внезапного дурного предчувствия.

Он чуть заметно передернул плечами, но не ответил. Повисло молчание, и Евгения поняла, что теряет преимущество в разговоре. Это осознание повлекло за собой давящую волну усталости. Ей захотелось все бросить, ничего больше не делать, никого не расспрашивать, а уехать далеко в тайгу, подальше от корпуса, императора, Магистрата. Да хоть к корякам, и путешествовать вместе с ними по заснеженным долинам… Если бы, конечно, им было это позволено.

Она одернула себя, выпрямилась, понимая, что маг все это время продолжает наблюдать за ней, и, откашлявшись, спросила:

– А твоя хромота, откуда она? – совсем не тот вопрос, который она собиралась задать, но он выскочил как-то сам собою.

Александр усмехнулся, будто припомнив что-то веселое.

– Хозяин припугнул. Чтоб не лез, куда не просят.

– Хозяин… в смысле дух леса?

– Ага, – отозвался маг, расслабленно разваливаясь на стуле. – Много лет уже прошло, а рана то заживет, то опять беспокоит. Напоминает, чтобы знал свое место.

– И за что же он тебя наказал? – искреннее любопытство в ее голосе от него не укрылось.

– Выбрал тропку, по которой ходить запрещено. – Теперь маг открыто и широко улыбался, видя, каким напряженным становится лицо девушки. – Что, теперь желание лезть туда поутихло?

– Напротив, – покачала она головой. – Только разрослось.

Александр хмыкнул и крикнул через плечо:

– Ты, Ванька, госпожу не слушай и к вулкану не лезь. Нечего тебе там делать.

– А я и не лажу никуда! – тут же ответил мальчишка. – Клянуся вам, господин, ни ногой туда! Уж теперя-то точно! Там же эти… мертвяки теперь ходят.

Александр поморщился.

– Никто там не ходит, скажи, пусть не разносят чушь по деревне. Но там опасно, это уж все должны были заметить.

– Какжмо не ходют? – воскликнул мальчишка. – Ходют еще как, господин! Никитка так и говаривал, что бишь там всякая шушера иномирная сбирается. Много их он видал из окошка прямо. Говаривал, в ночи огоньки да тени там туды да сюды.

Александр и Евгения быстро переглянулись.

– Никитка, который убитый? – осторожно спросила девушка.

– Агась. Он все говаривал, что, видать, празднества там у них какие. Но ему не верил никто. Никто ж и не видел ниче, ну, мож, Венька токмо, но он-то совсем того.

– Тени, значит, и огоньки? – повторил маг.

– Ну… так Никитка говаривал. Я не знаю, как оно должно быть. Тени там или чо-то еще. Я глядел, как он говаривал, ночью, но темень одна, где он их там видал? – Мальчик пожал плечами, а потом испуганно посмотрел на мага. – Это чо, правда про них-то?

– Неправда, – тут же ответил Александр. – Я много раз был на вулкане. Ничего там, кроме снега, нет.

– И богов нет? – с горечью в голосе спросила мальчишка.

– Может, и есть, – отозвался маг, – но мне они не показывались.

– Уж конечно, – усмехнулся Ваня. – Дед говорит, они невидимы нам делатся, шоб мы не пугались и не стали как Венька. Потому как токо маги и могут вынести их взгляды, сила их охранит.

Александр задумчиво кивнул:

– Верно. Духи куда ни шло, но боги…

Он замолчал, обдумывая новую мысль, и девушка почувствовала, как по коже побежали мурашки. Она велела мальчишке отдать исписанные листы и отпустила его домой. Записи и впрямь вышли корявые, неровные и с трудом напоминали русские буквы, но все же кое-что можно было в них разобрать и подробнее изучить позже.

– Думаешь, в Никите была магия? – спросила девушка, отрывая взгляд от бумаг.

– Я никогда этого не чувствовал, – покачал головой Александр, – да и демонов с духами может увидеть каждый, если те пожелают себя показать.

– Зачем же они тогда ему явились? – спросила Евгения.

– А вот это очень хороший вопрос, госпожа.

Они вернулись в дом уже к полуночи. Уставшие и замученные до такой степени, что даже не ощущали голода.

По залитым чернильной тьмой дворам бродили двое мужиков с вилами и слабо горящими лампами наперевес. Угрюмые, сосредоточенные лица напряженно разглядывали дома, мрак между ними и со страхом вглядывались вдаль, в сторону леса и белеющих тел вулканов. Выставить ночных стражников было идеей старосты. Неплохой идеей, как согласилась Евгения. Двери домов плотно заперли на ночь, охранные символы были тщательно проверены в каждой комнате и прорезаны в дереве чуть глубже. Так, на всякий случай. Окна занавесили плотно, чтобы никакая тень, никакой огонек не мог выманить никого на улицу. Девушка слышала, что в некоторых семьях даже решили натолкать в уши вату, чтобы не услышать чей-нибудь иномирный зов, словно сами сирены могли воззвать к ним из глубин далекого Тихого океана.

Евгения на миг задержалась у порога и обернулась. Поселок застыл в темноте и молчании и будто подернулся тонким и хрупким льдом успокоения, который мог с треском разломиться от любого, даже мало-мальского потрясения. Она стояла и оглядывала едва различимые фигурки домов, еще более темную ленту реки позади них и слабо мелькающие огоньки новоявленной стражи. Все застыло. Затихло. Только в отдалении быстро и тихо плеснула вода, хрустнула ветка под чьей-то лапой и далеко-далеко глухо каркнул ворон. И снова тишина.

– Решила остаться там? – раздался тихий голос мага у нее за спиной.

Девушка не ответила. Молча шагнула в теплую и светлую комнату и плотно закрыла за собой дверь. Чуть подумав, двинула тяжелый засов и отступила вглубь комнаты.

– Ты ведь понимаешь, что это не поможет? – спросил Александр, быстро глянув на запертую дверь.

– От демонов? – уточнила девушка, скидывая шапку и шинель. – Разумеется, нет, коль уж ты их и сам сюда приглашаешь, – она по-новому обежала комнату глазами, но никаких фигурок не заметила. Маг фыркнул, и девушка добавила: – Но если вдруг ты решишь куда-то выйти, я услышу шум и проснусь.

– Так это ловушка для меня? – мужчина мягко рассмеялся. – Буду весьма признателен, если ты остановишь меня от неожиданных блужданий во сне. Сам-то я выходить никуда не собираюсь, – он устало рухнул в кресло и прикрыл глаза. – Сил уже… никаких.

Последнего он мог бы и не добавлять. Хватало одного лишь взгляда на его посеревшее, осунувшееся лицо.

– Ты слишком много колдуешь, – назидательно произнесла Евгения, стягивая сапоги и обувая домашние чуни. – От тебя скоро ничего не останется.

– Ну вот и избавишься от своих бесконечных вопросов, – пробурчал тот.

На его язвительные слова девушка решила не отвечать, но, опустившись на стул напротив, произнесла:

– Вообще-то у меня есть еще один вопрос.

– Всего один? Уверена? – лениво приоткрыв глаза, спросил маг.

– Что тебе сказал демон? И как часто ты собираешься приглашать сюда всякую… всякую иномирь?

– Это уже два вопроса.

– Отвечай, – в голосе слышалась скорее просьба, чем приказ.

– Он ничего не сказал, – покачал головой Александр. – Вернее, не смог, несмотря на его магическую связь со мной. Ему что-то известно, это без сомнения, но он молчит. Боится.

– Демон боится? – удивилась Евгения.

– Представь себе, – со вздохом ответил маг и с трудом поднялся на ноги. – А если уж демоны боятся, то нам и подавно стоит.

Больше он ничего не сказал и, хромая, отправился в свой закуток. Хлопнула дверь, и не прошло и пары минут, как из комнаты донеслось низкое похрапывание. «Если демоны боятся, то нам и подавно стоит» – эхом пронеслось в голове девушки. Она прислушалась к звукам снаружи, но ничего не различила. Даже лая собак или шуршания снега под ветром.

Девушка по-хозяйски докинула в печь дров, расставила по местам посуду и разложила на печи верхнюю одежду и обувь. Покрутилась, не зная, чем бы еще занять руки и голову, и, ничего более не придумав, закрутила вентиль масляной лампы и села на постель. В комнате стало темно, но яркий серебристый лунный луч, выглянувший из-за плотных облаков, прочертил по стене размытую дорожку. Тени колыхнулись, и девушке на миг почудилось, что белесый свет сложился в кривоватую фигуру белого медведя. Она мотнула головой, и видение рассеялось. Ее окутала дрожь. Мысли об убийствах, демонах и духах предков диким вихрем кружили в голове, в беспорядке сменяя одна другую. Ей хотелось разобраться во всем, и как можно скорее. И еще хотелось избавиться от тянущего и все нарастающего чувства тревоги.

Она поняла, что дрожит сильнее, и, как была, в штанах и гимнастерке, повалилась на подушки и с головой укрылась одеялом. Казалось, что холод ест ее изнутри, что она промерзла до самых косточек и никогда уже не сможет почувствовать тепла. Ее колотило, и в мутной тяжелой дреме она пыталась зарыться все глубже и глубже в одеяло. Сон то приходил, то отступал вновь, мучая ее видениями леса, вулканов и озера, покрытого льдом. Медведь в этот раз стоял совсем близко, но не мог дотянуться до нее своей громадной когтистой лапой, а за спиной кто-то приближался. Дышал в спину то жарким, то ледяным дыханием. И она все падала и падала. Раз за разом погружалась в темную холодную бездну, задыхаясь и чувствуя, как нечто тянется к ее ногам из непроглядных глубин.

В очередной раз вынырнув из воды, она закашлялась и открыла глаза. Сон оставил ее полностью, и девушка обнаружила, что лежит на полу, кутаясь в негреющее одеяло. Она часто заморгала, пытаясь прийти в себя. Что за лютый холод?! Евгения чуть приподнялась на локте и изумленно застыла.

Комната была темна, треск огня в печи был не слышен, и по доскам пола по-звериному крался мороз из приоткрытой двери. Порог уже покрылся тонким ледком и чуть запорошился снегом, и через узкую щель проглядывала чернота зимней ночи. Девушка села, с трудом двигая окоченевшими ногами. Ей вдруг показалось, что на той стороне кто-то стоит и в приоткрытую дверь вот-вот заглянет чей-то глаз или схватится за дверной косяк когтистая лапа. Страх сжал ей горло так, что она даже не могла закричать и позвать на помощь. И тут ее осенило: дверь-то они заперли изнутри!

Девушка вскочила и метнулась в каморку мага. Но когда приоткрыла дверь, лишь еще больше испугалась. Александр безмятежно посапывал во сне. Волосы его смялись и влажными прядками упали на лоб, рот приоткрылся, а руки раскинулись по сторонам. Картина эта была до того мирной, что девушка даже немного успокоилась. Но стоило снова глянуть в сторону входной двери, как немой ужас пополз по ее внутренностям. Она же не спит, верно?

Евгения попыталась разбудить мага, позвала его по имени у самого уха и судорожно потрясла за плечо, но тот только тихо пробормотал что-то на корякском и перевернулся на другой бок. Девушка попробовала еще раз. И еще. Но маг не просыпался.

– Чтоб тебя! – выругалась девушка, глядя на спящего. Вот и пришла расплата. Сила всегда берет свое. Отдашь ей слишком много, потом, глядишь, и вовсе не проснешься.

Она оставила свои попытки и вышла в комнату. Тихо подобралась к сушащейся на печи шинели, в которой – благодарение богам! – снова лежал револьвер, вытащила оружие и, осторожно шагая по половицам, подошла к двери. Слышно за ней ничего не было. Девушка легонько толкнула ее вперед, почти что с болью вдыхая острый леденящий воздух. Дверь качнулась, раскрываясь навстречу тьме, но никого за собой не открыла. Евгения выдохнула, опуская револьвер, чуть подождала, прислушиваясь к тишине, и резко захлопнула дверь. Задвинула засов и замерла.

Ничего не менялось. Минуты медленно ползли вперед, и страх понемногу отступал. Девушка вновь разожгла печь, надела сапоги, накинула верхнюю одежду, чтобы согреться, и опустилась в кресло. О том, чтобы снова лечь спать, она не могла даже думать. Судорожно оглядывая комнату в звенящей тишине, девушка пыталась унять дрожь и найти объяснение. Любую разумную версию, которая убедит ее в том, что в доме, кроме них с магом, никого нет. В том, что дверь не могла открыться сама собой. И в том, что маг не обманывает ее, притворяясь крепко спящим. И хотя вечно подозревать его во всем подряд ей уже порядком надоело, она никак не могла избавиться от этой привычки и бесконечного недоверия, которое воспитывала в себе с детства. Да и к тому же, может ли она действительно верить его словам?

Под окном едва слышно хрустнул снег, и девушка, вздрогнув, резко обернулась. На улице мелькнул силуэт. Слишком худой и низенький для взрослого человека.

– Проклятье! – прошипела Евгения и метнулась к выходу.

Быстро вылетев из дома и повернув за угол, она уставилась на все удаляющуюся в лунном свете маленькую фигурку. Фигурку ребенка.

– Эй! – окликнула она, и тот замер. Медленно обернулся. В полутьме лесной опушки лица его было не разглядеть, но черты казались слишком знакомыми. Вроде как на Веньку похож, только помладше. – Возвращайся в дом! – строго велела она, делая шаг в его сторону.

Но мальчик дернулся назад, словно боясь, что его схватят, и ринулся в лес так резво, будто бежал не по сугробам, а по протоптанной дорожке.

– Стой! – крикнула Евгения, надеясь, что сторожа услышат ее крик и побегут следом, и помчалась за мальчиком. – Немедленно вернись!

Ребенок уже скрылся в тени деревьев. Лунный свет сюда падал рваными бликами, и темнота была гуще и плотнее, но девушка еще могла разглядеть удаляющуюся макушку беглеца. Она побежала быстрее, краешком сознания отмечая, что снежный наст тут лежит на удивление плотный и гладкий, и вскоре тоже оказалась в окружении леса. Мальчишка мчался дальше, и Евгении пришлось последовать за ним. Нельзя его упустить! Нельзя позволить ему погибнуть!

Она снова хрипло окликнула его, глотая холодный, обжигающий воздух, но тот даже не обернулся. Он все летел и летел вперед, только пятки черных валенок мелькали на белом снегу. Вскоре она уже задыхалась. В груди горело, под шапкой тек горячий пот, а мышцы ног сводило от напряжения. Револьвер в руке стал казаться тяжелым, тянул ее вниз, но, пусть медленнее, девушка продолжала упорно двигаться вперед.

– Вернись, дурень! – крикнула она, и ее голос одиноко разлетелся по лесу.

Евгения остановилась. Со всех сторон сжималась густая темнота, и только снег поблескивал слабым серебристым светом. Мальчика видно не было. Она огляделась по сторонам, тяжело дыша и прищуриваясь. Голые черные стволы, пушистые колючие ветви, всполошенный позади нее снег. Она нахмурилась и медленно опустила глаза, уже, впрочем, подозревая, что именно там увидит. Цепочка ее неровных следов, а впереди… мягкие покатые бока сугробов. Нетронутые. Необхоженные.

Она судорожно сглотнула и закрутилась вокруг себя. Лес, лес, один лес, и никаких признаков поселка. Деревья стояли неплотно, но даже так за ними ничего было не разглядеть.

– Куда ты меня завел? – прошептала она сама себе, но воздух вдруг вздрогнул от нового неожиданного звука.

Детский заливистый смех прокатился где-то высоко над головой, между верхушками деревьев. Евгения застыла на месте и задрала голову, пытаясь разглядеть его источник. Размытая тень перепрыгнула с одной ветки на другую и тут же растворилась в воздухе.

– Ну конечно, – так же тихо произнесла девушка, – ты дух.

Резкий порыв ветра ударил в лицо, Евгения чуть пошатнулась и отступила. И в тот же миг прямо перед ней возник мальчик. Вскрик застрял у нее где-то в горле, она отошла еще на несколько шагов назад, разглядывая улыбающееся лицо Николки. Так вот почему силуэт показался ей таким знакомым!

– Что… что ты здесь делаешь? – произнесла она, оторопело разглядывая кудрявую макушку, веселые серо-голубые глаза и излишне румяные щеки, словно его одолевала лихорадка. – Почему… Ты не дух? Призрак?

Николка широко улыбнулся, обнажая ровные белоснежные зубы, которых отродясь у него не было. Девушка снова сделала глубокий вдох и удержалась от того, чтобы отступить еще на пару шагов.

– Значит, все-таки дух, – сказала она и сама услышала в своем голосе нотки разочарования.

– Что не так? – обиженно надув губы, спросил тот, и Евгения вздрогнула от этого знакомого, еще излишне высокого голоса. – Как ты догадалась? Непохож? – Он нахмурился, а затем тут же улыбнулся. – А если так?

Белоснежная его кожа пошла черными трупными пятнами, часть лица ввалилась внутрь, обнажая желтоватые кости, а левый глаз выскочил из глазницы и покатился по снегу. Евгения не удержалась и закрыла лицо руками. В нос ей ударил сладковатый мерзкий запах разложения, и желудок тут же болезненно скрутило.

– Прекрати! – выдавила она.

Снова веселый смех. Запахло морозом и смолой, и девушка осторожно отняла руки от лица. Николка вновь выглядел как прежде – улыбающийся мальчишка с озорным блеском в глазах.

– Что тебе от меня надо? – со злостью спросила Евгения, стараясь не вглядываться в знакомые черты слишком жадно. – На кой черт ты завел меня в лес?

– Захотелось, – хихикнул дух.

Девушка сердито сжала кулаки, ощущая в левой руке холодную и тяжелую рукоять револьвера. Разумеется, духа с его помощью не убить, но, когда на твоих пулях вырезана охранная звезда, можно попытаться отогнать любую иномирную сущность. Почти любую.

– Что ты от меня хочешь? – снова спросила она. – С каких это пор духи являются людям по своему желанию?

Едва только произнеся эти слова, Евгения вдруг осознала, что лицо ее не скрывает маска и она еще более уязвима, чем казалось сначала. Стараясь не показать своего страха, девушка медленно подняла револьвер и направила его на духа. Тот недовольно цокнул и покачал головой.

– А мне-то сказали, что ты будешь рада его видеть, – существо указало на свое лицо.

– Но ты не он, – возразила девушка.

– Может быть, может быть… – протянул дух и совсем по-человечески сложил руки на груди. – Но я-то про себя знаю достаточно. А ты про себя знаешь?

Евгения не отвечала. Слова духов зачастую несли слишком много смыслов враз или же переворачивали все с ног на голову.

– Ла-адно уж, не трясись, – махнул тот рукой. – Я к тебе, девочка, с важным визитом.

Было довольно странно слышать «девочка» от ухмыляющегося мальчишки, но темный взгляд духа был таким тяжелым и пронизывающим, что казалось, будто на тебя глядит тысячелетний старик.

– Что ты хочешь? – в очередной раз повторила Евгения, чувствуя, как от напряжения сводит поднятую руку. Ей казалось, что по сторонам собираются густые тени, но никак не могла оторвать взгляда от неморгающих глаз напротив.

– Я несу тебе Его слово, – голос духа изменился. Он зазвучал ниже и тише, напоминая зов из океанских глубин. – Он велит тебе обернуться. Он велит тебе подниматься. Он велит тебе пролить кровь.

Слова гудели у девушки в голове, падая в сознание гигантскими булыжниками. Они звучали иначе, чем обычная речь. С каждым новым предложением девушке казалось, что ее тело оплетают прочные цепи, чьи концы тянутся за сотни и сотни миль вдаль и… вверх. На лице ее выступила испарина, револьвер выпал из рук, а ноги подогнулись. Евгения рухнула на колени, чувствуя, как невидимая тяжесть придавливает ее к земле. «Словно во сне», – мелькнула в голове быстрая мысль. Виски сдавило, под носом почувствовалась теплая влага, и девушка смахнула пальцами вытекающую оттуда кровь.

– Вот и все, – весело добавил дух, и неприятные ощущения тут же исчезли. Евгения с хрипом втянула воздух и подняла на мальчишку озадаченный взгляд.

– Я не поняла ничего из твоих слов.

– Не удивлен, – хмыкнул дух, – вы существа не слишком сообразительные. Ему потребовалось много времени, чтобы упростить свою весть. Скажи я тебе другие слова, твоя бедная головушка лопнула бы, как спелый арбуз, – он хищно улыбнулся и присел на корточки, заглядывая ей в глаза. – Но поймешь ты весть или нет, не моя забота. Так что уж постарайся, не то можешь заболеть… а то и помереть совсем. Такие послания бесследно не проходят.

Мысли у Евгении путались. Ни о каких словах, несущих болезни или даже смерть, она никогда и не слышала.

– Но почему ты позвал меня сюда? – спросила она, хватаясь хоть за одну понятную и четкую мысль.

Дух захохотал, неестественно сильно откинув голову назад, так что макушка легонько касалась его пяток.

– А ты хотела, чтобы вся деревня померла, что ли? – спросил он, отсмеявшись и вернув голову на место. – Весть дана тебе, да отпадут чужие любопытные уши, коли решат перехватить Его слово. Если, конечно, уши у них есть, – дух снова улыбнулся, и на лице его проступило самодовольное выражение. – Уж побережем других людишек. Им и без того недолго осталось…

– О чем ты? – тут же вскинулась Евгения, с трудом поднимаясь на ноги. Дух остался сидеть на корточках, вот только голова его все так же оставалась вровень с лицом девушки. Она кинула быстрый взгляд на его ужасающе длинные согнутые ноги и поскорее вновь подняла глаза к лицу. – Почему им недолго осталось?

Дух невинно развел руками:

– Земля слухами полнится. Да и мертвецы последнее время излишне болтливы стали. И глазасты больно.

Евгения гневно поджала губы. Почему эти духи не могут говорить прямо? Она уже хотела повторить свой вопрос, но дух вдруг нахмурился, оглянулся и после нескольких мгновений тишины обернулся к девушке.

– Надеюсь, обратно ты побежишь бодрее, чем бежала за мной.

– Что случилось? – Она с тревогой глянула за его плечо.

– Чужие уши, – ответил тот, больше не улыбаясь. – И голодные рты.

Силуэт его подернулся дымкой и стал быстро растворятся в воздухе.

– Удачи! – тихо прошептал голос Николки, и девушка, подхватив револьвер, ринулась прочь.

Она не задумывалась над тем, кто или, вернее, что пряталось в лесу, и лишь неслась обратно к деревне по собственным следам. В лесу было тихо. Все словно замерло в тревожном ожидании. А потом позади нее послышалась тяжелая поступь. Кто-то скакал по снегу следом за ней, не рыча, не хрипя, не издавая более ни звука. Только бух, бух, бух – слышалось за спиной.

Евгения не оборачивалась. Ее и без того сжимал холодящий ужас, так что посмотреть на своего преследователя казалось смерти подобно. Звук приближался, а поселок все никак не показывался среди деревьев. Несколько раз она думала остановиться и выстрелить, но боялась, что заминка будет стоить ей жизни. А потому бежала, выкидывая из головы все лишние мысли и думая только о нескончаемой дорожке впереди.

Ее настигали. Евгения поняла это, когда заметила сбоку два ярких кровавых огонька и услышала, как новый прыжок неведомой твари раздается в пугающей близости. «Глаза! – ударило в голове. – Огоньки – это глаза!» Внезапная догадка нисколько ей не помогла, а только больше напугала. Сердце ухнуло вниз, она рванула еще быстрее, но снег тормозил ее и будто хватал за ноги.

Ослепительный бело-зеленый свет ударил девушке в лицо, и она невольно затормозила, прикрывая лицо руками. За спиной что-то яростно взвыло, напоминая звериный рев, и отпрянуло назад. Евгения почувствовала это движение спиной и ужаснулась оттого, каким близким оно оказалось. Свет смягчился, и в нескольких шагах впереди девушка увидела волка. Стоя на задних лапах, тот вытягивался ввысь, истончаясь и вырастая все выше и выше, превращаясь в длинную полосу северного сияния.

Волк опустил длинную морду, его золотой взгляд вцепился в девушку крепче острых клыков и незримыми путами потянул к себе. Даже спустя годы она не смогла бы сказать, двигались ли то ее ноги или же они безвольно волоклись по снегу. Зверь почти растворился в сиянии, и девушку толкнуло в его нутро. Она вскрикнула, прикрывшись руками, тело швырнуло вперед, словно чьим-то мощным ударом, и она кубарем покатилась по снегу. Боль прокатилась от головы до пят, за воротом собрался снег, а лицо обожгло холодом. Евгения вскочила на ноги. Никакого сияния больше не было, ночь была темна и тиха, но впереди вырисовывался темный силуэт дома мага. Сбитая с толку, напуганная и уставшая, она заозиралась по сторонам. Волка нет, твари нет, дом впереди есть. Она мотнула головой, пытаясь прийти в себя. Произошедшее слилось в размытые яркие пятна, ноги тряслись, и голова кружилась так, словно ее долго раскручивали на карусели.

Где-то в лесу раздался подозрительный звук, и Евгения едва ли не силой заставила себя снова двинуться вперед. Тело ее мотало в разные стороны, в глазах расплывалось, и она не столько бежала, сколько брела, раскачиваясь как заправский пьяница. Снова тяжелая поступь позади, недовольное пыхтение, злобное и нетерпеливое.

Дорожка к дому, мимо темного окна, к приоткрытой двери. Евгения ввалилась в дом, тяжело дыша, и потянула дверь за собой. Ей оставалось всего мгновение, чтобы захлопнуть дверь полностью, когда корявая когтистая лапа вдруг ухватилась с той стороны.

– Нет! – выкрикнула девушка, цепляясь руками за железную ручку и пытаясь тянуть дверь на себя.

Звук, похожий на медвежий рык и волчий вой одновременно, раздался снаружи, и желтоватые когти с силой вонзились в дерево.

– Саша! – в ужасе закричала девушка, упираясь одной ногой в дверной косяк. – Проснись же, черт тебя подери!

Лапа твари проскользнула дальше, и в проеме показалось черное облезлое тело, а за ним мелькнул и полный жажды и ярости красный глаз. Евгения потянула на себя изо всех сил, дерево заскрипело, будто готово было разломиться пополам, и дверь открылась еще шире.

– Помоги мне! – собирая остатки сил, крикнула девушка.

В проем пробралась вытянутая звериная пасть, из которой на пол закапала зеленоватая вонючая жижа. Она исходила горячим паром и источала резкую гнилостную вонь.

– Что за мерзость!

Недовольный голос, раздавшийся позади, едва не заставил девушку разжать пальцы от радости.

– Все-таки сподобился прийти на помощь? – выдавила она, скрежеща зубами от натуги. – Можешь… не торопиться… Все идет отлично!

Маг спокойно подошел к двери, бросил кислый взгляд на пятна жижи и рвущуюся внутрь морду и, посмотрев на девушку, спросил:

– Вершки или корешки?

– Что? – выдохнула она, понимая, что пальцы вот-вот соскользнут с ручки.

Александр пожал плечами:

– Значит, на мой выбор. А теперь отпускай.

– Совсем сдурел? – крикнула она в ужасе.

– Да брось, – устало выдохнул маг. – Я не дам ему тебя сожрать. Уж точно не в моем доме. Отпускай. А то у тебя лицо уже до того красное, что мне даже неловко.

Она фыркнула, поставила ногу на пол, но сразу отпустить дверь не решилась. Тяжело вздохнула, посмотрела на мага и спросила:

– Готов?

Тот с легкой улыбкой махнул длинным ножом, серебристое лезвие особенно ярко мелькнуло в полутьме комнаты, и девушка разомкнула пальцы. Она едва успела отскочить, как дверь рванула в сторону, темное облезлое существо с диким визгом прыгнуло внутрь, мелькнуло серебро ножа, и все замерло.

Тварь застыла, не окончив прыжок, красные глаза закатились, и голова съехала с тонкой жилистой шеи, глухо ударившись об пол.

– Мерзость! – повторил маг.