Клара сладко потянулась, наслаждаясь хрустящей свежестью постельного белья и упругой мягкостью матраса. Она всегда питала особую слабость к удобным кроватям в шикарных отелях. А если не открывать глаза, можно понежиться и не вспоминать ужасные происшествия последних дней и то, что двух отдельных номеров в отеле не нашлось, и им с Матеушем дали один общий, хотя и двухкомнатный номер.

Утро пахло свежестью с легким привкусом лаванды, предвкушением какао, воздушного омлета, круассанов с нежным фисташковым кремом и ломтиками фруктов. И можно еще чуть-чуть полежать в этом облаке ароматов, мягкой постели и мыслях о вкусном завтраке…

– Клара, с добрым утром! – Громкий и отвратительно бодрый голос коати из-за двери навязчиво врезался в ее лавандово-круассанное гнездышко. – Я уже принял душ, твоя очередь. Вставай, а то мы опоздаем на завтрак. Еще ни разу не был на завтраке в таком отпадном отеле. А еще нам надо придумать, как попасть в музей, закрытый из-за расследования, но без разрешения местной полиции, и…

– Хватит! Санта Капибара, немедленно замолчи. Встретимся внизу за завтраком. Возьми мне омлет, немного сыра бри, апельсиновый сок и какао. А я возьму на себя музей. – Недовольно сопя, Клара нехотя выбралась из кровати и поплелась в ванную. Хотя высокая кровать с роскошным резным изголовьем так и манила остаться, предоставив полиции Лаимы самим ловить похитителей.

Матеуш был разочарован. Он отчаянно вертел головой по сторонам, ожидая увидеть какое-то впечатляющее историческое здание, наподобие того величественного дворца с лепниной на окнах и дверях, в котором располагался главный музей Рио-дос-Анималес. Однако скромное одноэтажное здание музея древнего золота в Лаиме скорее напоминало школу или городское управление, чем место для хранения ценных сокровищ и реликвий. Мало того – подошли они к этому неказистому современному сооружению с черного хода, тайком, как воры или шпионы. Территория музея была огорожена желтыми лентами с надписью «не входить», а напротив центрального входа дежурила полицейская машина.

– Ты уверена, что нас пустят внутрь? – прошептал коати недовольно. За завтраком они с Кларой успели крепко повздорить. Сначала – потому что он не знал, что такое бри, и притащил какой-то другой вонючий плесневый сыр, пахнущий как носки футбольной команды горилл после матча.

А потом – потому что Клара отказалась участвовать в его гениальном плане: штурмовать музей через канализацию в костюмах водопроводчиков. А ведь он даже схему на салфетке нарисовал! С пометками: «пункт с круассанами» и «тайный выход для героических отступлений».

– Да. Если хотят вернуть себе статуэтку Бога-Медведя и не получить тысячу и одно проклятье от колумбийских коллег. – Клара три раза постучала в неприметную деревянную дверь, скрытую за кустами и сувенирными киосками, которые были закрыты вместе с музеем.

Через минуту дверь бесшумно приоткрылась, и детективов буквально за рукав втянули в темный прохладный коридор.

– За мной, быстрее. – Из темноты послышался требовательный шепот, и Клара с Матеушем безропотно последовали за неизвестным провожатым.

Спустя несколько минут хождения по темным коридорам они оказались в просторном светлом кабинете с белоснежной современной мебелью и минимумом вещей. Фактически кроме компьютера, подставки под карандаши и урны для бумаг никаких деталей в нем не было. В урне мусора, кстати, тоже.

Перед ними стоял высокий пума в элегантном брючном костюме, таком же белом, как и все вокруг, нервно дергал хвостом и затараторил неожиданно высоким голосом:

– Простите за такой негостеприимный прием. Нам как бы запрещено пропускать посторонних в музей, вы понимаете. Но мы все тут как бы в шоке от того, как местная полиция ведет расследование и что Агнес сообщила мне, что вы специально прилетели к нам на помощь, а вам не выдали пропуска. Как бы я вообще не понимаю, как вернуть похищенные сокровища, а ведь это…

– А вы, собственно, кто? – Клара поняла, что, если вовремя не перебить пуму, сам он никогда не дойдет до сути дела.

– Ах да, я же не представился! Мигель Хосе Родриго де Паньос, я как бы директор Золотого музея в Лаиме. И мы будем рады любой помощи, чтобы вернуть нашего бесценного золотого Медведя, а ведь этой реликвии уже больше тысячи лет. Ну и рубин тоже, конечно.

– Дон Мигель…

– Можно просто Мигель. Кугуар, не пума или пантера.

– Хорошо, Мигель. Давайте не будем терять время. Покажите нам место преступления и расскажите все детали, даже самые незначительные, о ночи, когда произошло похищение.

Про себя Клара отметила, что имя у него такое же длинное, как и количество названий их вида. Возможно, пумы, они же кугуары, пантеры или горные львы, мировые рекордсмены по количеству своих названий.

– Конечно-конечно. – Хвост директора опять заметался взад-вперед, и он стремительно вышел из кабинета, говоря на ходу. – Ограбление произошло около трех часов ночи. Злоумышленников было трое: один маленький и юркий зверь, возможно обезьяна, игуана или коати, и двое крупных и сильных, вероятно медведи. Им каким-то образом удалось взломать камеры наблюдения и отключить сигнализацию в основных залах музея. Никаких следов и отпечатков, только тени, замеченные на внешних камерах слежения вдоль улицы. Работали явно профессионалы своего дела, и мы думаем, что тут не обошлось без тайной международной организации хакеров, взломавшей наши системы.

– Международные хакеры, даже так? М-м-м… – задумчиво протянула Клара.

Они дошли до затянутого полицейскими лентами просторного выставочного зала, и кугуар ловко поднырнул под одну из лент с надписью: «Не входить». На стенах висели древние резные маски и каменные рельефы, в стеклянных витринах были расставлены многочисленные экспонаты: свитки, вазы, украшения и статуэтки древних богов, правителей и героев. Клара без лишних объяснений сразу же прошла к массивной витрине в центре зала. Она представляла собой тумбу с деревянным основанием и разбитым стеклянным куполом сверху. На синем бархате вместо сокровищ сейчас валялись лишь осколки стекла.

Мигель продолжал театральным шепотом вещать про современную систему камер слежения, управляемую с главного компьютера и чуть ли не напрямую подключенную к десятку спутников на орбите планеты:

– Вокруг этой витрины на ночь включался специальный купол, посмотрите на потолок. Там находятся датчики движения, и, когда система активна, при любой попытке подойти к витрине извне включаются лазеры и сирены. Это новейшая охранная разработка. Ее невозможно отключить или обойти снаружи. Мы были абсолютно уверены, что главные реликвии под надежной защитой…

Матеуш уважительно кивал, задрав морду рассматривая сложную систему датчиков и проводов под потолком. Клара, однако, не проявила к ней особого интереса. Она присела, внимательно разглядывая внушительное основание тумбы. Под неодобрительным взглядом кугуара она чуть ли не обнюхала каждый сантиметр витрины.

– Еще раз, как отключается охранный контур с датчиками?

– С главного пульта в комнате охраны.

– А подсветка витрины и прочие технические штуки расположены только на потолке или есть еще и внутри самой тумбы?

Мигель недоуменно округлил глаза.

– Внутри тоже есть, наверное…

– Проверим? – хитро прищурилась капибара.

Она заставила всех буквально опуститься на четыре лапы, как их далеких диких предков. Клара легко надавила лапками на одну из деревянных панелей, которая тут же бесшумно отошла в сторону. Внутри тумбы оказались какие-то явно перерезанные провода и достаточно много свободного пространства, чтобы при желании там мог поместиться не слишком большой зверь. Кугуар от удивления даже зашипел:

– Ш-ш-што это такое?

– Это то, как была отключена ваша суперсовременная защита. Кто-то просто перерезал провода изнутри и отключил ее.

– Но после закрытия музея охрана все проверила. Сигнализация и все датчики работали!

– Верю. Тем не менее. Думаю, один из грабителей спрятался в тумбе еще днем, дождался, пока посетители уйдут и охрана проверит все системы, а потом среди ночи перерезал провода сигнализации изнутри и все отключил.

– Но как же он смог туда пробраться днем?

– Проверьте записи камер днем и опросите смотрителей. Наверняка был какой-то случай типа потасовки, случайно разлитой на витрину колы или пожарной сигнализации, сработавшей без причины. Момент, когда все были отвлечены и смотрели в другую сторону, а перед камерой, направленной на главные экспонаты, стоял кто-то большой и загораживающий обзор. Психология. Пока все смотрели в другую сторону, злоумышленник смог быстро вскрыть панель тумбы и проникнуть внутрь.

Кугуар и коати смотрели на Клару с широко разинутыми от удивления пастями. Директор музея пробормотал:

– Да… действительно, вы правы. Днем одному из посетителей стало плохо, кажется, прихватило сердце от духоты. Медведю. Он упал в обморок, чуть не снес статую, смотрители кинулись ему помогать, и в зале была ужасная суета. Вы думаете, что?..

– Да, я практически уверена, что это не случайность, а этот медведь – сообщник похитителя. А ну-ка! – Капибара почти целиком, насколько позволяли ее не самые скромные размеры, залезла внутрь тумбы, подсвечивая ее изнутри смартфоном. Через минуту она вылезла наружу, аккуратно держа в коготках смятую упаковку от шоколадного батончика с арахисом. – Санта Капибара, только не это!

– Этот нахал не только пробрался внутрь витрины и просидел там целый вечер, но еще и ел там?! – Кажется обертка от шоколадки стала последней дерзкой каплей, переполнившей чашу терпения Мигеля. От возмущения он даже выпустил когти из подушечек на лапах.

Матеуш не был удивлен тем, как быстро Клара обнаружила тайник, но ему совсем не нравилось то выражение брезгливого ужаса, с которым она смотрела на обертку:

– Что с ней не так, Клара?

Капибара обреченно вздохнула:

– Проверьте все камеры музея в день похищения. Кроме медведей, ищите еще и игуану.

– Что?

– Любимый перекус небезызвестного тебе Игуаны Джонса, вот что это такое. Он обожает эти батончики с арахисом! А много кроме него ты знаешь похитителей сокровищ, способных на такое дерзкое преступление?

– Только не он! – Матеуш зло сжал кулаки. Он прекрасно помнил яму в джунглях, в которую стараниями пронырливой игуаны угодил их джип во время прошлого расследования. – Я с удовольствием оторву этому нахалу хвост.

– Сначала поймай. – Голос Клары звучал максимально уныло. – Если Джонс в деле, быстро вернуться домой нам точно не светит.

– Что еще за Джонс? Я ничего не понимаю! Что вообще тут происходит? – практически взвизгнул кугуар.

– Вот что: нам надо в комнату охраны, отсмотреть показания камер наблюдения, а потом я должна взглянуть на «Ла Табла де лос Антигос» из нашего музея.

– Но посторонним полиция запретила не то что приближаться к пункту охраны, но даже заходить в музей! Я многим рискую, просто впустив вас сюда.

– Вы рискуете никогда больше не увидеть рубин и статуэтку Бога-Медведя, а также навсегда потерять лицо как директор музея, у которого из-под усов можно увести ценнейшие экспонаты, если не придумаете, как нам на час оказаться в комнате охраны! – отрезала Клара, переключив все свое внимание на осмотр выставленных в других витринах экспонатов, пользуясь отсутствием на выставке других любителей искусства.

– Но… – Мигель Хосе Родриго де Паньос, возможно, в первый раз в жизни столкнулся с подобным нахальством и в этот момент глотал клыкастой пастью воздух от возмущения так, как будто был не статным кугуаром, а речным карасем.

Матеуш понимающе усмехнулся и похлопал его по плечу лапой:

– Лучше сделать, как она говорит. Это самая несносная капибара на свете, но без нее не видать вам похищенного, как своих мохнатых ушей. Особенно если в этом замешан этот пройдоха Джонс.