Сегодня этот небольшой населенный пункт называется деревня Сперанская Мыза, находится он недалеко от Великого Новгорода, всего в 5 км. Это очень красивое и тихое место: с одной стороны – река Вишера, с другой – роща и холм. Недалеко находился и знаменитый в свое время Савво-Вишерский монастырь, который был разрушен в ХХ в., сохранились только фрагменты фундамента. Уже в конце 90-х гг. ХХ в. на месте монастыря новгородцы поставили часовню.
Задолго до рождения Михаила Михайловича здесь возникли две небольшие деревни, которые объединились в село (сельцо) с названием Великополье. Село это во второй половине XVIII в. принадлежало генерал-фельдмаршалу Б. К. Миниху. Великополье досталось по наследству дочери Сперанского. Впоследствии, после продажи и организации на его месте военного поселения, населенный пункт стал называться Сперанка[61].
Елизавета Михайловна прибыла в Великополье в январе 1813 г., Сперанский – только через год и десять месяцев. Сам Михаил Михайлович в «Эпохах» писал так: «Из Перми отправлялся в Великополье 16 сентября 1814 г., на другой день коронации, ровно через два года. Прибыл в октябре».
В Великополье Сперанский жил тихо, занимался хозяйством, обучал дочь, преподавая ей различные дисциплины и правила поведения. Сам много читал.
Круг общения был весьма ограничен, Михаил Михайлович не стремился его расширять.
Надзор со стороны властей, конечно же, осуществлялся, но не в таком объеме, как это было в Нижнем Новгороде и Перми.
Относительная свобода давала возможность отдохнуть от доносов и слежки. Смятение переходило в некоторое успокоение, а последнее – в уныние. Близость Савво-Вишерского монастыря давала возможность ссыльному не только часто его посещать, но и общаться с монахами. «Монахам очень также нравилось, что он обновил церковь в своем поместье и поставил в ней новый иконостас. А вместо деревянной колокольни построил каменную», – отмечал М. А. Корф.
Тем временем политическая обстановка в Петербурге изменилась. «Главные враги Сперанского (Армфельд, Балашов, Ростопчин) сошли со сцены. В 1812–1814 гг. Россией управляли гр. Н. И. Салтыков и П. С. Молчанов при посредстве комитета министров, получившего особые полномочия тотчас после удаления Сперанского. Правлением комитета министров государь остался чрезвычайно недоволен. Государь не показал своего гнева старому своему воспитателю гр. Н. И. Салтыкову – даже, напротив, возвел его в княжеское достоинство, но статс-секретарь Молчанов отдан был под суд, а комитет министров (учреждение, к которому Сперанский всегда относился неприязненно и где заседали его враги) попал под опеку гр. Аракчеева. В Государственном совете восстановлен был тот нормальный порядок, который учрежден был образованием 1810 г.; старый единомышленник Сперанского Мордвинов снова занял пост председателя департамента экономии. Таким образом, преемники Сперанского не только не доказали, что их система лучше системы его, но скорее наоборот»[62].
Здесь, в Великополье, Сперанский много писал и рассуждал на разные темы, у него есть такая возможность. Значительная часть его сочинений не дошла до нас, но некоторые сохранились. Например, он говорил о порядке и беспорядке: «В движениях воли есть порядок, там начало – любовь, в беспорядке начало – самолюбие. В порядке побуждением является добро совершенное, а в беспорядке – корысть. Управляющее начало порядка – совесть, беспорядка – окаменелость. Основанием порядка выступает долг, беспорядка – своеволие»[63]. Вот Михаил Михайлович философствует об общежительных порядках: «Общежитие не может сделать всех счастливыми и довольными, не может удовлетворить всех бесконечных желаний. Винить общежитие, требовать от него более, нежели что может оно дать, есть болезнь нашего века»[64]. Судя по всему, этот век еще продолжается.
Далее писал о настоящем и будущем: «Человек редко имеет одну систему поведения; всегда почти две: настоящую и будущую. Одна есть система действий, другая – желаний. По большей части мы готовы жертвовать будущее настоящему; ибо будущее только грозит и обещает, а настоящее нудит или услаждает»[65].
Великополье – удивительное, намоленное место; здесь красиво, дышится легко. Однако Сперанский прибыл сюда не по своей воле, а с чувством несправедливого обвинения. Он всячески пытался восстановить свое доброе имя – для себя, дочери и государства. Готовится к продолжению государственной службы и был уверен, что так и будет. Дочь Михаил Михайлович намеревался выдать замуж – уже пора, но без изменения его положения это вряд ли получится. В этот период, как отмечает Владимир Алексеевич Томсинов, Сперанский «с жадностью ловил каждое известие из Петербурга, всякий слух о событиях в царском дворце. Пребывая в Великополье, он выписывал и читал столичные газеты и журналы. Его вновь интересовало буквально все, что происходило, что менялось в политической жизни русского общества»[66].
В Новгородской губернии – как сейчас любят говорить новгородцы, на родине российской демократии – в XVIII и XIX вв. часто останавливались многие государственные деятели Российской империи. Географическое положение этому всячески способствовало. От Петербурга до Москвы и обратно сложно было проехать мимо. История, природа, климат, возможность отдыха недалеко от двух столиц привлекали внимание известных людей. Они с удовольствием приезжали на новгородскую землю.
В начале XIX в. в имении Званка проживал выдающийся государственный деятель и великий русский поэт Гавриил Романович Державин, именно здесь в 1807 г. было написано знаменитое стихотворение «Евгению. Жизнь Званская»[67]. В селе Грузино периодически останавливался граф Алексей Андреевич Аракчеев, который, видимо, и на новгородской земле занимался государственными делами. И если Державин и Сперанский не жаловали друг друга и почти не общались ни до войны, ни после, то Аракчеев общался и с Державиным, и со Сперанским.
Воспользовавшись соседством, Сперанский стал активно поддерживать отношения с Аракчеевым, в основном с помощью писем и записок. Аракчеев, по свидетельству современников, не очень уважительно относился к государственным деятелям, особенно к бывшим, но он прекрасно понимал, с кем имеет дело, и не просто уважал Михаила Михайловича, но и советовался с ним, помогал опальному госсекретарю.
Именно через Аракчеева Сперанский передал очередное письмо государю, в котором просил вернуть его на службу.
Аракчеев не только передал письмо Александру I, но и привез ответ на него вместе с указом от 30 августа 1816 г., в котором Сперанский был назначен пензенским гражданским губернатором.
В «Эпохах» Сперанский пишет: «Прожил в деревне два года. Был в ссылке 5 лет без 5 месяцев и 17 дней, т. е. с 17 марта 1812 г. по 1-е октября 1816-го г.».