Умеет оморочить он, злодей, душу красной девицы приветами;

усладит он, губитель, речью лебединою молоду молодицу;

заиграет он, безжалостный, ретивым сердцем девичьим;

затомит он, ненасытный, ненаглядную в горючих объятиях;

растопит он, варвар, уста алые на меду, на сахаре…

Такая маета – сказать не можно:

сушит змей белое мое тело,

сосет сердце, ночи до утра глаз не смыкаю,

а в полночь свистнет над крышей,

рассыплется искрами и встанет на дворе —

не зверь, не человек…