Расстройства аутистического спектра принято считать очень серьезными состояниями, и большинство людей считают, что лично к ним они никакого отношения не имеют. Невербальное расстройство обучения и расстройство социальной коммуникации позволяют нам увидеть, что на самом деле расстройства аутистического спектра проявляются в различных формах. Следует отметить, что многие проявления психических расстройств, включая расстройства аутистического спектра, биполярное расстройство, синдром дефицита внимания и гиперактивности и депрессию, похожи, поэтому в психиатрии часто ставятся ошибочные диагнозы. Есть много случаев, когда биполярное расстройство ошибочно диагностируют как монополярную депрессию и назначают препараты от депрессии, что приводит к ухудшению состояния больного.
Диагнозом нашей младшей дочери Анны было расстройство биполярного спектра. Этот диагноз был поставлен ей после того, как было обнаружено, что, в отличие от классического биполярного расстройства, для которого характерны маниакальные состояния, болезнь Анны проявляется совершенно разными симптомами. Немногие люди могут сказать, что они в своей жизни никогда не переживали состояние депрессии, во время которой ощущается упадок жизненных сил. Но в таком случае как далеко мы должны зайти в определении болезни? Где та грань, которая отличает временную ситуационную депрессию от болезни?
Я верю, что на свете нет зла как такового, и я стараюсь по возможности видеть в людях только хорошее. Тем не менее есть некоторые люди, о которых можно сказать так: этот человек делает миру плохо, разве не было бы лучше всем, если бы его не существовало? Ни у одного из тех моих знакомых, которые беспокоят окружающих и портят им жизнь, не было диагностировано психическое заболевание. Эти люди жалуются на свою психическую уязвимость, только оказываясь в ситуации, когда приходит время получать наказание за то, что они вызвали большие проблемы. Кто в итоге больной, а кто здоровый?
В 1990-х годах возникло движение за нейроразнообразие, члены которого утверждали, что существуют различные способы реагирования на других людей или окружающую среду. Адепты этого движения выражали несогласие с тем, что только определенные способы мышления, обучения и поведения являются правильными, а все остальное считается расстройством. Первоначально это движение было ориентировано на больных людей с расстройствами аутистического спектра, но позже оно стало распространяться и на больных с различными психическими расстройствами, такими как биполярное расстройство, обсессивно-компульсивное расстройство и тревожное расстройство. Кроме того, начавшееся как движение за социальную справедливость, движение за нейроразнообразие постепенно трансформируется в движение за отказ от медицинской позиции, сосредоточенной на «исцелении» с помощью научного подхода[184].
Рассмотрим следующий пример. У десятилетней Минсунг было диагностировано расстройство аутистического спектра. Минсунг испытывает серьезные трудности в общении со своей семьей и сверстниками, но она очень хорошо рисует, в частности, она может нарисовать предмет абсолютно точно, как на фотографии, взглянув на него лишь один раз.
Отцу Минсунг 41 год, он окончил престижный университет и работает в крупной компании. Он настолько общителен, что благодаря этому быстро продвигается по службе, однако он совсем не умеет рисовать: даже сейчас, будучи взрослым, он не может как следует нарисовать яблоко.
Никто из окружающих не думает, что неумение отца Минсунг рисовать является расстройством. Неспособность отца Минсунг рисовать и неспособность Минсунг коммуницировать в обществе различаются между собой в неврологических аспектах. Если рассматривать эту ситуацию с точки зрения нейроразнообразия, то при таком подходе не считается, что что-то из этого лучше или хуже. С точки зрения нейроразнообразия отец Минсунг считается не «нормальным человеком», а «нейротипичным человеком», а сама Минсунг считается «альтернативно одаренным» ребенком[185]. Такой подход в значительной степени помогает многим пациентам внести свой вклад в жизнь общества.
Одной из характерных черт большинства пациентов с расстройствами аутистического спектра и биполярным расстройством является чувствительность к звукам. Пациенты с повышенной чувствительностью к звукам не могут работать в шумной обстановке, но, надев наушники с шумоподавлением, они могут выполнять поставленные задачи лучше, чем кто-либо другой.
Медицинский взгляд на любое расстройство заключается в том, что расстройство – это ненормальное состояние, которое следует лечить, чтобы оно сменилось на «нормальное». Некоторые называют этот подход исцеляющим насилием. Другая точка зрения оперирует утверждением, что любое расстройство – одна из форм человеческой жизни, поэтому мы должны изменить наш образ мышления таким образом, чтобы каждый человек мог свободно проходить свой жизненный путь независимо от того, есть ли у него какие-то расстройства.
Пример Уинстона Черчилля показывает, что некоторые особенности биполярного расстройства приводят к потрясающим достижениям. То же самое можно сказать и о многих художниках, которые подарили нам бесконечную радость. В некотором смысле человечество многими достижениями обязано некоторым проявлениям психических расстройств.
В одной из поездок у Анны проявились симптомы аппендицита, и она весь день мучилась в гостиничном номере. В тот момент она удивила меня, когда, используя только свой мобильный телефон, сочинила песню, в которой высмеивала власть имущих. Возможно, этот талант неразрывно связан с болезнью, которой страдает моя дочь. Тогда действительно ли это болезнь? И точно ли это аномалия?
В своей книге «Нейроплемена»[186] Стив Силберман рассказывает истории многих людей с аутизмом, которые внесли свой вклад в историю человечества – от британского физика Кавендиша до американской ученой, профессора животноводства Темпл Грандин. Силберман утверждает, что аутизм следует рассматривать как спонтанные когнитивные вариации, которые способствуют технологическому и культурному прогрессу человечества.
Ганс Аспергер, который изучал аутизм и чье имя тесно связано с исследованием расстройств аутистического спектра, был убежден, что сама природа неспособности людей с аутизмом воспринимать вещи в соответствии с общепринятыми представлениями является источником их креативности. Многие из людей, изменивших мир, не считаются представителями среднестатистического населения. Когда мы наконец примем и применим идею нейроразнообразия, мы сможем двигаться вперед, к более здоровому, безопасному и счастливому будущему.
В предыдущих главах упоминалось, что психические заболевания в значительной степени передаются по наследству. Многие, возможно, подумают, что тогда следует просто избегать тех семей, где есть больные люди.
В прошлые эпохи пациенты с психическими заболеваниями скрывали свое состояние, потому что от этого зависела репутация их семьи. Это неправильно. Сколько усилий требуется человеку, который внешне выглядит нормально и которому так и не диагностировали психическое расстройство, чтобы продолжать жить в социуме? Вопрос сложный, и ответ на него тоже неоднозначный. Среди многих проблем с человеческой психикой официально выявляются и диагностируются только те серьезные нарушения, которые затрудняют повседневную жизнь или при которых люди разрушают сами себя. И тех, кому поставлен диагноз, мы называем психически больными людьми и стигматизируем их. Однако отсутствие подобного клейма на человеке не гарантирует его абсолютной нормальности. Границы между отклонением и нормой при психических расстройствах размыты больше, чем при любых других проблемах, которые возникают и исчезают в нашем организме.
Рой Ричард Гринкер вырос в семье нескольких поколений психиатров, а сам он преподает антропологию. Однажды он сообщил студентам, что в Америке 8–9 % детей страдают синдромом дефицита внимания и гиперактивности, у 2 % есть симптомы аутизма, у 8–10 % проявляются признаки тревожного расстройства, у 11 % есть признаки депрессии, у 2,5 % выявляются признаки биполярного расстройства, а 1 % страдает от шизофрении. Тогда один из студентов спросил: «Получается, что теперь вообще нет нормальных людей?» – на что Гринкер ответил: «Да, так и есть». В своей книге «Мы все ненормальные» он отмечает, что «нормальность» – это понятие, которое на протяжении долгого времени использовалось обществом для определения того, кого принимать, а кого отвергать, и оно является не более чем опасной фикцией.