Морготт – чрезвычайно могущественное существо, одно из самых могущественных во всей игре, возможно, уступающее лишь Радану и Малении, – и то ненамного.
Как мы уже говорили, проекция Годфри, с которой мы сражались в святилище Древа Эрд, появляется с тем же золотым символом, что и проекция Маргита. То, что этот фантом окрашен в золотой цвет, опять же приводит нас к выводу, что призыв этого воспоминания – дело рук Морготта. Когда-то я думал, что и за проекцию Мога в канализации ответственен он же, поскольку этот «Мог» рассыпается золотыми искрами, как и проекции Маргита. Кроме того, проекция Мога появляется перед золотой печатью Морготта, не дающей попасть в Проскрипцию Яростного Пламени, из-за чего я предполагал, что это очередная мера безопасности – просто Морготт придал проекции облик Мога из тоски по брату.
Однако я сильно ошибался: у нас есть явные доказательства, что это проекция самого Мога. Во-первых, при появлении этого фантома не показывается тот золотой символ Древа Эрд, как у проекций Маргита и Годфри. Вместо этого фантом появляется в виде зловещего красного облака, напоминающего магию Повелителя Крови. Следует учесть, что этот Мог появляется и в том случае, если Морготт уже мертв, в то время как золотая печать и Маргит в замке Грозовой Завесы исчезают. Это опять же говорит о том, что Мог из канализации не связан с королем-знамением.
Наконец, самое убедительное, на мой взгляд, доказательство – на эту проекцию действуют Оковы Мога. Они настроены именно на него, так что могли бы сработать только в том случае, если их использовать против проявления самого Повелителя Крови.
Это интересная находка, означающая, что Мог отчасти помогает брату удерживать взаперти Яростное Пламя. Но это логично: да, взгляды и цели близнецов совершенно противоположны, но, если Яростное Пламя вырвется на свободу, планы Мога пострадают ничуть не меньше, чем Морготта. Тот факт, что Мог охраняет вход в Проскрипцию, а Морготт поставил там золотой барьер, – приятный поэтический штрих: в последний раз близнецы объединились в негласном договоре против общей угрозы.
Помимо этих впечатляющих способностей, Морготт умеет создавать различное оружие, включая мечи, молоты и метательные кинжалы, которые использует в бою, заставая врагов врасплох их внезапным появлением. Все это оружие золотое – видимо, это какие-то молитвы, связанные с верностью Морготта Древу Эрд.
Однако, когда мы доводим Морготта до крайней точки, происходит нечто необычное: он теряет контроль над кровью знамений, которую так отчаянно пытался сдержать. Внезапно она заливает арену.
Морготт крайне смущен таким поворотом событий: он полностью раскрыл свою истинную, ненавидимую им форму – что, впрочем, не мешает ему использовать ее в попытке нас остановить. На этом этапе Морготту уже нечего терять, и он ненавидит нас еще больше за то, что мы пролили его проклятую кровь и замарали ей священные троны.
Морготт умеет создавать различное оружие, включая мечи, молоты и метательные кинжалы, которые использует в бою, заставая врагов врасплох.
Морготт проявляет способности, схожие с другими знамениями: например, окутывает меч пламенем проклятых призраков, а его кровь знамения становится горючей. Этл можно объяснить просто его способностями знамения.
Однако наибольший интерес представляют его атаки, сопровождаемые таким же красным пламенем, что и атаки Мога, связанные с Аморфной Матерью, – например, удары красного пламени Морготта имеют тот же оттенок и оставляют такие же красные линии, как и атаки Когтями кровавого пламени Мога. Эти заклинания относятся к молитвам крови, и, как мы видим из описания Кровавого пламени, они тесно связаны с Аморфной Матерью и используются Повелителем Крови. Так как и почему эти силы оказались и у Морготта?
Чтобы ответить на этот вопрос, взглянем на саму Аморфную Мать, что она такое и как взаимодействует с миром.
Аморфная Мать – одна из сущностей, известных как внешние боги:
«Это не только оружие, но и инструмент общения с внешним богом, который дарует силу проклятой крови. Матерь истины жаждет ран.» – Священное копье Могвина
Эти космические сущности являются проявлениями определенных стихий или сил.
Аморфная Мать, на первый взгляд, – это ками крови, внутренностей и ран. Из описаний Подаяния крови и Священного копья Могвина мы узнаем, что она жаждет ран – логично, учитывая что это внешнее божество взаимодействует с нашим миром через кровь. Больше ран, больше крови, больше влияния. Места, где влияние Аморфной Матери особенно сильно, залиты кровью – в частности, Храм роз и Дворец Могвинов.
Поэтому вполне логично, что, когда Мог впервые общался с Аморфной Матерью, она обратилась к нему через его кровь. Описание Подаяния крови гласит:
«Матерь истины алчет ран. Когда Мог предстал перед ней, глубоко под землей, его проклятая кровь вспыхнула огнем, и скверна, в которой он родился, опьянила его.»[543] – Подаяние крови
И снова мы видим, как Мать Истины может взаимодействовать с кровью, в частности, воспламеняет кровь Мога. Предположение о том, что кровь Мога воспламеняется вполне буквально и что она может быть источником его дополнительных способностей – например, крыльев, – высказал Crunchy в своем видео «The Crucible» («Горнило»). Кровавые молитвы Мога, которые он с такой яростью применяет, описываются словами «кровавое пламя» в Подаянии крови, Клинке кровавого пламени и Когтях кровавого пламени. Они поджигают пол или устраивают взрывы. Получив такую молитву, мы можем и сами воспламенять этим «кровавым пламенем» свои клинки.
Морготт явно использует это кровавое пламя во второй фазе нашей битвы – он время от времени поджигает свой меч кровавым пламенем и выполняет комбинации ударов, напоминающие атаки Когтями кровавого пламени. Это возвращает нас к первоначальному вопросу: как и почему Морготт, рьяный поборник благодати и полная противоположность своего брата, овладел силой Аморфной Матери?
Я думаю, тематически это стыкуется с историей еще одной полубогини, которая тоже пыталась сопротивляться своей природе, а в переломный момент утратила силу воли для этого. Я имею в виду Малению, вместилище красной гнили, избранницу Внешнего Бога Гнили, который всю ее жизнь пытался обрести власть над гнилью внутри нее, – как, впрочем, и ее собственный брат. Но когда она сражается с Раданом и с нами, красная гниль берет верх – распускается цветок Красной Эонии.
Думаю, это похоже на то, что происходит в нашей схватке с Морготтом. Из описания его меча ясно, что Морготт сделал все, чтобы удержать свою кровь под контролем, и, конечно, легко понять, что кровь изливается у него из-за стрессабоя – вину за это он возлагает на нас. Значит, Морготт каким-то образом связан с Аморфной Матерью.
Как мы уже говорили, Аморфная Мать черпает силу из крови, а какая кровь может быть более действенной, чем кровь знамений? Я не верю, что Морготт сам обратился к Аморфной Матери – мы не видим, чтобы он давал клятвы или входил в какие-то сделки. Скорее, у Аморфной Матери есть внутренняя связь с его кровью, и, когда Морготт проливает ее достаточное количество, Аморфная Мать воспламеняет эту проклятую жидкость так же, как и его брату.
И все же я думаю, что здесь есть нечто большее. Аморфную Мать также называют «Матерью Истины». Но какой истины?
Когда кровь Морготта вытекает наружу, королю знамений открывается неприглядная истина – то, кто он на самом деле. Ни одно вещество не истинно так, как кровь, и именно когда истину природы Морготта как знамения уже не удержать, происходит его воссоединение с Матерью Истины.
Так же и Подаянием крови: Мог установил связь с внешним богом, когда принял как должное свою кровь и, по сути, отдался своему проклятию. Вот она, истина: никто не может спрятаться от собственной крови; она неизменна, в ней суть того, кто ты есть. Охваченный яростью и стыдом Морготт использует ее, чтобы победить нас в отчаянной попытке отстоять то, что считает своим священным долгом. Во многих отношениях его поражение – одна из самых жестоких концовок персонажа в Elden Ring.
Морготт убедил себя, что должен защищать тех, кто предпочел бы держать его в подземельях или того похуже; он король, скрывающийся от народа, которым правит. Но в конце концов, несмотря на все его усилия сдержать кровь знамения, она вырывается наружу. Он умирает, залив ею все, что было ему дорого, и к тому же оказывается под ярмом у той же силы, которой служит его брат-близнец.
Кроме того, если я прав, Морготт делает все это ради заведомо ложной цели. Он был лишь очередной пешкой в игре Радагона, готового пойти на все – даже воспротивиться самой Великой Воле, – чтобы удержать от развала остатки своей власти.
Я говорю все это не для того, чтобы принизить достижения Морготта: в нем есть чем восхититься. Он много лет защищал от войны Лейнделл и его преимущественно невинных жителей, и в сошедшем с ума мире Морготт одним из немногих сохраняет стабильность. Он непоколебим в своих идеалах и держится их до конца.
Поэтому позже Морготт удостаивается необычайной для игр FromSoftware почести: самый могучий воитель Междуземья нежно берет его останки на руки и отправляет сына на заслуженный покой.
Я могу и ошибаться насчет того, что цель Морготта была заведомо ложной: есть некоторые визуальные намеки на то, что Великая Воля натравливает участников игры друг на друга, чтобы убедиться, что победит сильнейший и достойнейший. Как заметил один из комментаторов, когда Годфри провожает Морготта в последний путь и тот превращается в золото, перед ним мелькает путеводный луч благодати – и указывает на нас. Намерения Годфри ясны: он хочет снова стать Повелителем Элдена, – и, похоже, Великая Воля побуждает его победить нас и вернуть себе трон, и она же привела нас к этому же моменту. Она явно хочет нашего с Годфри сражения, чтобы определить, кто достойнее трона.
Возможно, Морготт не просто так носит титул «Дар Благодати» – его и правда может вести благодать. Возможно, роль Морготта отведена ему Великой Волей, и он должен стать последним испытанием – отсеять слабых, чтобы только достойный мог взойти на Трон Элдена.