В «Эпохах» Сперанский пишет: «Отправили в Пензу на губернаторство 1 октября 1816 г.». Прибыл Михаил Михайлович на место службы 20 октября без дочери. Елизавету он отправил в Санкт-Петербург под предлогом продолжения обучения.

Во время поездки к месту службы Сперанский посетил родное село Черкутино, а затем Владимир, пообщался с государственными и духовными лицами. Зашел в семинарию. М. А. Корф в связи с этим описывает интересную, можно сказать, захватывающую историю: Сперанского сопровождал архиерей, и «семинаристы, которые, не видав отроду ни одного государственного сановника, привыкли почитать своего владыку высшим существом в мире, крайне изумились, когда „этот первый из смертных“ стал уступать место и отдавать почет какому-то человеку в нанковом сюртуке вишневого цвета (дорожный наряд Сперанского). „Кто, – думали они, – может быть этот полубог, которому сам преосвященный наш кланяется?“»

В дороге от Великополья до Пензы Сперанский много думал, прокрутил свою жизнь, освежил воспоминания.

В губернию приехал опытный, битый, но не сломленный человек, готовый служить государю и империи.

Поначалу жители Пензенской губернии разделились на тех, кто с радостью принимал Михаила Михайловича, и тех, кто был зол на него за финансовую и чиновничью реформы, а также тех, кому Сперанский ничего плохого не сделал, но они верили слухам и разного рода небылицам о бывшем госсекретаре.

Однако после вступления в должность Сперанский активно взялся за различные губернские дела, смог привлечь к себе внимание дворянского общества, духовенства, а также крестьян. Он был доступен, улаживал конфликты, выступал ходатаем в столицу за дворян, вступался за крестьян. У Михаила Михайловича здесь были сторонники и даже друзья: например, помещики Столыпины. Новости о благоприятной деятельности Сперанского на посту губернатора быстро разносились по стране, доходили и до правительственных кругов, чему Михаил Михайлович, конечно же, всячески способствовал.

Сперанский расширил переписку: официальную – от имени губернатора и частную – с друзьями и родственниками. Во втором случае можно было уже не опасаться подставить близких и знакомых.

Завершить описание пензенского этапа жизни и деятельности Сперанского следует документом, касающимся окончания деятельности в Пензе и направления его в Сибирь – регион, который долгое время вызывал страх и уважение. Документ этот называется «Рескрипт Государя Императора Александра Павловича», данный на имя М. М. Сперанского 22 марта 1819 г. Полагаем необходимым предложить уважаемому читателю полный текст.

«Более трех лет протекло с того времени, как, призвав вас к новому служению, вверил Я вам управление Пензенскою губернией. Открыв таким образом дарованиям вашим новый путь соделаться полезным отечеству, не преставал Я помышлять о способе, могущем изгладить из общих понятий прискорбные происшествия, последовавшие с вами в 1812-м году и столь тягостные Моему сердцу, привыкшему в вас видеть одного из приближенных Себе. Сей способ, по Моему мнению, был единственный, то есть служением вашим дать вам возможность доказать явно, сколь враги ваши несправедливо оклеветали вас. Иначе призыв ваш в Петербург походил бы единственно на последствие дворских изменений и не загладил бы в умах оставшиеся неприятные впечатления.

Управление ваше Пензенской губернией и общее доверие, кое вы в оной приобрели, будет полезным началом предполагаемого Мною способа. Но желание Мое стремится к тому, дабы открыть служению вашему обширнейшее поприще и заслугами вашими дать Мне явную причину приблизить вас к Себе.

Ныне предстоит для исполнения сего наилучшая удобность.

С некоторого времени доходят до Меня самые неприятные известия на счет управления Сибирского края. Разные жалобы присланы ко Мне на губернские начальства и на потворное покровительство, оказываемое оным самим генерал-губернатором. Быв рассмотрены в Комитете министров, они показались столь важны, что предложена Мне оным посылка сенаторов для обревизования сибирских губерний.

Имев уже неоднократный опыт, сколь мало подобные ревизии достигают своей цели, кольми паче нельзя ожидать лучшего успеха в столь отдаленном и обширном крае. Посему нашел Я полезнейшим, облеча вас в звание генерал-губернатора, препоручить вам сделать осмотр сибирских губерний и существовавшего до сего времени в оных управления в виде начальника и со всеми правами и властию, присвоенными званию генерал-губернатора.

Исправя сею властию все то, что будет в возможности, облича лица, предающиеся злоупотреблениям, предав кого нужно законному суждению, важнейшее занятие ваше должно быть: сообразить на месте полезнейшее устройство и управление сего отдаленного края, и сделав оному начертание на бумаге, по окончании занятий ваших самим лично привезти оное ко Мне в Петербург. Дабы имел Я способ узнать изустно от вас настоящее положение сего важного края и прочным образом установить на предбудущие времена его благосостояние.

По Моему исчислению, возлагаемое на вас препоручение может продлиться года полтора или, по большей мере, два. Сего времени Я полагаю достаточным вникнуть вам во все подробности сибирских дел и сообразить с точностию лучший порядок ко введению в сии отдаленные губернии.

Таким образом, Я надеюсь, что устройство сего генерал-губернаторства, вами заведенное и которое в начертании вы Мне представите по приезде вашем в Петербург, поставит Меня в возможность назначить вам преемника с уверенностию о продолжении благосостояния Сибири. Вам же предоставляю Я себе дать тогда другое занятие, более сходное тому приближению, в коем Я привык с вами находиться.

Обращаем внимание на прописные буквы в словах «Я», «Мы», «Мое», «Мне» и написание «вы» – со строчной. Это не только дань протоколу того времени: рескрипт – это официальный документ (можно провести аналогию с распоряжением главы государства), и Александр I как император выражает здесь волю Российской империи.

Сперанский в «Эпохах» пишет: «Определен в Сибирь генерал-губернатором 22 марта 1819 г. Пробыл в Пензе по 7 мая, следовательно, 2 года и 6 месяцев».

Вслед за Михаилом Михайловичем перемещаемся в Сибирь.