Живет водяной в «чертовых домовищах» [87. С. 165], проклятых вирах-омутах, где днем и ночью воду крутит, или в тишине лесных озер, в прекрасном подводном дворце из хрусталя и самоцветов, еще в морях и озерах у него «построены города из богатых палат» [190. С. 193]. Любит водяной и запруды, и водяные мельницы. Там, где домовище водяного, непременно будут тонуть люди.

С водяным связан запрет на купание в неурочные часы: полночь, поскольку после полуночи «водяной зажил», полдень, на закате, а также в определенные дни: «Не велели купаться на Петров день: чертушка схватит, на яму утащит, голову, как рыбе, скрутит» [161. С. 66]. Особую опасность представляют летние календарные праздники [121. С. 338], на Ивана Купалу (7 июля) водяной именинник, а потому купаться опасно – в честь праздника утопит. По-видимому, ему не нравится замещение языческого омовения христианским крещением. Также он появляется на Ивановскую и Ильинскую недели, и после Ильина дня (2 августа) купаться уже нельзя, «потому что тогда играет водяной и жаждет всяческой жертвы» [87. С. 165]: «Утонул священник на Ильинской неделе. Бабы говорили, что его водяной утащил, так как его вытащили из воды без креста» [25. С. 54].

Отмечается сезонность пребывания нечистой силы в воде: летом водяной и русалки выходят из воды и возвращаются лишь на зиму. Зимой водяной спит на дне, а по весне, когда начинается ледоход, просыпается от зимней спячки – голодный и злой. Угощать водяного нужно на Никиту Водопола (3 апреля): «Вот апрель, так надо ему подарки нести, бросать в реку, чтоб не трогал никого этим летом» [162 С. 35], ему бросают гуся без головы, чтобы домовой не хватился [77. С. 356]. Рыбаки улещают водяного и топят лошадь [77. С. 344] или, как вменяемое замещение, лошадиный череп.

Представление о необходимости жертвы воде и водяному хозяину выражается в вере, что так или иначе «вода свое возьмет». Если человеку на роду написано утонуть, он утонет, а потому в мифологических рассказах водяной выступает как воплощение фатума. Он показывается перед тем, как кто-то утонет, и кричит нечто наподобие: «Судьба есть, а головы нет!» [121. С. 368], или же само его явление считывается как предвестие скорой смерти: «Выпрыгнуло что-то огромное, все в тине обвешано. Это, наверно, ему смерть показалась. Через год он и помер – потонул» [161. С. 65], грядущих страшных событий: «Черт есть. Есть. А появляется перед войной» [119. С. 222]. В этом случае человек, как бы ни пытался избежать своей участи, все равно погибнет от воды – даже если, предупрежденный, не пойдет купаться: «Мужики рассказали об этом парню, и он не пошел купаться, а только попросил облить его водой. Мужики его обкатили, и он здесь же сразу и умер» [162. С. 36].

Тонущему боятся помогать, якобы он уже посулен водяному, и последний страшно разгневается, если у него отнять жертву – может даже утащить спасающего [121. С. 361–362]. В рассказах водяной сидит на голове жертвы, давая понять, что отпускать ее не намерен, и тогда испуганный ныряльщик возвращается со словами: «Лежит парень на дне, а на нем кто-то черный с хвостом сидит» [161. С. 68]. Однако бывают случаи, что тот, кому тонуть не полагается, невредимым возвращается от водяного.

«Мальчик рассказывал, что пошел с ребятами купаться в пруд, место было глубокое, а он не умел плавать и пошел ко дну. Там его встретил седой старик с рогами и сказал, чтобы он посидел тут, пока он сходит в свою хату. Мальчик остался сидеть, а около него поднялся крик, шум, гам и играла музыка. Чертенята кричали, что мальчик теперь им принадлежит, а старик вышел и сказал, что мальчик им не принадлежит, так как ему не должно быть утопленником» [115. С. 27–28].

Водяной обожает пугать на воде – раскачивать лодку и засовывать в нее мохнатые лапы или даже прикидываться покойником, в гробу плывущим по реке. «Сидели, сидели, вдруг слышат: кто-то веслами плещет; глянули на воду: плывет обрубок не обрубок, а словно гроб, легонько на воде покачивается. Плывет все ближе… Глядят: в самом деле гроб, и крышка заместо паруса. Встает из гроба в саване мертвец, да прямо на них и правит. Они уж ползком, на карачках до стоянки-то доползли, взглянули на реку: крышка над мертвецом захлопнулась, а гроб в воду пошел» [234. С. 230]. Также лунными ночами водяной громко хлопает ладошами по воде, хохочет и свистит, орет выпью, из озорства рушит плотины и ломает мельничные колеса [153. С. 87].

Но больше всего он любит топить – это основное занятие водяного. «Недаром я вас всех так… Топить, топить люблю!» – говорит в фильме «Марья-искусница» Водокрут XIII, и с этим нельзя не согласиться: домовой тешится, леший заводит, а водяной топит [77. С. 390]. Зная об этом, злющим водяным чертом пугают бегающих к воде детей: «Не ходи купаться, а то чертышко утянет» [161. С. 29]. В народе существует вера, что сам человек никогда не утонет, его непременно утаскивает водяной. Изуродованный, синий труп утопленника – тоже дело его рук. Якобы тело человеческое он подменяет уродливым, разбухшим «обменом», а его самого оставляет себе [273. С. 144]. «Водяной сперва утягивает человека в воду, потом заверчивает до смерти. Иногда же всовывает в хворост, в верши, под камень, сдирает кожу, свертывает голову <…> В конце же всего, натешившись, водяной выбрасывает мертвого» [87. С. 165]. Синяки, раны и прочие увечья – знак того, что над телом куражился черт. В быличках у вытащенных из воды «вся грудь в синих пятнах была, кабыть, лапы чьи отпечатались» [161. С. 68], «на ногах у него синяки во всю ладонь» [32. С. 101]; бывает, что водяной сворачивает человеку голову – «живой еще, а голова отвернута, не держится: водяной отвернул» [166. С. 28].

Чтобы все-таки отыскать и похоронить тело утонувшего, нужно попросить водяного. «В реке водяной живет. Однажды искали утонувшего парня, но найти не могли. Бросили березовое полено, сказали: “Черт, черт! Черт, возьми полено, отдай тело”. После таких слов в том месте, где упало полено, было найдено тело» [162. С. 34].

В некоторых случаях водяные духи топят или иным способом наказывают человека за несоблюдение правил «водяного этикета», а вовсе не из своей недоброй прихоти. Водяной утаскивает тех, кто шумит, ругается, поминает черта у воды или купается без креста. В быличке он топит непочтительную девку: «Мы сидели кушали, а она ступила нам прямо ногой в чашку» [119. С. 217], а русалки насылают болезнь на рыбака и запрещают лечить его заговоренной водой, поскольку он с досады плюнул в озеро и тем самым оскорбил их: «Не направляй воду, он на наш свадебный стол плюнул!» [119. С. 248].

Водяной занят не только утоплением людей. Ему приписывают обладание подводным хозяйством, «чертовыми» лошадями и коровами [273. С. 144]. Это довольно популярный мотив, связанный с водяными духами, которые пасут под луной своих чудесных тучных коров красной масти – или, напротив, гладких и черных. Вероятно, здесь мы сталкиваемся с реликтами архаического образа водяного духа, ныне выражающегося лишь в его зооморфных атрибутах – коровах [118. С. 41]. Как и у лешего, у водяного есть свои «нечеловечьи» стада – рыб, жаб и прочих тварей: так, он спрашивает у мужика, хорошо ли его стадо раков [267. С. 161]. Не брезгует водяной и земным скотом, его он утаскивает под воду: «Корова или лошадь переходит реку, может выскочить из воды, вспрыгнуть на спину и утащить на дно» [161. С. 65].

«Дружит» водяной с пчеловодами, рыбаками и мельниками. Обычно пасека находится у реки, в его владениях, и желающий иметь урожай колдун-пчеловод должен «заговорить» мед у воды, а также принести жертву своему благодетелю – первый отделившийся рой [287. С. 103]. Ищут покровительства водяного и мельники, все-таки водяная мельница – устройство хрупкое: нужно строить плотину, следить за мельничным колесом… Без запродажи души водяному ничего не выйдет. «Одному мельнику сильно везло: он водяному на срок душу продал, и все ему с той поры удавалось» [234. С. 227]. Вообще в представлении профанов мельник – какой-то страшный маньяк: якобы, преданный водяному, он обязан платить ему кровавую дань, подкарауливая пьяных прохожих и сталкивая их в воду в надежде, что тогда водяной не тронет мельницу и плотину. «Мельник перво дело сулит голову, чтобы мельница лучше работала, – человечью. Мельник старается, как-нибудь старается, чтобы была водяному человечья голова, чтобы человек под колесо попал и утонул» [273. С. 54]. Со всякой новой мельницы водяной берет подать, иначе работать она не будет [77. С. 389].

Не менее страшны немногочисленные, к счастью, свидетельства о человеческих жертвах в обмен на рыбацкий улов.

«Годов этак сто тому назад жили в Кузомени купцы Заборщиковы, нынешних варзужских купцов прародители. Не было у них удачи в лове, сколько лет выбиться не могли. А потом вдруг разбогатели. И с того же времени начали из деревни люди пропадать: то девчонка исчезнет, то старуха <…> Оказалось, что купцы Заборщиковы ради своих уловов договор заключили с нечистой силой, с водяной русалкой в реке, что они будут ей живое мясо поставлять, а она к ним – рыбу в сети загонять» [144. С. 207]

– здесь, правда, орудует русалка, но мы-то понимаем, что они с водяным одного поля ягоды[27]. Рыболовы также обещают водяному душу, а договор будто бы подписывают кровью на коже утопленника [215. С. 148]. Немудрено, что удача промысловиков зависит от настроения водяного. Обделенный жертвой, он рвет и путает сети, обрывает крючки рыболовам [Там же], словом, жалеет рыбу – безмолвное свое стадо.

Еще одним радикальным методом является поимка водяного[28] – может повезти, и тогда в благодарность за избавление он нагонит в сети рыбы [119. С. 254]. Причем диалог с пойманным водяным глубоко содержателен:

– На гору тебя?

– Не-не.

– В воду?

– Да-да.

Отсюда все истории про пойманное сетью водяное дитя, плачущее в избе и веселящееся, стоит опустить его в воду: того, кто отпустил его «к отцу», оно щедро награждает [273. С. 145]. В другой бывальщине мужики ловят в реке, где видели нечистую силу, огромную щуку – и за ней является водяница.

«Ну и они пошли домой, не чистят, сидят ждут. И вроде как им страшно всем стало. Они за рыбиной наблюдают, сами говорят: ничего, мол, все хорошо будет. Вдруг окошко распахивается! Смотрят – стоит женщина высокая. В избу:

– Давай, – говорит, – мое дитя!

И на щуку им указывает. Тут погода поднялась. Они ей рыбину в окошко бросили, она взяла – и не стало ее. Вот как! Не щука это была, а ейный ребенок» [59. С. 24].

Примечательны рассказы о пленении водяного, где любознательный народ предстает едва ли не инквизицией, мучающей нежить в подвалах Ватикана. «Крестьяне окружили водяного, взяли его, посадили в мешок и крепко-накрепко завязали. Привезли домой и стали производить над ним опыты. Как только подносили к нему крест или икону или начинали его кропить святой водой, он начинал реветь, мучиться и просить мужиков, чтобы они этого с ним не делали…» [215. С. 147]. К счастью, однажды ночью узника освободил другой водяной, и севернорусский эксперимент над Тварью из Черной лагуны завершился.

Из вышеприведенного фрагмента следует, что управа на водяного есть, и христианские святыни имеют над ним, как над нечистой силой, некоторую власть. Он боится креста и святой воды: если освятить озеро или вылить туда бочку со святой водой, он с позором сбежит [215. С. 148]. В одной бывальщине мстительный водяной благодарит попа, спалившего подводное царство его недруга.

«Приходит этот Лембой к попу и просит одной вещи, а какой выговорить не может: обещает только шапку золота. Поп был не простой: догадался, чего у него просят. Взял с божницы крест и отправился с Лембоем к озеру. Пришли на самую середину и стали спускаться в водяное царство. Тут Лембой указал попу на крест и велел его выпустить из рук. Лишь только тот выпустил, вдруг поднялся рык, шум и визг; загорелось все водяное царство и сгорело дотла. Разбежались все тамошние жители. Лембой велел опять взять попу крест, вывел на берег, дал ему шапку золота и сказал: “Ну, спасибо поп; тутошние совсем было выжили меня из своего жилища, – они выселились из соседнего озера; нунь – сжег ты все их водяное царство, а я вновь его построю и буду в нем царствовать”» [13. С. 90].

Не ладит водяной и с лешим. В быличках тот или другой просят помощи у людей, обещая в случае победы покровительствовать им. «У нас за рекой щель есть. Водяной да боровой задрались, стали на помощь мужика просить. Водяной говорит: “Помогите мне перебороть, так я вас на воде топить не буду”. Говорят, мужики стали даже из ружьев стрелять и борового перебороли – и под нашей деревней теперь никто не тонет. Выше и ниже тонут, а под нашей не тонут» [166. С. 28].

Но что делать тем, кто все-таки стал жертвой водяного?..