Лезвия мелькнули у Линь в руках, одно поднято над головой, готовое устремиться в цель. В ее кресле сидел мужчина, лицом к двери, лицо в тени. Органы чувств Линь откликнулись автоматически, изучая все вокруг, вслушиваясь в шаги за спиной, в звуки дыхания в соседней комнате.

Ничего этого не было; больше здесь не было никого. Глаза Линь быстро освоились в полумраке, и она поняла, что знает этого мужчину, сидящего в ее кресле, у нее в квартире, пьющего ее саке.

Опустив кинжалы, Линь толкнула дверь ногой.

– Здравствуй, Синь Хуань, – холодно произнесла она.

Муж Фыонг, лицо и плечи поникшие, в руке бутылка саке. Он был в военной форме, мятой, воротничок грязный. Его внушительный подбородок торчал под углом, превращающим его в пародию на силу, изувеченную горем.

– Линь? – неуверенно произнес Синь Хуань.

– Линь больше нет, – ответила она.

Он долго молча смотрел на нее.

– Да. Нет. Ты изменила себе лицо. Но это ты.

Убрав кинжалы в ножны на поясе, Линь задумчиво провела рукой по коротким волосам. Синь Хуань смотрел на то, как она выдохнула, взяла на кухне две керамические чашки, поставила их на кофейный столик перед ним и наполнила обе до краев. Казалось, он удивился, когда Линь забрала у него бутылку, словно не смог вспомнить, как та оказалась у него в руке. В ней почти ничего не осталось.

Устроившись напротив капитана китайской армии, Линь подняла свою чашку, подождала, когда Синь Хуань, опомнившись, поднял свою и осушил ее, после чего выпила сама.

– Я по-прежнему вижу в тебе ее. По-прежнему вижу ее… – У него увлажнились глаза.

– Во мне нет ничего от Фыонг, – тихо промолвила Линь.

Синь Хуань ничего не ответил на это; его мысли находились где-то в другом месте, не там, где тело.

– Вот зачем ты пришел, – сказала Линь. – Ты захотел снова увидеть мою сестру.

Синь Хуань посмотрел на нее, оторвав взгляд от какой-то черной точки во вселенной своей скорби. Он кивнул, глаза все еще влажные, губы поджаты.

Закрыв глаза, Линь шумно выдохнула. Это уже чересчур – смотреть на этого сломленного человека. Никакого желания видеть тот же самый бездонный мрак, который видел он. Легкое прикосновение к тетрабулавке в кармане напомнило Линь о ее присутствии.

– Ты можешь кое-что сделать, – сказала она. – Для Фыонг.

Синь Хуань склонил к ней голову.

– Да?

Линь вспомнила свой последний разговор с Бао.

– Ты можешь помочь мне перебраться в Макао.

– Что такого в Макао?

– Месть.

Синь Хуань моргнул пару раз, не отрывая взгляда от Линь, и выпрямился в кресле.

– Месть, – повторил он.

– Месть тем, кто повинен в смерти Фыонг. Тем, кто на самом верху. След привел меня в Макао.

– О, – сказал Синь Хуань. У него на лице почти ничего не изменилось, руки по-прежнему на подлокотниках.

Какое-то время Линь и ее гость сидели молча; здание не молчало. Оно не молчало никогда. Звуки шагов и разговоров доносились сквозь стены, из коридора, из других квартир. Грохот труб, стук дождя в окно, смех. Здание живое и дышащее, движущееся вместе с находящимися в нем людьми, втиснутыми сюда, объединенными общими трапезами, общими склоками, общими трагедиями, общей жизнью. Сплетничающими, завидующими чужим успехам, сочувствующими чужим потерям. Все вместе, за исключением одной женщины на третьем этаже, которая ни с кем никогда не разговаривает, которая скрывает свое лицо, покидая здание посреди ночи подобно бледному привидению.

Синь Хуань вывел Линь из транса, вышел из транса сам, нащупав что-то в нагрудном кармане кителя. Он достал прямоугольник твердого полупрозрачного пластика.

– Твои приятели-гангстеры никогда не смогут вытащить тебя из страны законным путем, – сказал он. – Для этого требуется тот, кто обладает настоящей властью.

– Да? И кто же?

– Тот, кто обладает властью.

Линь устало усмехнулась. Уже за полночь. Далеко за полночь. Сна нет, нет до сих пор.

– Под каким именем ты собираешься путешествовать?

– Это не имеет значения, – пожала плечами Линь.

– Не имеет. И все-таки какое-то имя тебе необходимо.

– В таком случае Линь Фу.

Синь Хуань перевел взгляд с нее на тонкий прямоугольник между большим и указательным пальцами. Он что-то шепнул в него, прижимаясь к нему губами; пластик мягко засиял в ответ.

– Ближе, – сказал Синь Хуань, обращаясь к Линь. – Подойди ближе.

Линь поднялась с кресла, все конечности ноют, и подошла к нему. Протянув ей прямоугольник, Синь Хуань сказал:

– Подержи его перед глазом в течение пяти секунд. Не моргай.

Линь сделала так, как было сказано, и пластик радостно пикнул.

Синь Хуань протянул руку, и она вернула прямоугольник ему.

– Твоя виза готова, Линь Фу.

Линь колебалась.

– Все готово, – продолжал Синь Хуань. – Можешь спокойно отправляться в Макао. Так отправляйся же туда, плети свою кровавую магию!

– Хорошо, – ответила она.

Синь Хуань поднялся с кресла. Высокий, почти на целую голову выше Линь. Он заглянул ей в глаза, пристально, пытливо. Линь почувствовала, как у нее внутри что-то шевельнулось, хотя и не смогла определить, что это было. Возможно, Синь Хуань также что-то почувствовал, однако это не имело значения. Он не смог бы найти то, что искал. Он никогда не сможет это найти.

Рослый офицер переключил свое внимание на что-то другое. Прошел мимо Линь, скользнув ей по плечу тканью своего кителя, и покинул ее жизнь, не сказав больше ни слова.