– Все это чушь для простаков. – Клара небрежно смахнула с алтаря распечатки с изображением лицевой стороны «Ла Табла де лос Антигос».

– Ты реально думаешь пройти лабиринт без плана? Знаешь, сколько медведей еле унесли оттуда лапы, притом не всегда целые? – возмутился Игуана.

– Нет, просто я знаю, где искать настоящие подсказки. – Под пристальным взглядом Энцо Клара достала из сумочки кальку с нарисованной обратной стороной диска и расстелила ее на алтаре.

– Ты хочешь сказать, что схема на лицевой стороне «Ла Табла де лос Антигос» – еще одна западня?

– Именно! Мог бы и сам догадаться, «Великий Игуана Джонс»!

– Клара, не делай этого! – крикнул коати.

Охранник, державший Матеуша, выразительно повел рядом с ним мачете, заставляя замолчать, и Клара без лишних подколок принялась за дело. У неё не было чёткого плана, как сорвать ритуал Энцо, спасти капуцинов и выбраться самой. Но жертвовать напарником она точно не собиралась. Энцо явно помешался на древних легендах и идее собственного могущества. Проверять, насколько он безумен, судя по выражению чешуйчатой морды, не готов был даже бесшабашный Игуана. Иногда лучший план – это импровизация, пыталась успокоить себя капибара.

– Вы допустили ошибку с самого начала, пытаясь проникнуть в лабиринт через центральный вход. – Клара махнула лапой в сторону узкого туннеля, начинающегося справа от алтаря. – Настоящий вход для посвященных здесь. – Она царапнула когтем по небольшому завитку на своем рисунке.

Всмотревшись в непонятные символы и знаки на плане, капибара вдруг с силой надавила на глаза медведя, изображенного на боковой стороне алтаря. В первую секунду ничего не произошло, однако уже через мгновение подземный гул повторился и с диким скрежетом одна из каменных плит пола прямо перед ними медленно отъехала в сторону, открывая уходящую во тьму каменную лестницу, на которую уже несколько веков не ступала ни одна лапа.

Глаза Энцо засветились совсем уж безумным светом.

– Вы двое, – он указал когтем на Игуану и Клару, – пойдете первыми. Мы пойдем следом за вами. И смотрите, чтобы без фокусов!

Освещая себе путь фонарями, они опасливо начали спуск. Ступени круто вели вниз – каменные, скользкие, кривоватые. Воздух становился другим. Не просто влажным, а каким-то… древним. Таким, который, кажется, помнил время, когда ещё не существовало слова «опасно», но уже существовали ловушки.

– Отвратительный запах. – Игуана брезгливо пошевелил ноздрями.

– Я бы назвала этот аромат «магический гриб, впавший в тоску».

– Худшая экскурсия в моей жизни! Однако вынужден признать, что твой путь гораздо… прямее. Входя через центральный вход, мы несколько дней искали нужные повороты, упирались в тупики, ловушки и развилки.

– Потому что я не собираюсь вечность петлять по лабиринту. Мы пойдем прямым путем, которым пользовались жрецы медведей, а не будем пробираться через лабиринт, который построили для защиты от чужаков и грабителей.

По стенам змейкой тянулись высеченные в камне символы – спирали, когти, маски и надписи на языке, который даже Клара с трудом могла разобрать в тусклом свете фонарей. Приходилось активно работать лапами, чтобы длинные космы белесой паутины, свисавшие с потолка, не цеплялись к морде. На безопасном отдалении за их спинами сопели спускающиеся медведи. Где-то в глубине слышался гул. Не голос, не ветер – ритм. Лабиринт дышал. Вдох – шорох стен. Выдох – легкое дрожание пола.

«Следуй за дыханием древнего бога. Песня – это не слова, это – дыхание», всплыла в голове надпись с «Таблы», на расшифровку которой Клара потратила немало времени до этого.

– Санта Капибара, а что, если он действительно дышит? – пробормотала она себе под нос.

Джонс подозрительно на нее покосился, но ничего не сказал, лишь повыше поднял лапу с фонарем. Ему тоже явно было не по себе. Он был похож на ящерицу, которая проспала конец света и опоздала на собрание после.

Лестница привела их в просторный и гулкий зал с несколькими отходящими в разные стороны коридорами. Потолок терялся в темноте, по полу бежали светящиеся трещины, как корни подземного дерева, образуя идеальный круг ровно по центру зала.

– Мы доходили до этого места по другому ходу с ловушками. Все эти туннели – западня с обрывами, вылетающими из стен стрелами и падающими с потолка камнями. Парочка медведей переломали тут лапы, а я уже десять раз упал в яму, получил по носу от дверей и трижды разбудил каменного ягуара! Эта штука реагирует только на «настоящие ответы». Или на капибар, – хмыкнул Игуана.

– И что ты хочешь от меня? – Клара прищурилась.

– В загадке говорится: «Когда звук остановится и путь станет дыханием, только тогда откроется Истинная Тропа».

– А ты что делал?

– Кричал. Стучал. Дудел. Даже пытался петь.

– Что ты пел?

– «Оду медвежьей победе». Но, кажется, не в той тональности.

– Даже представлять себе не хочу этот кошмар. На месте древнего лабиринта я бы точно придавила этот концерт каменной плитой потяжелее.

– Эй, у меня нормальный голос и в детстве были уроки вокала в музыкальной школе!

Клара встала в центр круга. Трещины засветились сильнее. Петь она не умела и не собиралась даже пробовать. Она закрыла глаза. Сделала вдох. Потом – выдох. И вдруг услышала… не звук, а пульсацию. Как будто камни сами подсказывали ритм.

– Шаг. Пауза. Вдох. Не дыши. Поверни. Три шага. Касание. Шаг назад. Всё ритмично. Как дыхание.

И она пошла. Перешагивая через отдельные плиты пола и наступая только на те, которые подсказывал ритм. Иногда делая паузы и замирая, иногда ускоряясь.

Медведи застыли. Матеуш затаил дыхание. Игуана уронил челюсть куда-то на минус десятый уровень подземелья. Камни, на которые наступала Клара, начали светиться под ее лапами. Стены зашевелились. Потолок застонал. И в стене с тихим шелестом открылся проход, а лабиринт словно вздохнул.

– Идите за мной. Наступайте только на те камни, которые начали светиться, ничего не трогайте. Мы прошли первое испытание из трех.