Линь стояла на перекрестке вместе с Так Делает Весь Город. Длинные розовые волосы элитной проститутки были заплетены в косы. Губная помада в тон волосам, короткие шорты, выставляющие напоказ гладкую кремовую кожу, голубой латексный топ в обтяжку, поверх всего этого длинный дождевик из прозрачного пластика, защищающий от дождя. Линь ловила себя на том, что помимо воли оглядывается на свою спутницу.
Так Делает Весь Город томно улыбнулась, поймав на себе ее взгляд. Поджав губы, Линь отвернулась. Надела солнцезащитные очки с зеркальными стеклами, испытав внутреннее облегчение от возможности спрятать свой красный глаз. Она стеснялась своих обтягивающих брюк из кожзаменителя. Черная кожаная безрукавка в тон, спереди длинная стальная молния сверху донизу. Одета как стереотип из порноканала. На голове коническая бамбуковая шляпа красного цвета, защищающая лицо от дождя и любопытных взглядов.
– Прекрати краснеть, – сказала Так Делает Весь Город. – Вид у тебя потрясный!
– Я вовсе не краснею, – прошипела Линь.
Но она взяла себя в руки, успокоилась, разгладила лицо. Тело откликнулось незамедлительно, судя по следующим словам Так Делает Весь Город:
– Вот так лучше. Из тебя получилась бы классная шлюха!
Линь ничего не сказала, разглядывая проезжающие мимо машины, разрезающие дождь; на проезжей части в лужах отражение разноцветных неоновых вывесок баров и магазинов. Линь ощущала себя полной сил, на взводе; Х-37 придавал ей что-то вроде естественного тонуса, сверхчувствительности, как это делала «ледяная семерка». Однако, в отличие от «семерки», он не притуплял ее сознание, не помогал ей беззаботно скользить по поверхности всего происходящего; это была другая проблема, требующая другого решения.
– Меня так и подмывает отказаться от денег, – сказала Так Делает Весь Город. – И вместо этого провести вечер вместе с тобой.
– Заткнись! – бросила Линь. – И следи за дорогой!
Так Делает Весь Город в ответ надулась и занялась тем, за что ей платили. Прогоняя взмахом руки машины, которые притормаживали перед ними. Высматривая главный приз на дороге, примыкающей к тридцати шести улицам, излюбленному месту кобелей, подыскивающих себе уличную киску.
Линь увидела его первой и, прикоснувшись большим пальцем к импланту, подала беззвучную команду.
Через десять секунд такси налетело сзади на мопед, отправив водителя на мостовую. Авария в замедленном темпе, как и большинство в этой части города, когда вмятины и ссадины вторичны по отношению к зрелищу того, как участники происшествия кричат друг на друга, ругаются, призывают очевидцев стать свидетелями. Сейчас произошло все то же самое, и ехавший следом глиммерзин был вынужден остановиться.
Солнечные батареи, покрывающие машину, засияли, отражая весь спектр огней города. Похожий на вознаграждение в конце радуги. О, и какое это было вознаграждение!
Так Делает Весь Город вальяжно прошла мимо Линь, хватая ее за руку; та помимо воли ощутила от этого прикосновения электрический разряд, разлившийся по всему телу. Увлекая Линь за собой, неспешно вышагивая, она приблизилась к лимузину; Линь попыталась повторить ее движения, покачивать бедрами, и ее тело откликнулось просто идеально – пантера, подкрадывающаяся к добыче.
Тонированное стекло плавно опустилось вниз, и из салона донесся голос, хриплый, слабый:
– Ты отсосешь мне и успеешь закончить до того, как дорога освободится.
– Ну, – подбоченившись, мило улыбнулась Так Делает Весь Город, – только потому, что ты так мило попросил. Три тысячи.
Открылась задняя дверь.
– Подожди, – сказала Так Делает Весь Город. – Мы работаем вдвоем.
– Платить за двоих я не буду.
– В эту цену входит все.
Ворчание, которое Так Делает Весь Город приняла за согласие, улыбка жарче летней ночи в Ханое. Она скользнула в лимузин, Линь последовала за ней.
Как только она оказалась в машине, запах ударил ей в нос – гнилостный смрад разлагающегося трупа, приглаженный ароматом лосьона после бритья. Проглотив комок отвращения, Линь забралась в машину, держа голову опущенной, лицо скрыто шляпой и темными очками. Полковник выглядел так же, как и прежде: коротко остриженные волосы, армейская выправка, старомодный темно-коричневый сюртук на трех пуговицах с широким воротничком. Бездонные черные глаза, обе руки на рукоятке трости в виде змеиной головы. Кожа была такая молодая, что резко контрастировала с ужасными ранами. Сердитый багрянец на шее, левая рука дергается, под кожей что-то движется.
На откидном сиденье напротив – двое мужчин, темные очки, черные костюмы. Лимузин беспилотный, внутри – два телохранителя, Пен и женщины. У телохранителей пистолеты в застегнутых кобурах под пиджаками. Даже не на коленях. Долбаные дилетанты!
Так Делает Весь Город, прижавшись к Пену, указала на крышу лимузина.
– Ты можешь отключить систему безопасности?
Говоря, она уже расстегивала полковнику ширинку, умело, запуская руку внутрь. Зловоние только усилилось, и Линь отвела взгляд, сосредоточив внимание на двух мужчинах напротив. Устроившись по другую сторону от Пена, она придвинулась к нему, разыгрывая свою роль.
– Зачем? – проворчал полковник Пен.
– Ну, потому что проституция противозаконна, большой мальчик. Известны случаи, когда твои товарищи использовали каналы систем безопасности для охоты за моими сестрами и братьями. Но… – Ее рука, по-прежнему у него в брюках, начала двигаться быстрее. – Я знаю, что со мной ты так не поступишь.
Один из телохранителей, сидящих напротив, начал было предостерегающим тоном:
– Товарищ полковник…
Не слушая его, полковник Пен откашлялся:
– Автономный режим, система безопасности – отключить.
Маленькая красная лампочка под потолком погасла.
И этого было достаточно. Линь молнией вскочила с места, правый кулак в горло первому телохранителю, разворот, локоть в горло второму. Оба удара идеальные, точно в кадык. Линь закончила, усевшись между телохранителями, сердце вскачь. Полковник Пен и Так Делает Весь Город уставились на нее выпученными глазами, затем проститутка спохватилась и вонзила полковнику в шею иглу. У нее в ладони шприц-тюбик с неогаммахолином. Тело Пена застыло, парализованное; сам он оставался полностью в сознании.
Один телохранитель свалился вниз, глухой стук падения тела на пол, предсмертные судороги, и с ним было кончено. Второй сполз с сиденья на колени, зажимая горло обеими руками, изо рта мерзкие звериные звуки. Сместившись вбок, Линь ударила его ногой в висок. Телохранитель молча рухнул. Линь пришла в движение, втыкая в разъем управления своего улиточного импланта штекер с блестящей оптоволоконной нитью, на втором конце другой штекер. Нацелив серебристый штекер, словно крошечный пистолет, она подала беззвучную команду, и вырвавшийся электрический разряд ударил Пену прямо в его гладкий стальной имплант. Две-три секунды – и управляющая булавка вылезла из гнезда. Схватив большим и указательным пальцами, Линь выдернула ее, вставив вместо нее свою.
Все это – убить двух телохранителей, отключить замок на управляющей булавке полковника, вставить вместо нее свою марионетку – Линь проделала за то время, пока Так Делает Весь Город только вытаскивала из шеи Пена иглу шприц-тюбика.
Линь устроилась на сиденье напротив полковника и элитной проститутки. Сердце у нее по-прежнему кричало, однако рассудок, напротив, успокоился. Холодный, острый как бриллиант, любое едва заметное движение, любой звук в замкнутом пространстве салона – она мгновенно это чувствовала. Два человека на полу, сердца остановились, мертвые, у полковника шок перешел в паралич, глаза горят страхом.
Так Делает Весь Город, чуть приоткрыв рот, залилась краской, бросив взгляд на Линь.
– Ты была подобна молнии, – сказала она.
Прижав палец к улиточному импланту, Линь сказала:
– Синхронизация.
Так Делает Весь Город уютно откинулась назад.
Не обращая на нее внимания, Линь прочитала появившийся на сетчатке доклад, быстро проплывающие перед глазами сверху вниз данные.
– Отправить сигнал тревоги он не успел. – Посмотрев на Так Делает Весь Город, она поднесла палец к импланту и сказала: – Лимузин, остановиться, открыть заднюю дверь, – и при этом полковник также шевелил губами и произносил своим голосом эти же самые слова, но по-китайски.
Открылось окно, мальчишка-курьер на мопеде протянул Линь маленький зеленый рюкзачок и, крутанув ручку газа, рванул в дождь. Расстегнув молнию, Линь достала свои танто и закрепила их на поясе. Расстегнув нелепую кожаную куртку, она стряхнула ее с плеч. Так Делает Весь Город скользнула взглядом по ее телу. Полковник даже не моргнул. Он ничего не видел. Только широко раскрытые от ужаса глаза, взгляд, устремленный вдаль, застывшее в напряжении тело.
Линь натянула бронежилет из паутиностали, тонкой, похожей на полужесткий шелк, обтягивающей тело, а поверх него черную рубашку.
– Тебе нужно шевелиться, – сказала она. – Мое подключение к этому ублюдку долго не продержится. Того, что ты ему вколола, вроде бы должно хватить на пару часов, но, может быть, получится меньше. Так что тебе нужно поспешить к месту встречи.
Так Делает Весь Город облизнула губы, беря себя в руки.
– Так-так-так. – Она двинулась к двери, но остановилась и оглянулась на Линь. – Когда все это кончится, сладкие губы, тебя будет ждать в Сайгоне свободная комната. – Проститутка улыбнулась. – Ну, может быть, не совсем свободная.
Линь задумалась над этими словами. Не больше двух секунд, но действительно задумалась. Убедившись в том, что она молчит, Так Делает Весь Город просто пожала плечами, на ее губы вернулась томная улыбка, и она шагнула под дождь. И пошла прочь, покачивая бедрами, устроив для Линь последнее представление, и скрылась во влажной ночи.
Вздохнув, Линь поднесла палец к импланту и сказала:
– Закрыть дверь. Отвезти меня к башне «Лотте», – однако слова эти прозвучали изо рта Пена, поэтому машина пришла в движение.
Линь достала из рюкзачка, который ей передали, пару голубых медицинских перчаток, натянула их и выудила последний предмет. Похожий на кусок пластилина, маслянистый, со встроенным маленьким полупрозрачным монитором. Взрывчатка Си-6 с ядром из гексогена. Завтрак чемпионов.
– Бомба номер пять, – сказала вслух Линь.
Слова на английском пробежали по полоске пластилина слева направо:
«Да, мисс Ву».
– После того как я покину машину, она должна будет доехать до кладбища посреди поля мертвого тростника. Туда ехать полтора часа.
«Да, мисс Ву».
– Когда вы приедете туда, в радиусе поражения при взрыве никого из гражданских не будет. Я хочу, чтобы ты взорвал этот долбаный лимузин.
«Рванет классно, мисс Ву, рванет просто классно!»
Сделав над собой неимоверное усилие, полковник Пен крутанул глазными яблоками так, что его взгляд остановился на Линь, по-прежнему немигающий, по-прежнему проникнутый ужасом.
Улыбнувшись, та продолжала:
– Итак, идем дальше. Если в какой-либо момент покажется, что Пен собирается выбраться из машины или кто-то пытается его спасти, просто взрывай ублюдка на хрен, и неважно, кто окажется рядом.
«С удовольствием, мисс Ву!»
Приложив взрывчатку к потолку, Линь прилепила ее вниз экраном, мигающим красным.
Откинувшись на мягкую кожу сиденья, Линь Тхи Ву запрокинула голову на сплетенные руки.
– Итак, полковник, – сказала она, – в самую последнюю минуту в повестке дня произошли изменения.