Они шли по штаб-квартире «Биньсыена». Находящиеся внутри люди вставали при их появлении. Вставали перед Бао, сверкая глазами на Линь. Никаких грубостей, никаких пьяных игр. На низких столиках стояли бутылки хорошего рисового виски, в воздухе висел плотный табачный дым. Лица, непроницаемые в гневе, закрытые перед Линь, как они закрывались перед посторонними.

Когда Линь и Бао наконец оказались у него в кабинете, с сигаретами и выпивкой, она сказала:

– Они винят меня.

Бао задержал на ней свой взгляд дольше необходимого.

– Брата Москита все любили.

Казалось, он также закрылся перед ней. Достав из ящика стола плетеную бамбуковую корзину, Бао развернул гибкий экран. Подал беззвучную команду.

На гибком экране, моргнув, ожило трехмерное изображение. Улица в Старом Квартале, вечер. По тротуару шел белый мужчина, плотного телосложения, в костюме и бейсболке. Линь прищурилась. Герберт Молейсон, прихрамывающий, сгорбленный, взгляд под ноги, бейсболка никак не вяжется с костюмом. Но определенно он.

– Где это было снято? Когда?

– Вчера. На улице рядом с конспиративной квартирой. Смотри дальше.

Линь прильнула к экрану. Герберт Молейсон вышел из кадра, а город продолжал свою неистовую пляску, абсолютно безразличный. Так продолжалось секунд тридцать, и Линь уже готова была спросить, куда делся Герберт, но тут увидела на записи себя, бегущую в противоположном направлении, пересекающую улицу. Вот она остановила мопед. И сразу же дальше в полумрак переулка, в глубине которого стертые бетонные ступени, ведущие в конспиративную квартиру.

Моргнув напоследок, движущаяся картинка прекратила свое существование, освободив пространство между Линь и Бао.

– Вы можете вернуться в начало? – спросила она.

– Больше никто не выходит. Никто не заходит.

– В таком случае как? – вопросительно подняла брови Линь.

– Возможно, этот англичанин – не совсем то, чем кажется.

Линь помолчала, стараясь понять смысл его слов, затем покачала головой.

– Да. Нет. Этот человек не смог бы подорвать себя, даже если бы ему дали гранату и подробную инструкцию, не говоря уж о том, чтобы оторвать кому-то голову и оставить ее на скамье на кухне.

Отпив глоток бренди, Бао издал в глубине горла какой-то невнятный звук.

– Тот великан, с которым я сражалась сегодня, Пассаик Пауэлл. Он смог бы это сделать.

Бао молча ждал.

– Быть может, Герберт сбежал, пока нападавшие занимались Синим Штырем и Змеиной Головой. А они ушли через окно.

– Возможно.

– Да. – Линь выдохнула облачко дыма. – Но что-то непохоже.

– Непохоже.

– Одно не вяжется с другим. – Линь задумалась. – А что, если…

– Что, если? – повторил Бао.

– Что, если в Герберта загрузили навыки боевых единоборств, в его другую личность. В Германа.

– Нет, – без колебаний ответил Бао.

– Нет?

– Воля и действие, Линь. Физическая способность к насилию не равносильна способности его осуществить. Дилетант-европеец без какого-либо криминального прошлого не начинает вдруг вырывать людям из тела позвоночник, какому бы редактированию ни подверглась его память и какие бы нежелательные личные качества в него ни загрузили. Все это не может изменить то, кто мы по своей сути, не может в одночасье превратить домохозяйку в жестокого убийцу. Если бы это было так, Китай просто смог бы создать армию хладнокровных безжалостных убийц и отправить их сюда, выполнять свою жестокую бесконечную работу. Если бы это было так, китайцы смогли бы просто согнать всех мирных жителей – вьетнамцев и превратить их, одного за другим, в бесконечно преданных сторонников Пекина. Нет. Насилие, которое мы видели в конспиративной квартире, было совершено человеком, посвятившим себя искусству насилия. В сердце истинного убийцы живет зов крови. Герберт Молейсон тут ни при чем.

Бао был прав. Он сказал истинную правду. Веки Линь стали тяжелыми, мысли начали путаться.

Над сигаретой Бао поднималась струйка дыма.

– Уже поздно, – сказал он.

Часы на сетчатке глаз Линь показывали 3:10. Она вдруг вспомнила, как же хочет есть. Затем вспомнила, что собиралась перекусить вместе с Братом Москитом. Линь перестала думать о еде.

– Выглядишь ты неважно, Молчаливая.

– Спасибо.

– Я видел такой взгляд в других местах. Все эти люди вскоре исчезали в джунглях.

– Я не собираюсь никуда уходить, твою мать.

– В других случаях они умирали. Накладывали на себя руки.

Линь неуютно провела рукой по волосам. Загораясь этой идеей.

– Мне просто нужно выспаться, Бао.

– С этим придется немного подождать.