Политическая элита в Киеве не собиралась воспринимать Зеленского всерьёз, по крайней мере сначала. Действующий президент Петр Порошенко отмахнулся от нового соперника как от клоуна и новичка. Отказывался верить, что в разгар войны с Россией Украина изберёт главнокомандующим комика. В начале 2019 года, с приближением выборов, линия фронта на востоке была почти неподвижна. Однако эпизодические обстрелы и нападения снайперов случались, и количество погибших росло еженедельно. Более десяти тысяч человек погибли за первые четыре года боев, и более миллиона были вынуждены покинуть свои дома. С 2014 года экономика сократилась почти наполовину, главным образом из-за расходов на войну. Национальная валюта значительно упала в цене — и так и не восстановилась. Вряд ли можно было обвинять Порошенко в экономических проблемах, вызванных войной, но это оставляло ему мало шансов на переизбрание.
Его лозунг — «Армия. Язык. Вера» — символизировал резкий сдвиг Порошенко вправо с приближением выборов. Он позиционировал себя как президента военного времени, единственного, кому хватит характера вытеснить русских. Требовал новых ограничений для русского языка и призывал военных наступать на позиции россиян, даже когда это не имело стратегического смысла. Кроме того, начал прилагать усилия, чтобы лишить Русскую православную церковь её земель и положения в Украине — процесс, который Зеленский продолжит после полномасштабного вторжения России.
Одной из самых сложных проблем Украины в конце каденции Порошенко стала дипломатия. Чтобы помочь Украине защитить себя, США и Европа предоставляли скромное количество оружия, программы военной подготовки и миллиарды долларов в виде займов и финансовой помощи. Однако в узком кругу западные дипломаты уже давно начали говорить о своей «усталости от Украины», о всё более сильном ощущении того, что эта страна — безнадежное дело, слишком коррумпированная и дисфункциональная, чтобы её спасти из лап России. После падения старого режима коррупция не уменьшилась. В некотором смысле даже увеличилась. Зафиксировано, как один из главных прокуроров страны времен Порошенко советовал фигурантам коррупционных расследований, как им избежать наказания[129]. Другой чиновник, близкий к Порошенко, был замешан в схеме, по которой контрабандная военная техника из России продавалась с наценкой Вооружённым силам Украины[130].
Доказательств прямой причастности Порошенко к этим скандалам не было, и его союзники отвергали предположения о коррупции. Однако во время визитов Порошенко за границу разочарование украинских союзников было очень заметно. В начале 2018 года, за год до выборов, Порошенко поехал на ежегодную конференцию по безопасности в Мюнхен, и на то, как его принимали коллеги, было больно смотреть. Украина уже тогда была единственной европейской страной, на территории которой шла война. Однако её президент не мог завоевать аудиторию ни в Европе, ни в зале, полном военных, ни даже на саммите по вопросам войны.
— Я тот, кто предупреждает вас, что Кремль не имеет никаких ограничений для достижения своей цели, — говорил он в выступлении на конференции. — Украина — это щит и меч Европы[131].
В качестве иллюстрации этого утверждения Порошенко поднял высоко над головой, чтобы все видели, порванный флаг Европейского Союза, и сообщил, что его привезли с фронта на востоке Украины.
Театральный приём не имел особого эффекта. Кроме нескольких рядов журналистов и дипломатических работников, никто не потрудился прийти на речь. В тот же день я посетил Порошенко в гостинице. Насупленный президент сидел с двумя советниками в своём номере, отделившись шторами от метели за окном.
— Не люблю слышать о замороженном конфликте, — сказал он и жестом предложил мне это записать. — Нет! У нас горячая война!
Конечно, Порошенко был прав. Солдаты продолжали сражаться и гибнуть. Однако война стерлась из международной повестки дня, и Запад не ощущал срочной необходимости в активных действиях. На следующий день в Мюнхене должен был состояться очередной раунд мирных переговоров между Украиной и Россией. Однако министр иностранных дел Германии неожиданно отменил переговоры из-за неотложных дел в Берлине: из тюрьмы в Турции только что освободили немецкого журналиста, и министр хотел лично приветствовать его дома[132]. Нового раунда мирных переговоров придётся ждать ещё четыре месяца, и для Порошенко они вновь закончатся тупиком[133].
В его номере в Мюнхене мы в основном говорили об этой безвыходности, и Порошенко благодарил меня за освещение войны, как будто моя статья могла что-то изменить. Президенту нужно было заставить европейцев воспринимать эту войну как свою собственную, как угрозу их безопасности, а не просто какую-то территориальную проблему на далёких руинах Советского Союза.
— Пожалуйста, приезжайте в Украину, будьте моим гостем, — приглашал Порошенко. — Возможно, поезжайте на фронт, посмотрите своими глазами, что там происходит. Я могу организовать такую поездку, так как в этом заинтересован.
Так же он приглашал многих лидеров, с которыми встречался в Мюнхене. Желающих было мало, и Порошенко не мог понять, почему его послание не находит отклика.
— Я президент мира, — сказал он мне на прощание. — Не президент войны.
Однако в конце первого срока пребывания Порошенко на посту большинство украинцев думало о нём иначе. Для них он был человеком, который пообещал добиться долгосрочного мира и не справился. Они были готовы попробовать кого-то нового.
В начале 2019 года, когда я приехал в Киев освещать президентские гонки, Зеленский уже был их фаворитом. По различным опросам он имел вдвое больше поддержки, чем Порошенко, хотя и отказывался встречаться с действующим президентом на привычной политической арене. Зеленский вёл кампанию на своих условиях, и это делало его почти невосприимчивым к политическим нападкам. Он не публиковал развернутой политической программы. Даже не делал перерыва в своей комедийной карьере, чтобы сосредоточиться на выборах. Во время кампании снимали третий сезон «Слуги народа»[134], и Зеленский всю зиму и весну гастролировал с юмористическими концертами.
Однажды в марте того года, за считанные недели до первого тура выборов, помощники Зеленского пригласили меня в офис студии «Квартал 95», который служил им одним из штабов кампании. Офис занимал три верхних этажа высотки недалеко от центра, из окон открывался вид на многоквартирные жилые дома внизу и на телевизионную вышку вдали, которая транслировала передачи «Квартала». Этот офис вполне мог бы принадлежать бухгалтерской фирме — серые ковры, подвесные потолки, стандартные мини-кухни, — если бы не киноафиши на стенах, преимущественно с роскошными блондинками, партнёршами Зеленского в студийных романтических комедиях.
В конференц-зале на двадцать первом этаже на меня ждал друг детства Зеленского, Вадим Переверзев. В нём было трудно узнать нетерпеливого подростка со старых концертных видеозаписей конца 1990-х. Теперь он имел изможденный вид, жилистые, покрытые татуировками руки, и это странно контрастировало с его новой ролью стратега политической кампании.
— С тех пор как мы пошли в политику, работа особо не изменилась, — уверял меня Переверзев. — От написания шуток перешли к написанию лозунгов. Разница не так уж велика.
По его словам, некоторые предвыборные обещания начинались как шутки в комнате сценаристов. Например, обещание денежного вознаграждения тому, кто сдаст коррупционного чиновника в руки полиции. Если расследование действительно выявит взятку, то добродетелю, который сообщил об этом, перепадет часть. По всей стране появились рекламные щиты «Сдай коррупционера — получи 10 %». (Президент Зеленский сдержал слово и позже подписал антивзяточный закон, который позволял такие выплаты[135]). Однако за этими трюками было трудно разглядеть какую-либо чёткую программу. В этом и заключалась суть. Социологический опрос населения, опубликованный во время предвыборной кампании, показал, что лишь девять процентов украинцев доверяют правительству, а это меньше, чем в любой другой стране мира[136].
В такой среде стратегия Зеленского казалась очевидной: любой ценой избегать типичного для политика поведения. Ему не было нужно политическое видение. Кампанией Зеленского была комедия.
Во время выборов на телеканале Коломойского показывали юмористические выступления Зеленского и пародийные новости. Они позволяли ему отвечать на критику или отвлекать от неё, часто высмеивая нападающих. Соперники по гонке жаловались, что такие программы дают Зеленскому несправедливое преимущество — и были правы[137]. По украинскому законодательству телевизионные каналы обязаны предоставлять кандидатам в президенты примерно одинаковое количество эфирного времени. Однако закон не распространялся на сборники фильмов, повторные показы и телевизионные шоу, которые транслировали образ Зеленского в каждую украинскую семью.
— Это доводит наших оппонентов до бешенства, — поделился со мной тогда руководитель предвыборной кампании Зеленского Дмитрий Разумков. — Только юридически это не считается агитацией.
Так же не считались агитацией и последние серии «Слуги народа», одного из самых мощных средств влияния в этой избирательной кампании. Самый популярный на тот момент сериал украинского телевидения приглашал зрителей отождествить Зеленского с героем, которого он играет, — чрезвычайно скромным, симпатичным и добросердечным лидером, который в вымышленном мире ситкома получает ободряющие слова от воображаемых Авраама Линкольна и Юлия Цезаря, прежде чем заставить продажных украинских политиков исправиться и начать ездить на работу на велосипеде.
За пределами Украины высокие предвыборные рейтинги Зеленского встревожили многих, в том числе западных чиновников и банкиров, которые предоставляли стране экстренные кредиты. Эти люди тоже смотрели «Слугу народа» и заметили, как в одной серии герой Зеленского посылает делегацию Международного валютного фонда в задницу. В реальной жизни кандидат Зеленский относился к иностранным союзникам Украины любезнее, но не слишком обнадеживал. Незадолго до выборов он согласился встретиться с группой западных дипломатов, и те вышли с встречи озадаченными и обеспокоенными.
— Он не смог конкретизировать, что именно будет делать после победы, — поделился со мной впечатлениями представитель Министерства иностранных дел Германии. — Очевидно, люди хотят президента из телесериала. Только неизвестно, будет ли Зеленский таким президентом.
Сначала казалось, что в гонках легко выиграет самая влиятельная женщина Украины. Ни один другой кандидат, тем более Зеленский, не мог похвастаться достижениями Юлии Тимошенко: два срока в кресле премьер-министра, два года за решёткой как политическая заключённая и два народных восстания, во время которых люди носили её портреты по улицам как амулет против коррупции. Когда по приглашению Юлии Тимошенко я во время гонки попал в её офис, он напоминал трёхмерное резюме. Стены были обклеены фотографиями, на которых она в 2004–2005 годах ведёт Оранжевую революцию к победе. Я увидел стеклянную горку, ломившуюся от подарков дипломатических послов из Китая, и фотографию в рамке — Юлия Тимошенко вместе с подлинной железной леди Маргарет Тэтчер.
На рабочем столе рядом с портретом дочери стояла совместная фотография Тимошенко с Дональдом Трампом; её блондинистая коса-корона каким-то образом затмевала его золотистую причёску. Тимошенко не испытывала особой симпатии к Трампу. Однако для политика в Украине нет ценнее поддержки, чем публичная поддержка президента США. Как-то во время речи Трампа на ежегодном Национальном молитвенном завтраке в Вашингтоне Тимошенко заняла место в передней части зала, под объективами телекамер. Потом дождалась Трампа возле туалета — ради короткого разговора и фотографии, которую оформила в рамку и поставила на свой стол.
Год спустя Тимошенко наблюдала, как умело обгоняет её в предвыборных рейтингах Зеленский, и думала о Трампе, о том, как в 2016 году он вырвался вперёд и обошёл Хиллари Клинтон. Знакомая история: звезда телевидения разбивает самую опытную женщину-политика страны, когда она уже за шаг до президентства. Тимошенко это причиняло боль. Это были её третьи президентские выборы — и, вероятно, последние. Тем не менее, она не осуждала украинцев за поддержку Зеленского.
— Винить их за это нельзя, — говорила мне в своём офисе. — Возмущение людей — признак бессилия. Они настолько разочарованы, настолько недовольны системой, что начинают искать новые пути выхода. А когда не находят, появляются люди вроде Зеленского; это протест, ответ на ощущение безнадёги.
Тимошенко видела в этом проявление тенденции: в то время по миру прокатилась волна популистских побед, которая привела к власти Трампа и его многочисленных последователей.
— Такое происходит не только в Украине. Мировой тренд. Полная деградация представительной демократии.
С арсеналом удачных трюков и достаточным количеством подписчиков в соцсетях, по словам Тимошенко, «можно сделать из коня сенатора». Или из комика — президента.
Последний сезон «Слуги народа» выложили на YouTube в бесплатный доступ в конце марта, за считанные дни до первого тура выборов[138]. Это была кульминация кампании Зеленского, финальное обращение к электорату. Сюжет предлагал народу Украины представить угнетающее будущее, где их страны больше не существует. Ряд переворотов разделил нацию на кучку карликовых государств, которыми управляют странные султаны, фашисты и клептократы. Персонаж Зеленского, вымышленный президент, становится жертвой заговора и попадает в тюрьму. В финале сериала его освобождают, и он отправляется вновь объединять Украину. С помощью упорного труда и пламенных речей — «Каждый должен делать своё дело!» — вдохновляет разрозненные украинские государства объединиться под его руководством. Последние кадры показывают, что ждёт украинцев в далёком будущем. Там их правнуки живут в достатке, разговаривают на многих языках, удивляются и немного теряются, когда, сидя в чистых просторных классах, слушают от учителя о бурном прошлом Украины.
Это далеко не лучшая работа Зеленского — ни как актёра, ни как сценариста. Не смешная и с ещё сказочным финалом, который отдаёт агитпропом — в чём, похоже, и заключался замысел. Финальный сезон был рассчитан на завоевание избирателей, а не телевизионных критиков. Время его выхода в эфир оставляло украинцам пятницу и субботу для запойного просмотра новых серий, прежде чем идти на избирательные участки — и результаты в то воскресенье были однозначными. В первом туре голосования в бюллетене было тридцать девять кандидатов, и Зеленский с большим отрывом победил всех, выбив из гонки Юлию Тимошенко и набрав почти вдвое больше голосов, чем его ближайший соперник. Три недели спустя, во втором туре, Зеленский противостоял Порошенко и победил, набрав потрясающие 73 % голосов. Из двадцати четырёх областей, участвовавших в выборах, все, кроме одной, отдали голоса Зеленскому. Избирательные карты на экранах телевизоров напоминали море зелёного цвета — цвета его кампании.
Исторически этот результат не был лучшим среди всех кандидатов на высший пост в Украине. После возглавления революции 2014 года Порошенко справился лучше и победил на досрочных выборах той весной, набрав абсолютное большинство голосов уже в первом туре. Первые президентские выборы Украины 1991 года также принесли блестящую победу Леониду Кравчуку. Однако результаты выборов 2019 года стали исключительным моментом единства Украины. Всю её историю как независимой страны политическая власть качалась с одной стороны национального разделения на другую, с востока на запад, через войну и революцию, а теперь избиратели почти во всех областях сплотились вокруг одного кандидата. Одновременно это обнажило ложность путинских выдумок об Украине, его заявлений о том, что Украина — историческая ошибка, сшитая из несочетаемых частей, неспособная к единству и возглавляемая неофашистами, с миллионами граждан и огромными территориями, которые по праву принадлежат России. Теории Путина об Украине не только неверны, но и нелепы — чтобы это показать, потребовалась победа русскоязычного еврея из Кривого Рога. В восточных регионах, которые Путин любил называть частью «русского мира», Зеленский набрал около 90 % голосов[139].
Тем не менее, в ночь после выборов победитель не произносил по этому поводу поучительных речей. Когда на вечеринке по случаю его победы с потолка сыпался конфетти, он не воспользовался моментом и не поделился своими планами относительно страны или своим видением её истории.
— Мы сделали это вместе, — произнёс Зеленский со сцены, где рядом аплодировала его жена, скрывая плохие предчувствия за натянутой улыбкой. — Спасибо всем! Сейчас не будет пафосных речей.
Он знал, что они и не нужны. Казалось, дальше его уже не остановить. Три месяца спустя политическая партия Зеленского «Слуга народа» стала первой партией за всю историю украинского парламента, которая получила в нём абсолютное большинство. Теперь у неё было достаточно мест, чтобы внедрять законы и, при желании, переписать Конституцию.
— Было страшно, — признавался Богдан, который стал руководителем президентской администрации. — Я спал по три часа ночью и по-настоящему боялся.
Сами президентские выборы казались сном, забавным экспериментом с магией массовой коммуникации, а теперь нужно было просыпаться и встречать последствия.
Избиратели доверили Зеленскому столько власти, что теперь по желанию он мог править как деспот.
— Отныне, — сказал мне Богдан, — наши ошибки станут их ошибками.