Линь посмотрела на себя в зеркало. Под глазами мешки, во взгляде стеклянный блеск, руки дрожат. Полностью застиранная в двадцать пять лет. Линь с горечью улыбнулась своему отражению. Какая-то малая толика ее души не хотела никуда уходить.

Поставив руки на белую фаянсовую раковину, Линь наклонила голову. Не малая толика – основная ее часть. К боли можно пристраститься, как ей сказал один заядлый игрок. Тощий, кожа сморщенная, покрытая шрамами, – ветеран. Но образованный, в прошлом офицер, возможно, а сейчас должник «Биньсыена». «Боль – это все равно что водка, – сказал он. – Психологическая, физическая, она использует одни и те же пути, чтобы проникнуть в головной мозг. Если боль не проходит в течение какого-то времени, изменяется химический состав организма. Он привыкает к боли, которая становится для него естественным состоянием. Боль разливается по всему телу, выполняя роль щита, с помощью которого человек отгораживается от окружающего мира».

Таким образом он пытался объяснить Линь, что не сможет расплатиться. Что после того, как он расплатится, он снова все спустит, и Молчаливой придется вернуться, похлопывая себя по ладони стальным прутом.

– Водка для слабаков, – ответила Линь и выбила ему коленную чашечку. Когда она разобралась с ним, он кричал и плакал, лежа в сточной канаве, и улыбался ей. Отвернувшись от него, Линь ушла прочь, чувствуя себя неуютно, ощущая спиной его взгляд.

Линь Тхи Ву снова посмотрела на себя в зеркало. Протянула руку, чтобы прикоснуться к своему отражению, но тут раздался стук во входную дверь. Ей потребовалось какое-то мгновение, чтобы этот звук зарегистрировался у нее в сознании. Этого будет достаточно.

Резко развернувшись, Линь распахнула настежь дверь в ванную. В это самое мгновение на сетчатке появилось имя – «Бао Нгуен», пульсирующее красными буквами. Два шага в глубь коридора, руки на рукоятках тинто, и тут в поле ее зрения пролетел цилиндр.

Вид от двери в гостиную.

Фыонг, с книгой, подарком Линь, в руках, медленно поворачивается в сторону прихожей.

Кувыркаясь в воздухе, стальной цилиндр падает к ногам сестры Линь, сверкнув в редких лучах солнца, пробившегося сквозь тучи. Граната, начиненная «сверхновой».

Фыонг, расплывчатый силуэт на фоне солнца, поднимает руку, словно собираясь сдаться в плен…

…и вспыхивает свет, обжигающий, белее и жарче солнца. Линь вскинула руку, зажмурилась, но свет проник сквозь веки, просочился сквозь кожу ей в кости, просочился в ее пронзительный крик.