– Вы отдали ему Старый Квартал! – Линь была в ярости и даже не пыталась это скрывать. Лицом к Бао, на заднем сиденье машины, застрявшей в пробке на полпути вдоль Хоанкьема. Передние сиденья развернули назад; машина возвращалась к зданию клуба в автоматическом режиме. Вместе с Бао и Линь оставался только один Бычья Шея Буи, по-прежнему в бронежилете из паутиностали, на коленях «калашников».

– Не отдал, а одолжил, – поправил Бао.

– Отдали! Отдали все, что он хотел!

– Это война, Молчаливая. Я отвечаю за своих бойцов. Я не стану жертвовать ими ради своих чувств.

– Какой смысл иметь бойцов, если единственное ваше действие – капитуляция?

Бао сидел лицом к Бычьей Шее. Между ними что-то промелькнуло, но Линь не смогла это разобрать.

– Ведя войну с превосходящим противником, нельзя безрассудно идти в атаку, – произнес Бао, словно повторяя прописную истину. – Мы заключили перемирие, и это лучшее, на что может рассчитывать более слабая сторона. Нам нужно перейти к естественным действиям, то есть к отступлению. Мы отступим, накопим силы так, чтобы снова заключить перемирие. Как только мы заключим новое перемирие, мы опять начнем копить силы, и так до тех пор, пока мы не сможем перейти в наступление.

– Кто это сказал? Сунь-цзы?[34]

– Че Гевара[35].

– Ну, мы не ведем войну, Бао. Мы просто сражаемся за уязвимую клиентскую базу, причем наши потенциальные клиенты отчаянно нуждаются в деньгах; мы сражаемся за крохотную долю прибыли от ставок на поединки, от торговли лекарствами и шлюхами. Если у нас не будет всего этого, мы просто перестанем быть бандой.

Бао ничего не сказал; мысли его уже были где-то в другом месте, забытая сигарета тлела в руке. На сиденье напротив стоял железный ящик с останками Брата Москита. Оплаченными трупами трех боевиков «Зеленого дракона». Линь бросила на ящик усталый взгляд. Сквозь пуленепробиваемое стекло доносились клаксоны мопедов. По крыше ударили крупные капли дождя, предвестники надвигающейся бури. Белый шум, наполнивший салон машины по мере усиления дождя. Линь перевела взгляд на озеро Хоанкьем, поднимающее волны навстречу дождю. Играя на его струях как на струнах.

– Перемирие продержится неделю? – наконец вздохнула Линь.

– Это единственный вопрос, имеющий значение, – сказал Бао, также смотрящий на дождь. – Нет. Скорее всего, нет. На все про все потребуется только один день – расплатиться с людьми, освободить Старый Квартал. Я хотел выторговать лишь один день.

– Мне нужно идти. – Линь распахнула дверь, в салон ворвались звуки окружающего мира, вместе с запахом дождя.

Бао подался вперед, словно намереваясь присоединиться к ней.

– Сейчас не время убегать прочь, словно ребенок, которому не разрешили сделать по-своему, – сказал он.

– Дело не в этом! – отрезала Линь. Затем, уже спокойнее: – Мне нужно повидаться с родными. Я так понимаю, мне придется покинуть Ханой вместе с тобой?

Бао молча кивнул.

– Я и так собиралась увидеться с ними сегодня. Моя… моя сестра захочет со мной встретиться. Заодно можно будет и попрощаться. – Линь оглянулась на Бычью Шею. – Я пойду одна.

– Хорошо, – согласился Бао. Он выразительно посмотрел на Бычью Шею, откинувшегося на спинку сиденья. – Мы оставим машину перед домом. Потом сразу же возвращайся в клуб. Никаких выкрутасов. Никаких попыток отмщения.

– Господи, – печально усмехнулась Линь, – ну разве я когда-нибудь совершала подобные глупости?