– Ладно! – Мигель завис не несколько секунд, а потом резко махнул хвостом, видимо, решившись на что-то, – Я отвлеку полицию. Ручаюсь, сегодняшний день они запомнят как самый увлекательный поход в музей в своей жизни! Но вы должны действовать быстро и не оставить следов. У вас будет примерно сорок минут, чтобы отсмотреть материал и найти подозреваемых. А сейчас идите за мной.

– Обещаю, что максимум, что мы оставим, – это след от лапы и, возможно, запах сыра дорблю, – кивнула Клара, метнув осуждающий взгляд в сторону Матеуша, чтобы полицейский не забывал, что никакие древние сокровища не могут затмить утренний промах с сыром.

Они потратили еще несколько минут, лавируя по музейным коридорам, пока не добрались до неприметной подсобки. Среди швабр, ведер, сломанных стульев и непонятного хлама директор музея ловко нашел большую картонную коробку. Внутри нее обнаружились пестрая перуанская шляпа с большими полями, длинная накидка цвета «золотая кукуруза», бейдж с надписью «Стажер по вопросам древнего перуанского танца. Третья смена» и еще куча карнавальной бутафории.

– Что это? – прохрипел Матеуш, окончательно убедившийся, что все сотрудники музеев мира тяжело больны на голову, и, возможно, ему стоит вызвать скорую помощь.

– Мой «план Б». Он называется «Импровизация». – С этими словами Мигель ловко нахлобучил на коати шляпу и накидку, а Кларе вручил бейдж и огромный свиток с надписью «Проект инсталляции “Танцующие боги: реконструкция для фестиваля”», после чего подтолкнул их в коридор. – А теперь следуйте за мной, стажеры. Без паники и без вопросов.

Спустя минуту капибара и коати гордо прошли мимо охраны и полицейских, как будто они тут работают лет десять. Мигель нараспев вещал, размахивая лапами:

– …и именно в этом ритуальном танце Бог-Медведь исполнял восьмикратный оборот «Ойматан», сопровождая это древним боевым рыком и падением на спину. Мы должны срочно проверить, можно ли разместить инсталляцию здесь, возле комнаты охраны, или лучше в Зале керамики периода Ягуара.

Молодой сурикат-полицейский попытался что-то возразить, но Матеуш, усиленно изображая потерянного студента-искусствоведа, вытащил из свитка расписание с надписью «Губернаторский осмотр танцевальных инсталляций» и с паникой в голосе заверещал:

– Если мы не подготовим экспозицию, куратор Суарес отменит всё! А вы знаете, как он реагирует на провал? Помните дело с говорящим тотемом? Тогда он дошел даже до министра культуры!

Охранник побледнел и рефлекторно отступил в сторону.

Пока Клара с Матеушем вдохновенно врали про внезапную делегацию танцоров-археологов и какую-то загадочную культурную ревизию, Мигель с крайне сосредоточенным видом выскочил на улицу. Неподалёку в патрульной машине скучали двое ленивцев-полицейских. Они слушали радио и лениво перебирали бумажные пакеты с остатками бобов и тако.

– Слушайте! – Он неожиданно заорал в мегафон, ловко выхваченный из машины полиции. – У нас тревога! Кто-то украл… особую табличку из зала древних ритуалов! Она говорила! Она пела! Теперь она молчит! Мы подозреваем провокацию! Нужно оцепить сувенирную лавку и вызвать саперов!

Охранник-сурикат в панике выбежал на улицу, а ленивцы вздохнули, с трудом сползли с сидений и начали неуклюже двигаться в сторону выхода, одновременно переговариваясь по рации так медленно, что даже древние черепахи бы уже прибежали на помощь. Мигель, суетящийся вокруг них, движение не ускорял, а, напротив, добавлял в него еще больше хаоса и сумятицы. Было видно, что актерство дается кугуару гораздо легче, чем грозный рык и оскал клыков, а выдумывание бредовых поводов в духе «поющих табличек» и «саперов в сувенирной лавке» доставляет особое удовольствие. Возможно, в детстве он мечтал стать великим актером комедии или цирка.

Полицейские из комнаты охраны, подгоняемые Кларой и Матеушем, поспешили на помощь своим коллегам, а детективы юркнули внутрь – дверь, к счастью, оказалась приоткрытой благодаря предусмотрительности директора. Это было небольшое тёмное помещение с экранами, передающими изображение со всех музейных камер, столом с пультом и загадочными рычагами и двумя старыми, видавшими всякое стульями.

– Итак. – Капибара уселась за монитор, все еще тихо похихикивая от устроенного кугуаром представления. Все же коллеги по музею нравились ей определенно больше местных полицейских. – Давай найдем нашего сладкоежку с хвостом и отследим, как он вполз в музей.

– Если камера его засекла, – пробормотал Матеуш, – то мы поймаем его. А если нет…

– Тогда придется вернуться к плану с канализацией, – зловеще прошептала Клара.

– Только не это… – Матеуш быстро защелкал клавишами на пульте управления. Он не первый день служил в полиции и хорошо умел управляться с камерами наблюдения. – Мы смотрим день перед похищением?

– Да. – Он вывел на все десять экранов день перед похищением и начал отматывать его на большой скорости. Клара впилась глазами в экраны. – Стоп! – Она указала лапой сразу на два экрана.

На одном из экранов было отчетливо видно, как крупный андский медведь с черной шерстью и характерной для их вида белой маской на морде вдруг хватается лапой за сердце и картинно заваливается на пол, чуть не разбивая при этом стеклянную витрину с черепками и парочку малышей-коати. Смотрители и посетители ожидаемо кидаются к нему на помощь, и на несколько минут главный зал выставки остается без внимания.

В это время другой медведь почти загораживает спиной витрину с похищенными сокровищами.

– Сможешь замедлить и увеличить? – Клара почти уткнулась мордой в экран, несколько раз просматривая запись, на которой Матеуш, как ни старался, ничего, кроме косматой медвежьей шерсти, разглядеть не мог. – Вот оно! – радостно взвизгнула через минуту капибара и увеличила кусочек пола возле тумбы с экспонатами. При максимальном замедлении записи можно было отчетливо разглядеть мелькнувший чешуйчатый хвост, непонятным образом исчезнувший внутри тумбы. – Это он. Покажи мне камеру возле билетной кассы примерно за полчаса до этого.

Коати послушно защелкал кнопками на пульте, и они действительно увидели сначала двух андских медведей, а потом крупную игуану, старательно скрывающего морду за бейсболкой. Однако фигуру и походку старого знакомого Клара не могла не узнать. Все трое старательно делали вид, что не знакомы друг с другом, и зашли в музей с разницей в несколько минут.

– Санта Капибара, это все-таки он! – В голосе капибары отчетливо звучала обреченность. – Очень-очень плохо. Уверена, если мы отмотаем записи еще на несколько дней или недель назад, мы еще не раз увидим эту троицу, внимательно осматривающую тумбу и зал. И возможно, окажется, что плотники, на заказ изготовившие или чинившие эту витрину, тоже были андскими медведями. Не самый распространенный вид, говоря между нами.

– Думаешь, они в сговоре с Игуаной?

– Наверняка. Или ты думаешь, что все это похоже на простое совпадение? Самый дерзкий охотник за сокровищами на всем континенте СЛУЧАЙНО оказывается в день похищения в музее, а медведи СЛУЧАЙНО похищают статуэтку священного Бога-Медведя и затирают нам картинку с камер?

– Да уж, верится с трудом. Но что дальше? Где мы будем искать Игуану и похищенное?

– Если Джонс захотел скрыться, наши шансы найти его равны нулю. Чего не скажешь о весьма заметной банде медведей. Предлагаю начать с них, но сначала мне все равно надо увидеть…

Тут из коридора послышались подозрительно громкие шаги и голос директора музея:

– Вы должны радоваться, что это была ложная тревога. Мои стажеры подежурили за вас возле пункта охраны, ничего страшного не произошло. Конечно, кроме того, что охранять вы должны были не охрану, а экспонаты! И сейчас прочесывать все Перу в поисках наших бесценных реликвий…

Матеуш и Клара, услышав столь явное предупреждение, вернули камеры в обычный режим и выскочили из комнаты охраны как раз вовремя, чтобы их присутствие внутри никто не заметил.