Инаугурация пришлась на майский понедельник, было уже довольно тепло, и перед Верховной Радой собрался народ в футболках и солнцезащитных очках; все размахивали украинскими флагами и смотрели церемонию на огромных экранах. Внутри, под стеклянным куполом зала заседаний, разместились сотни депутатов, дипломатов и делегатов со всего мира. Родители Зеленского в президентской ложе сияли от гордости, Римма в нарядном розовом костюме сидела в одном ряду с предшественниками сына, строгими мужчинами, которые проходили этот ритуал раньше. Здесь был отец-основатель — Леонид Кравчук, бывший пропагандист советской Коммунистической партии, который в 1991 году добился для Украины свободы и настолько твердо верил в мирное будущее, что добровольно отказался от украинского ядерного арсенала, третьего по величине в мире на тот момент. Рядом с Кравчуком сидел похожий на эльфа Леонид Кучма, который правил Украиной во времена бандитского капитализма и держался за власть даже после публичных обвинений в организации убийства журналиста. Дальше шёл Виктор Ющенко, статный и отстранённый, с лицом, изуродованным ядом, который едва не лишил его жизни во время революции, принесшей ему президентское кресло.

Чему мог научиться Зеленский у этих мужчин, если не уроку токсичности власти — того, как она перемалывает, порочит доброе имя, предлагает сделки и авантюры, которые в итоге тебя побеждают? Во время своей предвыборной кампании он проявлял к таким политикам откровенное презрение и не собирался подражать их стилю управления или даже искать их советов.

— За кулисами они все друзья друг с другом, — рассказывал мне Зеленский. — А когда выходят на арену — превращаются в гладиаторов.

Он не хотел быть таким лидером.

— Мне не интересно быть их другом. У меня уже море друзей.

Многие из них в тот день пришли в Верховную Раду, чтобы увидеть, как Зеленский возьмёт в руку церемониальную булаву — символ украинского президентства. Некоторым из них предстояла работа в его администрации: комики и сценаристы, актёры и пиарщики превращались в технократов и политиков. Зеленский обещал, что они будут работать иначе. Команда будет моложе. Приоритеты — новыми.

— Наше самое первое задание, — сказал он в инаугурационной речи, — прекращение огня на Донбассе.

Эта фраза должна была вызвать больше аплодисментов. После пяти лет войны с Россией и её марионетками киевская политическая элита не была готова к прекращению огня. Боялась, что это обойдётся Украине слишком дорого. Зеленский не обращал внимания.

— Меня часто спрашивали: а на что вы готовы ради прекращения огня? Странный вопрос. А на что готовы вы ради жизни близких вам людей? Могу заверить — ради того, чтобы наши герои больше не погибали, я готов на всё.

Прежде всего Зеленский хотел добиться освобождения украинских военнослужащих из плена. Также хотел устранить политиков, которые позволили войне затянуться на полдесятилетия. В обращении он потребовал от парламента освободить министра обороны и главу Службы безопасности Украины. Сразу после этого объявил о роспуске Верховной Рады. Новые выборы должны были состояться через два месяца.

Так Зеленский очертил повестку для первой части своего президентства: мир любой ценой и полное обновление власти. В следующие месяцы рейтинги поддержки Зеленского были астрономическими, по некоторым опросам достигали 80 %[140]. Подавляющее большинство украинцев хотело, чтобы лидеры страны добивались мира с Россией[141].

Следовательно, повестка Зеленского определялась не только пацифизмом. Это была также определённая форма популизма, и президент должен был показать результаты.

Одной из ключевых фигур для реализации этой повестки Зеленский назначил Андрея Ермака, кинопродюсера и бывшего юриста студии «Квартал 95». В новой администрации Ермак будет курировать международные дела, в частности, отношения с американцами и европейцами — и любые мирные переговоры с россиянами. До внеочередных парламентских выборов его работа также заключалась в организации обмена военнопленными.

Сначала команде нужно было обустроиться в новом офисе, и тут начались проблемы. Антураж Зеленскому и его окружению не нравился. Резиденция на Банковой имела одновременно потрёпанный и роскошный вид, портьеры были пропитаны духом прошлых администраций, от привычек которых Зеленский обещал избавиться. Он с удивлением узнал, что его новые кабинеты спроектированы с тайным лифтом. Единственное назначение лифта, поведал мне Зеленский, заключалось в том, чтобы незаметно доставлять сюда взятки.

— Серьёзно? — переспросил я. — Чемоданы с деньгами?

— Будем считать это слухами, — улыбнулся он. — Чтобы я никого не обидел.

С первых дней его команда начала искать альтернативные места для размещения администрации. Один из вариантов обнаружили всего в нескольких кварталах от Банковой — просторное выставочное здание под названием Украинский Дом на Европейской площади. Хотели его отремонтировать и превратить в футуристически-фантастическое пространство. Андрей Ермак рассказал мне, что хотел взять за образец штаб-квартиру Apple в Силиконовой долине. Однако на пути встали протоколы безопасности. Оборудовать новый офис линиями защищённой связи было бы дорого и сложно. Ещё проблема с бункером. Президентская охрана настойчиво утверждала, что обеспечит всё необходимое в случае войны или другой катастрофы. Зеленский с командой считали бункер бессмысленным. Впервые они спустились в туннели той же весной, и это напоминало путешествие в прошлое, возвращение к ядерной гонке и паранойе другой эпохи.

— Такая была советская история, — рассказывал мне свои впечатления от визита в бункер Ермак. — Я думал, что это всё никогда не пригодится. Построили бункер. Ладно. Только зачем?

В конце концов, в споре победили бухгалтеры и охрана. Стоимость и риски переезда Зеленского в новое здание были слишком высоки.

— Здесь невозможно, — жаловался он группе журналистов, которым устроил экскурсию по Банковой. — Это доводит меня до бешенства[142].

Старые жёлтые телефоны — словно музейные экспонаты; хрустальные торшеры едва не до потолка, гобелены с охотниками и их добычей, массивные деревянные столы с ножками в виде тигровой лапы с когтями — всё это совсем не соответствовало образу, к которому стремился Зеленский. Всё же журналисты радовались видеть его в этих кабинетах. Пусть место выглядело старым, зато его жители были новыми.

Некоторое время пресса раздувала историю комика-Золушки, пришедшего к власти. Однако медовый месяц Зеленского с медиа длился недолго. В день инаугурации, 20 мая 2019 года, закон обязал его задекларировать своё имущество, и это вызвало оживлённые дебаты. Все знали, что в шоу-бизнесе Зеленский заработал немалые состояния, но детали обеспечили журналистам интересные заголовки. Помимо семейной летней квартиры в Крыму, президент имел квартиру в Лондоне, которую сдавал в аренду; дом в Италии, коллекцию люксовых часов и несколько офшорных компаний. Ведущие украинские СМИ подробно освещали эти откровения[143], в том числе факт, что президентское имущество в Крыму — пентхаус с тремя спальнями — семья приобрела по цене значительно ниже рыночной[144].

Зеленский защищал условия покупки, но критики воспользовались ситуацией и начали говорить, что он такой же коррумпированный и оторванный от народа, как и его предшественники. Больше всего нападал на Зеленского телеканал Порошенко, который сам был миллиардером. Из-за поражения на выборах он затаил злость. Оказавшись среди лидеров парламентской оппозиции, бывший президент начал подрывать авторитет преемника при каждой возможности.

Новую администрацию это не должно было удивлять. Тем не менее с первых дней на посту Зеленский демонстрировал болезненную чувствительность к критике. Старые друзья знали, что он страдает актёрской болезнью — постоянной потребностью нравиться и получать аплодисменты. Однако надеялись, что после перехода в политику Зеленский обрастёт толстой кожей, ведь здесь соперники точно не пощадят его чувств. Руководитель администрации Андрей Богдан вскоре понял, как важно не подпускать президента к его страницам в соцсетях. Даже комментарии незнакомцев могли расстроить Зеленского.

— Какой-то неизвестный, с фейковым аккаунтом, а президент из-за этого теряет сон. Дрожит. Ему звонит мама, — рассказывал мне Богдан. — Люди в политике к такому привыкают и не превращают в трагедию. Обычная часть политического процесса. Однако для него это была трагедия, личная обида.

Жена Зеленского также страдала от нападок на их семью в прессе и на телевидении. Она не привыкла к пристальному вниманию. Летний пентхаус в Крыму был зарегистрирован на имя Елены, поэтому она оказалась в центре скандала. Стоило ей появиться на публике, как бульварные издания начинали подробно разбирать, во что первая леди была одета и как держалась.

— Напряжение непрерывное, — говорила она мне.

То, что писали о ней и муже в блогах, угнетало, но и игнорировать эти посты было трудно.

— Я переживала, когда ему досаждали, критиковали. Хочется ответить, но понимаешь, что даже пробовать бессмысленно.

Зная о чрезмерной ранимости мужа, Елена обычно не давала ему советов и не обсуждала с ним работу.

— Лучше, чтобы я его не ругала, — сказала она в одном из своих ранних телевизионных интервью в роли первой леди. — У него потом плохое настроение[145].

Попробовав когда-то отговорить мужа от участия в выборах, теперь Елена вместе с ним и детьми оказалась в ловушке президентского пузыря. Попыталась освободиться из него, цепляясь за привычную жизнь сценаристки комедий, и первые месяцы каденции Зеленского проводила больше времени в офисе их продюсерской компании, студии «Квартал 95», чем в президентской администрации. Один из помощников Зеленского помнит, как попросил первую леди приехать на Банковую и из вежливости встретить иностранного гостя. Президент не мог сделать это лично, так как его вызывали по официальным делам. Елена отказалась.

— Была занята, писала сценарий, — сказал мне помощник.

Последние пятнадцать лет главным продуктом «Квартала» была политическая сатира, а теперь Елене было некомфортно писать в этом жанре. Это означало бы высмеивать себя, мужа, друзей, которые теперь работали в администрации или заседали в парламенте. Комедийное шоу «Вечерний квартал» высмеивало всех президентов в истории Украины, однако Елена чувствовала, что, шутя над Зеленским, сценаристы себя сдерживают. Это её огорчало.

— Трудно быть безжалостным, когда шутите о друге, — рассказывала она мне. — Мы не хотели потерять свою репутацию людей, которые всегда говорят правду о политиках, но держать необходимую дистанцию сложно.

Одному из актёров «Вечернего квартала» удалось сделать пародию на Зеленского, которая показалась Елене довольно смешной, но недостаточно жёсткой. Чтобы избежать конфликтов с коллегами по этим вопросам гордости и политики, честности и дружбы, Елена решила прекратить писать для «Вечернего квартала», а вместо этого работать над другими проектами старой студии Зеленского. Своё имя в программах и фильмах не ставила — не хотела, чтобы зрители и критики смотрели на продукцию студии сквозь политические линзы и искали скрытые смыслы в сценах и номерах, написанных женой президента.

Зеленский хорошо понимал, что тащить Елену в центр внимания не стоит.

— Сначала муж совсем не заставлял меня обязательно что-то делать как первая леди. Мне сказали: можешь заниматься своими делами, жить собственной жизнью, никому не нужно тебя видеть.

Со временем она согласилась понемногу вживаться в роль — если сможет делать это по-своему, а не под давлением условностей и протоколов.

— Я сразу поняла, что не буду просто аксессуаром на его выступлениях и встречах, стоящим рядом и улыбающимся, — говорила мне Елена. — Этого я делать не хотела.

Однако этого часто требовала её роль. В июне Елена сопровождала Зеленского в Париж, в одной из его первых заграничных поездок после избрания, и позировала с мужем для фотографий, стояла рядом и улыбалась во время официального приёма в Елисейском дворце. Даже если манерность действия Елену раздражала, некоторые элементы пышной церемонии воспринимались удивительными и чарующими: военный оркестр, играющий в честь гостей, церемониальные гвардейцы, маршировавшие в шляпах с воткнутым в них красным пером. Кому ещё дано увидеть Париж вот так?

Первая леди Франции Брижит Макрон пригласила Елену Зеленскую на неофициальную встречу и помогла понять, чего они могут достичь. Супруги европейских лидеров редко имеют официальный титул или обязанности, а их функции, как правило, плохо определены. Во Франции, после того как в 2017 году пост занял Эмманюэль Макрон, это изменилось. Жена Макрона получила официальный статус в администрации, со своим штатом, бюджетом и офисом. Елена взяла на вооружение такой подход и, при поддержке Зеленского, протолкнула такие же изменения на Банковой, создав Офис первой леди — отдельное учреждение с собственными ресурсами. Новый статус помог освободиться от функции, которую первая леди называла «декоративной» — «выглядеть красиво на заднем плане». Елене всё ещё было непривычно и несколько унизительно занимать роль, которая вытекает не из её достижений, а из достижений мужа. Тем не менее, получив такой шанс, Елена Зеленская хотела использовать его как можно лучше.

* * *

Для президента Зеленского поездка в Париж стала запасным вариантом. Основным приоритетом в планах на первый год каденции была организация визита в Соединённые Штаты — важнейшего союзника Украины. Команда президента планировала масштабное турне: не только традиционные остановки в Нью-Йорке и Вашингтоне, но и поездку по Техасу и Калифорнии, чтобы обсудить сотрудничество в энергетическом и технологическом секторах. Зеленскому нужно было показать, что под его руководством союз с США только укрепляется. Вооружённые силы Украины полагались на помощь США, и любая слабина в поддержке могла бы спровоцировать Россию на более агрессивные действия на Донбассе. Поездка в США означала не просто удовлетворение амбиций Зеленского — от неё зависела жизнь украинских военных и успех его мирного плана.

Помощники считали, что организовать поездку будет несложно. Президент Трамп, занимавший пост третий год, в ночь украинских выборов позвонил Зеленскому, поздравил его и пригласил в Вашингтон. На инаугурацию прибыли посланники Трампа с письменным приглашением посетить Белый дом. Украинцы восприняли это серьёзно. Однако каждый раз, когда пытались согласовать дату, американцы затягивали процесс.

— Это просто смешно, — говорил президентский советник Игорь Новиков, участвовавший в организации поездки. — Здесь явно что-то не так.

Никто в команде, и особенно Зеленский, не замечал, что назревает скандал, который через семь месяцев приведёт к импичменту президента США. В первые недели на посту они почти не занимались внешней политикой, были слишком заняты формированием правительства и пониманием, как управлять страной.

— Это был сплошной хаос, — вспоминал Новиков, молодой ИТ-бизнесмен и мотивационный спикер, который тогда попал в президентскую администрацию.

По его словам, процесс проведения собеседований и найма персонала напоминал «очень уникальный эксперимент с политическим краудсорсингом».

— Креативный и очень калифорнийский подход, я бы сказал.

На практике это часто означало, что друзей и коллег президента продвигали на должности, для которых они почти или совсем не имели опыта. Новиков был ярким примером. Молодой, любезный, отлично владел английским после учёбы в британском пансионе, он был известен на киевской ИТ-сцене своими семинарами по «футуризму», где рассказывал, как новые технологии изменят человечество. Зеленский посетил одно из его занятий в 2018 году, готовясь к президентским выборам.

— И мы нашли общий язык, — говорил Новиков.

Вскоре он начал консультировать предвыборный штаб по вопросам энергетики и инноваций. После победы окружение Зеленского разрасталось, привлекая разных «серых кардиналов» и приспособленцев.

— Обычное послевыборное окно возможностей: шанс «перепрыгнуть» выше по карьерной лестнице, — объяснял Новиков. — Старые люди, новые люди, новички, коррумпированная элита — все бегали вокруг и пытались урвать свой кусок.

Новиков пытался влиться в коллектив, используя каждую возможность побывать на Банковой. Одним вечером, вскоре после инаугурации, они сидели в кабинете Зеленского и обсуждали, как вести себя с администрацией Трампа и как организовать визит в Белый дом. Новиков удивился, что никто ещё не занялся этим. Зеленский спросил:

— Хочешь этим заняться?

Ответ последовал сразу: почему бы и нет? Если комик смог стать президентом, технологический гуру сможет разобраться с американцами. После встречи Новиков сел в авто и открыл на телефоне браузер, набрав в поиске: «политическая система США».

— Я начал изучать самостоятельно, — вспоминал он. — Запутанные механизмы, по которым на самом деле работает Америка.

Осведомлённость Зеленского в этом вопросе была не намного лучше. Как-то во время предвыборной кампании будущий президент попросил меня просветить его о характере Дональда Трампа, словно каждый американский журналист имел какое-то особое представление.

— Какой он? — интересовался Зеленский. — Нормальный парень?

Меня это поразило. Даже элементарного знакомства с заявлениями Трампа было бы достаточно, чтобы понять его отношение к Украине. С самого начала своей каденции в 2017 году Трамп восхищался Путиным и обесценивал НАТО. Повторял тезис Путина о том, что в президентские выборы 2016 года вмешивались украинские политики, а не российские шпионы. Поддерживал российские утверждения о Крыме, заявляя, что полуостров принадлежит России, потому что большинство его жителей говорит по-русски. Зеленский видел эти сюжеты в новостях, но, похоже, не переживал. Он верил, что их с Трампом схожесть — общее прошлое как телезвёзд и статус аутсайдеров в политике — позволит лишь шуткой и улыбкой изменить мнение Трампа об украинцах. Зеленский не осознавал, во что он ввязывается.

* * *

Тем временем в Белом доме для группы советников Трампа, во главе с его личным адвокатом Руди Джулиани, Украина уже стала фикс-идеей. Джулиани был уверен, что Украина — ключ к переизбранию Трампа в 2020 году, и с определённой точки зрения адвокат был прав. Главным соперником на выборах 2020 года будет Джо Байден, и каждый, кто внимательно следил за карьерой Байдена, понимал: Украина — одно из его уязвимых мест.

На посту вице-президента Байден ставил себе целью помочь Украине защититься от вторжения России в Крым и на Донбасс. От имени администрации Обамы он контролировал миллиарды долларов финансовой и военной помощи Украине. Подталкивал правительство Петра Порошенко бороться с коррупцией, укреплять общественные институты и назначать чиновников, которых США считали неподкупными и компетентными. В то же время сын Байдена, Хантер, начал работать в украинском энергетическом секторе — печально известном болоте коррупции и злоупотреблений. Весной 2014 года Хантер Байден согласился на высокооплачиваемое место в совете директоров украинской газодобывающей компании «Бурисма». Сделка бросала на Байденов ужасную тень, так как выглядела как классический случай злоупотребления влиянием. Даже если Джо Байден никоим образом не помогал «Бурисме», должность его сына в совете директоров подвергала обоих обвинениям в коррупции. Так что вопрос, когда именно Трамп и Джулиани воспользуются этой уязвимостью, был лишь вопросом времени. В 2018 году, готовясь противостоять Джо Байдену на президентских выборах, Трамп с командой начали искать компромат на Байденов в Украине.

Главной целью Трампа было добиться от власти в Киеве расследования деятельности Хантера Байдена по коррупции, и Джулиани чётко выразил это требование в телефонном разговоре с Андреем Ермаком.

— Пусть расследование продолжается, — сказал он по телефону 22 июля 2019 года. — Найдите кого-нибудь, кто займётся расследованием, честного человека, который не испугается, тогда мы сможем получить все факты[146].

Ермак согласился сотрудничать. Взамен лишь попросил Джулиани помочь назначить дату визита Зеленского в Белый дом. Однако тон беседы обеспокоил украинцев. По словам Новикова, который слушал и записывал разговор, Джулиани говорил как бандит — особенно когда передавал предупреждение Зеленскому «остерегаться».

Три дня спустя президент Трамп в телефонном разговоре с Зеленским выбрал почти такой же тон. После нескольких любезностей намекнул, что дальнейшая помощь США Украине будет зависеть от готовности Зеленского оказать американцам услугу. Упомянул Хантера Байдена и «Бурисму» и призвал расследовать дело.

— О сыне Байдена много чего говорят, — сказал он по телефону. — Мне это кажется ужасным.[147].

Зеленский согласился. Он, казалось, готов был подыграть, по крайней мере, когда речь шла о назначении прокурора, который должен был изучить вопросы, поднятые Трампом.

— Позаботимся об этом, — заверил Зеленский. — Будем работать над расследованием дела.

Осенью того же года стенограмма этого разговора, предоставленная Белым домом, станет «доказательством А» в деле об отстранении Трампа с поста. Однако тогда, летом, Зеленский считал телефонный разговор достижением.

— После него все даже радовались, — поделился со мной Новиков.

В конце общения Трамп пообещал назначить дату визита в Белый дом, что для украинцев оставалось приоритетом. Праздновать Зеленский с помощниками пошёл в другую комнату прямо в резиденции. Официант принёс мороженое, предложил на выбор шоколадное или ванильное. И все стали мечтать о большой поездке в Америку, которая наконец казалась реальной.

* * *

К тому времени необходимость удовлетворить требование Трампа не воспринимали как большую проблему. Принципиально Зеленский не возражал против расследования дела «Бурисмы». Одна из крупнейших газодобывающих компаний в Украине часто попадала в коррупционные скандалы. Основателем и конечным бенефициаром был бывший министр режима Януковича, и его не раз подозревали в использовании своего влияния для получения прав на бурение и концессий от правительства. Украина могла бы расследовать деятельность компании, не втягивая Хантера Байдена. Однако даже так существовал риск, что Украину втянут во внутреннюю политику США. Тогдашний старший дипломатический представитель США в Киеве Уильям Тейлор предупреждал Зеленского от этого шага.

— Я повторял снова и снова, что им не стоит вмешиваться в нашу политику, — рассказывал мне Тейлор. — Для Киева это бессмысленно.

Зеленский согласился, и его команда начала тянуть время. Когда от них требовали заявления относительно расследования, они выражались туманно, обещали бороться с коррупцией в широком смысле, не называя конкретных подозреваемых. Одним августовским вечером Новиков поднялся в офис Зеленского на четвёртом этаже, чтобы обсудить черновик заявления о расследовании — и увидел президента в жалком состоянии. Не прошло и трёх месяцев каденции, а он уже выглядел изнурённым, словно требования и опасности этой должности высосали из него все силы. Глянув на заявление, Зеленский искривился и спросил:

— Действительно должны это делать?

В черновике не упоминались ни Хантер Байден, ни «Бурисма», и Новиков заверил шефа, что с такими недомолвками никто не обвинит Киев во вмешательстве в американскую политику.

— Боже упаси упоминать «Бурисму», — вспоминает Новиков ответ Зеленского. — Это наш туз в рукаве, сыграем его только тогда, когда уже не будет других карт.

Скоро варианты закончились. Издание Politico опубликовало 28 августа 2019 года новость о том, что Трамп заблокировал 250 миллионов долларов военной помощи Украине. Теперь для Зеленского на кону стояло гораздо выше, чем любой визит в Белый дом. Трамп решил оставить Украину на милость России, отрезав от необходимой для защиты помощи. Команда Зеленского больше не могла тянуть время и уклоняться, они решили объявить о расследовании, которое требовал Трамп, во время интервью CNN. Однако их остановил поток новостей, хлынувший в ту неделю из Вашингтона. Лидеров Конгресса возмутило решение Трампа заблокировать помощь. Информатор из Белого дома написал жалобу, в которой обвинил Трампа в принуждении Зеленского к предоставлению политических услуг. Разблокировать пакет помощи Трампа призвали даже его сторонники на Капитолийском холме. А также — высокопоставленные чиновники администрации. В итоге, 11 сентября он уступил. Администрация Трампа разблокировала помощь Украине, и команда Зеленского немедленно отменила интервью CNN. Однако кризис был далеко не завершён.

Двадцать четвёртого сентября руководство Демократической партии в Палате представителей начало формальное расследование по импичменту Трампа из-за его отношения к Украине. В тот же день Зеленский с ближайшим окружением прибыли с первым официальным визитом в США, хотя и не на тех условиях, которые себе представляли. Целью поездки было участие в Генеральной Ассамблее ООН, где Зеленский впервые встретится со многими коллегами, в том числе с Трампом. Зеленский также должен был произнести первую большую речь за своё президентство на самой большой международной сцене. Однако все эти планы омрачал скандал с импичментом.

Когда Зеленский с сопровождением приземлился в Нью-Йорке, история про Трампа и Украину была в новостях на всех каналах. В аэропорту и в вестибюле отеля на Зеленского с каждого телевизионного экрана смотрело собственное лицо, его изображали жертвой коварного замысла Трампа и Джулиани. Белый дом только что опубликовал стенограмму телефонного разговора Трампа с Зеленским, и СМИ разбирали каждую деталь.

— Это обсуждали со всех сторон, — говорил руководитель администрации Богдан, который помогал организовывать поездку. — Мы понимали, что одно неприятное слово, даже случайное ударение не в том слове, может привести к тотальному кризису для нашей страны.

В таких обстоятельствах Зеленскому, наверное, следовало бы избегать камер. Однако он решил не прятаться. В кулуарах Генеральной Ассамблеи согласился на совместный с Трампом брифинг для прессы. Даже настоял на том, чтобы говорить по-английски, а это почти гарантировало использование одного-двух ошибочных слов. Сидя рядом с человеком, который только что пытался его шантажировать, Зеленский поблагодарил Трампа за приглашение посетить Белый дом. Затем широко улыбнулся и пошутил:

— Кажется, вы забыли сообщить мне дату.

* * *

В конце концов Зеленский так и не дождался встречи с Трампом в Овальном кабинете. Осенью и в начале зимы эпопея импичмента набирала обороты, и Зеленский старался держаться от неё как можно дальше. Однако история разворачивалась неумолимо. Парад свидетелей, среди них многие высокоуважаемые дипломаты и военные ветераны, рассказывал в Конгрессе об интриге, которую плели в Украине Трамп и Джулиани. Каждую деталь телефонного разговора Трампа с Зеленским тщательно изучали. Команде с Банковой наблюдать за этим политическим театром было неприятно, а часто и унизительно. Он стал ускоренным курсом низости американской политики и серьёзным испытанием для международных дел. Богдан описывал мне свои тогдашние ощущения как «холодный душ». Белый дом даже не проконсультировался с украинцами, прежде чем рассекретить стенограмму телефонного разговора между Зеленским и Трампом и направить её прессе.

В последующие недели конфиденциальные сообщения, которые помощники Зеленского отправляли чиновникам США, демонстрировали на экране в зале слушаний на Капитолийском холме и в прямом эфире препарировали по телевидению. Неофициальные разговоры с американскими дипломатами стали предметом ожесточённых предвзятых дебатов. У Ермака это вызывало ярость. Он почти постоянно находился на Банковой, ища пути к миру на Донбассе, а иностранные медиа интересовали лишь его разговор с Джулиани и мнение о «Бурисме» и Хантере Байдене.

— Пока вы это обсуждали, у нас на востоке всё это время гибли на войне люди[148], — сказал мне Ермак в своём кабинете, когда в Вашингтоне продолжались слушания по импичменту.

Кризис в отношениях с США, по словам Ермака, явно играл на руку России. Путин видит, как Киев получает пинка от своего самого могущественного союзника.

— Каждый день это стоит нам человеческих жизней, — говорил Ермак.

Зеленский реагировал иначе. Он не вспыхивал гневом, когда мы обсуждали скандал. Несколько недель президент отклонял мои просьбы об интервью. Давать комментарии во время расследования по импичменту было слишком опасно, ведь в партизанской войне на Капитолийском холме любое слово Зеленского могли использовать как боеприпас. Однако в конце ноября, когда расследование готовилось обнародовать свой окончательный отчёт, Зеленский пригласил меня и ещё нескольких журналистов к себе в кабинет. Мы не виделись со времён предвыборной кампании, и за эти восемь месяцев он постарел и изменился куда сильнее, чем я ожидал. Он не только устал и стал реалистичнее смотреть на всё, но и, похоже, подхватил политическую болезнь, которую когда-то ненавидел и стремился вылечить: цинизм.

— Живу здесь, — начал он, когда мы расселись, — словно в крепости, из которой просто хочу сбежать[149].

Разочарование начиналось с мелочей. Зеленскому не позволяли пользоваться мобильными приложениями для общения с кем угодно. Вместо этого была шеренга жёлтых телефонов, защищённые линии, связывавшие с протокольным отделом, исполнительными помощниками, президентской охраной и остальными бюрократическими подразделениями.

— Когда мы узнали, сколько страна тратит на обслуживание всех этих защищённых линий, я был очень удивлён, — сообщил Зеленский. — Это требует огромного количества человеческих ресурсов.

Президента беспокоило, что на официальных мероприятиях госслужащие открывают двери перед его женой, снимают с неё пальто, надевают на неё пальто.

— Спасибо, — рычал он. — Не беспокойтесь.

Он способен делать это сам. Усвоенные с детства правила поведения постоянно сталкивались с новыми правилами, которые теперь регулировали каждое движение президента, его контакты с людьми. Он их не понимал.

— Все эти протоколы разрушают меня как личность.

То же происходило и с планами, со всеми реформами, которые он задумывал при вступлении в должность. Партия Зеленского получила поразительное большинство голосов в парламенте, однако процесс принятия законов всё равно занимал вечность. Недели дебатов, тысячи поправок, бесконечные споры из-за терминологии и деталей.

— Всем нужно обсуждать всё невероятно долго, — возмущался Зеленский.

Он пытался ускорить процессы, говорил депутатам:

— Работайте! Зашли в зал голосовать — так голосуйте, нравится вам закон или нет.

Напрасно. Правила не поддавались изменениям.

В международных делах система была ещё более хитроумной, и эпопея с импичментом разбила вдребезги веру Зеленского в своих предполагаемых союзников.

— Я не доверяю вообще никому, — признался он. — Скажу честно. Политика — это вам не точная наука. Вот почему в школе я любил математику. В математике всё понятно. Можно решить уравнение с переменной, с одной переменной. Здесь же — одни переменные, среди них и политики нашей страны. Я не знаю этих людей. Не могу понять, из какого теста они слеплены. Вот почему считаю, что доверять нельзя никому. У каждого есть свой интерес.

Трамп с самого начала знал, что Украина воюет с Россией, что украинские солдаты сидят в окопах на Донбассе, находятся под огнём снайперов, спят в грязи. Знал, что люди там гибнут, — и всё равно решил заблокировать военную помощь, необходимую Украине для защиты.

— Я не хочу, чтобы нас воспринимали как попрошаек, — ответил Зеленский на мой вопрос о заблокированной помощи. — Но поймите: мы в состоянии войны. Раз вы наши стратегические партнёры, то вам нечего нам блокировать… Как по мне, речь просто о честности.

Краткая задержка военной помощи сама по себе не нанесла Украине большого ущерба. Однако Трамп нанёс огромный ущерб репутации Украины. Непрекращающиеся разговоры Трампа о коррупции дали понять мировым финансовым институтам, что новое правительство в Киеве — партнёр ненадёжный.

— Более негативного сигнала и представить нельзя, — продолжал Зеленский. — Вроде бы легко сказать, скомпоновать слова в предложение: «Украина — коррумпированная страна». Сказали — и всё. Только на этом дело не заканчивается. Этот сигнал слышат все. Инвесторы, банки, заинтересованные стороны, компании, американские, европейские, компании, имеющие в Украине иностранный капитал. Этот сигнал звучит для них так: «Осторожно, не инвестируйте». Или: «Бегите оттуда».

Не менее вредное послание об Украине получили и политические лидеры мира. Трамп использовал её как пешку, и только сочетание везения и стойкости помогло Зеленскому избежать судьбы трамповского пособника. После такого опыта Зеленский стал иначе воспринимать мир. Он почувствовал, как непросто управлять страной, зажатой между крупными мировыми державами.

— По сути, между империями: Соединёнными Штатами, Россией, Китаем.

Он надеялся заслужить их уважение как равный, а лучшее, на что пока оказался способен, — это маневрировать между ними и не дать себя раздавить. Не о такой роли мечтал Зеленский для себя и своей страны.

— Я бы не хотел, чтобы Украина была фигурой на карте, на шахматной доске крупных мировых игроков, чтобы нас по ней швыряли, использовали как ширму, как средство в сделке, — говорил он. — Хочу, чтобы Украина имела свободу выбора.

Если первые шесть месяцев на должности и научили Зеленского чему-то о мире, то это был урок о том, как легко меняются альянсы.

— Так что на вопрос, кому я доверяю, я дал вам честный ответ: никому.