Пассаик Пауэлл вошел в затянутую дымом квартиру. Два человека впереди, два остались сзади в коридоре, еще двое внизу на лестнице. На сетчатке мигал зеленый огонек, в правом нижнем углу. Полковник был подключен к его потоку. Пауэлл сглотнул комок отвращения – мурашки по коже от сознания того, что внутри него кто-то другой, – и обвел взглядом последствия того, что было сделано.

На полу воронка, все еще светящаяся, края идеально гладкие, сквозное отверстие в квартиру внизу. Бурая окалина, отваливающаяся. На занавесках на окне напротив плясали язычки пламени. Все вокруг почернело, обуглилось, из выбитых окон вытекали струйки дыма. Отвратительный смрад серы и горелой плоти. От жара боевики, пришедшие вместе с Пауэллом, поморщились и прикрыли лица руками.

Здание исполняло один и тот же отрывок старой популярной песни, снова и снова, в бесконечном цикле. Неразборчивые слова, затем: «…лети словно птица сквозь…» – и дальше снова неразборчиво.

Запоздало под потолком ожили форсунки системы пожаротушения, заполнив помещение плотным туманом. Хрустя ботинками по обугленным предметам, Пауэлл подошел к трупам, вода стучала по полям его шляпы, срывалась каплями с кончика носа. Один из боевиков склонился над трупами, обгоревшие останки, руки вскинуты в тщетной попытке защититься, пальцы, носы, уши полностью сожжены. Он по очереди ткнул в них серебристым карандашом анализатора ДНК. Тощий, татуировки с символами банды, щегольская походка уроженца гетто: Пауэлл вдруг подумал, какой получится звук, если он сломает ему лодыжки – хруст, хруст. И тогда уже больше никакой щегольской походки – о нет, только ковылять, прихрамывая.

– Тест ДНК подтвержден. Девяносто девять целых, запятая, девяносто девять. Это та самая стерва.

– Помолчи, щенок! – поднял палец Пауэлл. – Пал воин лучше тебя, гораздо лучше, так что помолчи, помолчи!

Проглотив свой готовый сорваться ответ, гангстер отошел от обугленных останков.

– Прочь отсюда, щенки, топ-топ-топ за дверь!

Боевики молча удалились.

Пауэлл опустился на корточки перед телом Линь Тхи Ву.

– Маленький кролик, надо было бежать, теперь твои косточки превратились в пепел. Кап-кап – мир плачет, кап-кап. Прощай, маленький кролик!

Нагнувшись, он запечатлел долгий чувственный поцелуй на лбу мертвой воительницы. Его губы покрылись жгучим пеплом, еще не остывшим.

Пауэлл прошептал туда, где когда-то было ухо Линь:

– Вот твой стишок, кролик.

Откинувшись назад и положив руки на колени, Пауэлл заметил среди пепла что-то блеснувшее. Он вытащил из-под тела этот предмет, с которого черной струйкой потекла вода. Сняв корочку из паутиностали, Пауэлл увидел книгу. Снова надев на книгу корочку, чтобы защитить ее от воды, он нежно провел по ней рукой.

– Что ты делаешь? – спросил по-китайски недовольный голос. Металлический, из голосового модулятора. Пальцы Пауэлла скорчились от боли, электрическим разрядом разлившейся от горла, как бывало всегда, когда полковник говорил через него. – Хозяину-англичанину и Бао удалось бежать; отправляйся в Старый Квартал и разберись с этим!

Поднявшись на ноги, Пауэлл убрал книгу в большой карман своего бронежилета. Когда он покидал развалины, песня прекратилась, и единственным звуком оставался шелест воды, падающей на трупы.