В конечном итоге это подводит меня к главной загадке, связанной со зверолюдьми, – взаимосвязанным, но противопоставленным друг другу темам звериной природы и мудрости.

Начнем с материальных элементов звериной природы. Слово «материальный» я употребляю в самом буквальном смысле, поскольку в Elden Ring мы можем получить всевозможные материалы для создания предметов и алхимии, включая останки убитых зверей. Одним из таких материалов является Печень монстра[82]:

«Свежая печень зверя; сочный плод жизни.» – Печень монстра

«Плод жизни»! Так что, очевидно, перед нами отсылка к жизни и жизненной силе – что неудивительно, поскольку в мифах и культуре реального мира дикие животные как раз и являются наиболее распространенными символами этих идей.

Затем мы получаем «Кровь монстра»[83]:

«Свежая кровь зверя, переливающаяся золотом… Эта сверкающая кровь никогда не портится и не разлагается.» – Кровь монстра

Это уже не столь прямое указание на жизненную силу, но оно все равно с ней связано: звериная кровь никогда не гниет и не разлагается, что говорит о заключенной в ней сверхъестественной силе жизненной энергии. Мы также знаем, что золото ассоциируется с самим понятием жизни, что хорошо видно по особо примечательному фрагменту лора – описанию Сгустка крови альбинора, которое однозначно дает понять, что искусственные формы жизни считаются нечистыми, потому что им не хватает благодати золота; этот вопрос мы более подробно обсудим в главе 7.

Звериная кровь резко отличается от этого бледного подобия. Если кровь альбиноров олицетворяет серебро, искусственность и отсутствие изящества, то звериная Кровь монстра – золото, благодать, природу и жизненную силу. Эти понятия относятся к зверю в его естественном состоянии и форме: к волку, льву, медведю – животным хищным и неуступчивым, полным жизни и верным своей природе. В другом месте в описании Печати со знаком когтя говорится о «гневе» Гурранка, и в сочетании с описанием возвращения звериной природы Гурранка в молитве «Коготь зверя» мы можем рассматривать склонность к гневу и насилию как отличительную звериную черту.

Эту характерную раздражительность легко понять: люди ведут себя культурно, но существа с гораздо более тесной связью с первобытной звериной стороной намного легче поддаются позывам к кровавому насилию или похоти. Это противопоставление цивилизации и звероподобия хорошо иллюстрирует описание предмета «Маска правителя»[84]:

«Такая маска символизирует качества идеального правителя – в первую очередь мудрость и некое лишенное клыков добросердечие. Для тех, кто находится в центре общества, такие качества оказываются весьма на руку.»[85] – Маска правителя

Подтекст здесь очевиден. «Лишенное клыков» поведение – самообладание, муд-рость и подобные – соответствует цивилизации. Звериное поведение – насилие и животные порывы – ассоциируется со зверями. И все же, как ни странно, звери в Elden Ring олицетворяют и мудрость, а не только силу.

Возьмем, к примеру, Сероша: будучи чудовищем, он при этом ассоциируется с мудростью и полезными советами. Так, мы находим упоминание Сероша в описании Звериного большого молота:

«Большой молот с ударным концом в форме пяти звериных когтей. Черные когти, торчащие из золотого меха, по преданию, символизируют Сероша, повелителя зверей, который впоследствии стал регентом короля Годфри.» – Звериный большой молот

Молот, созданный по образу лапы Сероша, отсылает к пяти пальцам – в данном случае с когтями, – то есть символу разума. Кроме того, у Золотого щита с гербовым зверем мы находим следующее описание:

«Изображенный зверь – это Серош, старый советник, наставляющий отпрысков золотого рода.» – Золотой щит с гербовым зверем

Могучий Серош описывается главным образом как советник, доверенный приближенный, которого ценят за мудрость, а не за физическую силу. Кроме того, как мы видим из описания талисмана «Знак Годфри», именно присутствие Сероша сдерживает кровожадность Годфри, успокаивая Повелителя, а не распаляя.

И действительно, Годфри ведет себя менее звероподобно, когда его сопровождает Серош, а Хоара Лукс проявляет самые звериные качества, когда жестоко разрывает эту связь, убивая Сероша голыми руками. Однако получившим разум зверям явно было трудно совладать с новообретенным сознанием, и это интереснейшее противоречие, которую я подробно обсуждал с Lokey, автором «Архива Бездны». Он указал мне на описание шлема рыцаря Бернала:

«Звери с закрытыми глазами и ушами олицетворяют клятву: „Ничего не видеть, ничего не слышать, ни в чем не сомневаться и идти дальше по пути, высеченному в камне“.» – Шлем героя-зверя

Возможно, это намек на мантру «не вижу зла, не говорю зла, не слышу зла» или на умышленное нежелание замечать что бы то ни было, кроме непосредственной цели.

Так что, возможно, здесь не так много противоречий, как может показаться на первый взгляд. Да, у зверей есть своя мудрость, но тематически это все равно складывается с тем, что мы знаем об их примитивном поведении: их мудрость прямолинейна и направляет по единственному пути, делая слепыми к большим тайнам и вопросам жизни и собственным действиям.

Независимо от того, что именно это значит и как это произошло, обретение разума явно изменило зверолюдей навсегда. Они расстались с дикой животной силой и научились жить со своей новой разумностью. И с этой мыслью я хочу еще раз вернуться к описанию «Звериной живучести».

«Должно быть, обретя разум, звери чувствовали, как их дикость мало-помалу уходит, а цивилизованность становится все крепче.» – Звериная живучесть

Эта формулировка, на мой взгляд, наводит на мысль о каком-то ужасе – будто звери чувствовали, что их понемногу лишают истинной сущности. И неудивительно: они остаются почти голыми, беззащитными, по-новому воспринимая окружающий мир и сам факт своей разумности.

Рассуждая на эту тему, Lokey делает по поводу утраты зверями присущей им дикости следующее замечание:

«Мы видим, что по мере развития культуры/религии они чувствуют, как присущие им от природы качества диких зверей (прекрасное естественное заживление ран) теряются, и теперь им приходится для защиты полагаться на города и орудия… Это своего рода компромисс: когда у тебя нет ничего, кроме собственного тела, оно усиливается под стать угрозе. Но когда у тебя появляются все эти дополнения, на которые можно опереться, тело ослабевает. Понемногу мы становимся почти зависимыми от этих костылей. Но потом, когда эти костыли вырывают у нас из рук, инстинкты берут верх, и мы возвращаемся к старым привычкам. Так это было и со зверолюдьми, которые упали на поверхность с постепенным разрушением Ф[арум-]А[зулы] и теперь прячутся по пещерам, возглавляя волчьи стаи.» – Lokey, автор книги «Архив Бездны»

Это очень важный нюанс, который я упустил. По сути, зверолюди строили цивилизацию не потому, что могли – им пришлось это сделать, чтобы выжить. Современные люди очень слабы по сравнению с могучими хищниками, которые водятся в дикой природе. Но благодаря стенам, инструментам и оружию мы можем делать то, что нам не позволял недостаток животной силы. Точно так же и в Elden Ring есть зверолюди, чувствующие, что понемногу лишаются дикости – а вместе с ней и звериной силы, ярости и жестокости. И вот мы видим, как они строят стены, делают оружие и щиты. Так же Гурранк, дичая на наших глазах, начинает полагаться на силу когтей.

Это может объяснить почти одержимость зверолюдей темой смерти. Фарум-Азула, сердце их цивилизации, представляет собой гигантский мавзолей, где повсюду выставлены останки зверолюдей: в богато украшенных захоронениях, на фоне колонн, вмурованные в пол и стены. Это еще заметнее в окрестностях Звериного прибежища – области мира, которая, очевидно, когда-то была частью владений зверолюдей. Здесь на склонах холмов мы видим колонны, в которые вмурованы их останки.

Всем разумным существам приходится иметь дело с ужасающим призраком смерти; в реальном мире многие религии посвящены ей и вопросу, что будет после. На мой взгляд, в контексте Elden Ring это имеет особый смысл: превращение хищной звероподобной расы в разумный вид заставило их сосредоточиться на такой пугающей теме, как смерть. Несомненно, этим и объясняется почитание мертвых, которое мы видим на всей территории Фарум-Азулы.

Итак, подведем итог: зверолюди в давно минувшую эпоху были обычными зверями. Какая-то высшая сила наделила их разумом, и память об этом до сих пор хранят зверолюдские жрецы, к числу которых принадлежал и Гурранк; это деяние они приписывают драконам, которым преданно служат. Именно дар разума, поклонение драконам и сосредоточенность на смерти легли в основу их религиозных и культурных идеалов.

С учетом всего вышесказанного рассмотрим эволюцию звериного общества в доисторическую эпоху.