На повторное изучение проклятия знамений меня подтолкнуло отличное видео Hawkshaw о Парфюмерах[366], в котором излагается занимательнейшая теория о гонениях на знамения и охоте на них и о том, как это связано с историей парфюмеров.

Эта теория опирается на два ключевых предмета – Прах парфюмерши Триши и Маску ужасающей ухмылки.

Из Праха парфюмерши Триши мы узнаем, что по крайней мере одна парфюмерша пыталась помочь знамениям. Hawkshaw считает, что не стоит рассматривать этот случай как единичный и что он иллюстрирует, как на появление знамений поначалу могли отреагировать столичные аптекари: они рассматривали это состояние как болезнь, которую нужно лечить, а знамения – как своих пациентов.

Hawkshaw показывает, что парфюмеры могут знать о духах, мучающих знамений. По мере долгого лечения этот симптом мог передаться от самих знамений парфюмерам, их врачам. В конце концов, первым Убийцей знамений был как раз парфюмер Ролло. Откуда еще он мог почерпнуть знания, чтобы изготовить Маску ужасающей ухмылки?

Хотя поначалу мы можем считать Убийц знамений кровожадными психопатами, связанные с Ролло тексты рисуют совсем другую картину. Описание праха Ролло гласит:

«Дух Ролло, который прославился как первый Убийца знамений. Ролло, когда-то бывший известным парфюмером, выпил снадобье, чтобы избавиться от эмоций. Это поз-волило ему заниматься своим кошмарным трудом – охотой на знамения.»[367] – Убийца знамений Ролло

Это совсем не похоже на хладнокровного убийцу. Ролло нужно было принять особое снадобье, лишающее его эмоций, чтобы сделать то, что должно. В описании даже говорится, что это «кошмарный труд» – далеко не то, чего мы ожидаем от безжалостного палача.

Hawkshaw обращает внимание и на внешний вид Убийц знамений: они носят фартуки и держат в руках массивные тесаки, похожие на мясницкие.

Убийство знамений – не удовольствие, а труд, которым занимается профессионал – в описании Одеяния Убийцы знамений даже используется слово «мясник»[368]. Оно тем точнее, учитывая, что Lokey переводит японские иероглифы, обозначающие «убийцу» в самом названии «Убийца знамений» именно как «мясник» или «забойщик».

Все это вызывает в голове образ врача, который, видя болезнь, не поддающуюся лечению и требующую удаления хирургическим путем, делает то, что нужно, несмотря на то, насколько ужасной может быть эта работа.

Я думаю, предположение о том, что парфюмеров и знамения связывают отношения врачей и пациентов, довольно убедительно, поскольку оно объясняет еще несколько вещей. Возьмем срезание рогов: возможно, речь идет о хирургическом вмешательстве. Как мы уже говорили выше, эта мера может иметь практический результат: она лишает знамение части способностей. Врачи могли это обнаружить в процессе лечения.

Однако, как свидетельствует прах парфюмерши Триши, вылечить болезнь знамений нельзя, и лучшее, что она могла сделать, – обеспечить им безболезненную кончину. Другие, не столь мягкосердечные парфюмеры пошли по стопам Ролло и начали резню, видя в ней единственно верное решение.

После этого правящий класс выбрал не столь прямой, но не менее жестокий подход. Новорожденным знамениям-простолюдинам в ходе жестокой операции отрезали рога, чтобы обуздать их силу и сделать менее уродливыми. Тех, кому посчастливилось выжить после такой процедуры, обращали в рабство и использовали как штурмовиков, а на их тесаки накладывали зачарование, заставляющее оружие рассыпаться в прах[369]. Таково было недоверие к знамениям – власть имущие даже не надеялись, что они мирно сдадут свои мечи, когда в них отпадет нужда.

Однако это поставило королевскую семью перед дилеммой, ведь рождения знамений не обошли стороной и ее: в Золотом роду тоже появились две жертвы проклятия – Морготт и Мог. Было ясно, что из жестоких правил придется делать исключения, поэтому было решено, что знамениям королевского происхождения будет позволено жить в канализации Лейнделла, отныне известной как «Подземелье отчуждения».

Для Морготта и Могга создали особые оковы, как будто специально позаботившись о том, чтобы они не сбежали. Возможно, их делали для всех знамений королевских кровей, а может, только для этих двоих из-за их могущества и потенциального позора, который они могли навлечь на Золотой род.

Думаю, совершенно ясно, что ненависть к знамениям возникла в Эпоху Древа Эрд – описания Чешуйчатого, Узелкового и Перьевого талисманов ясно дают понять, что во времена Горнила знамения считались божественным даром. И если моя теория об их состоянии верна, на мой взгляд, их проклятие, предотвращающее истинную смерть души, было бы невозможно в Эпоху Горнила, когда люди умирали по-настоящему.

И действительно, уважительное отношение Годфри к Морготту необычно: ни от одного другого человека, кроме, пожалуй, Триши, мы не видим такого сострадания к знамениям. Это опять же согласуется со сказанным выше, потому что Годфри – человек Эпохи Горнила, а значит, он видел бы в знамениях не угрозу или нечистоту, но, возможно, божественное начало.