С самого первого момента, когда директор музея упомянула «Ла Табла де лос Антигос», Клару не покидало мрачное предчувствие неминуемой встречи с изображенным на ней лабиринтом. Она всеми лапами мечтала бы ее избежать, тем более когда туда тебя провожают недружелюбно настроенные медведи в черных плащах. И почему ее не отправили по ошибке в Париж вместо чемодана? Она согласилась бы даже на перелет в багажном отсеке самолета, лишь бы не быть здесь и сейчас!

А здесь и сейчас они вынырнули из темного коридора в просторную пещеру. Уходящий высоко во тьму потолок поддерживали толстые колонны, украшенные рельефными узорами, а под лапами сверкал черный глянцевый камень.

Вход в лабиринт у дальней стены зала был скрыт за алтарем, который в лучшие времена служил подставкой под вазу или жертвенником, в зависимости от того, как хорошо шли дела у жрецов-медведей. Теперь это была всего лишь тяжелая каменная глыба, покрытая резьбой в виде медведя с оскаленной пастью и глазами, полными недоверия ко всему происходящему. На ней были разложены распечатанные в крупном масштабе фотографии диска «Ла Табла де лос Антигос», над которыми напряженно склонялись Энцо и крупная зеленая игуана в широкополой ковбойской шляпе и кожаной летной куртке с меховой оторочкой.

Клара скептически осмотрела резной барельеф.

– Ну конечно. Тайный проход под алтарем в древней пирамиде. Как оригинально, – пробормотала она. – Осталось только найти красную кнопку «вход» и не быть съеденной духом какого-нибудь кукурузного демона.

Эхо глухо разнесло голос Клары по всему огромному залу. Игуана резко обернулся.

– О-о-о, кого я вижу! Великолепная Клара опять сунула свой любопытный капибарий нос не в свои дела. Надо отдать тебе должное, я не ждал, что на этот раз ты заберешься так далеко.

– А я не ожидала, что ты упадешь настолько низко, чтобы похитить толпу ни в чем не повинных детей!

Энцо раздраженно зарычал. С первого взгляда было очевидно, что эти двое могут пререкаться две вечности подряд и даже не устать.

– Вы двое тут для того, чтобы разгадать ловушки и вывести меня к центру лабиринта! Мне плевать, что вы думаете друг о друге и обо мне. Но если сегодня до полуночи мы не попадем туда, я лично спущу с вас обоих шкуры и завяжу их хвостом коати.

– Но у нас же был уговор… – возмутился было Игуана.

Энцо внезапно замер. Широкие плечи медведя словно обрушились внутрь, и на какое-то мгновение он выглядел не как свирепый злодей, а как зверь, несущий на себе слишком тяжелое прошлое.

– Ты действительно думаешь, что я делаю это ради власти? Ради какого-то… мнимого господства? Или, как ты, готов на что угодно ради наживы? – Его голос стал ниже, почти глухим. – Никто из вас не понимает вообще, что здесь происходит!

Энцо резко развернулся к ним, сверкая глазами.

– Мы были первыми. Знаешь, как называли эти земли раньше? Текал де лос Осос. Земля медведей. Мы строили эти залы, воздвигали пирамиды, рисовали небо на сводах пещер. А теперь нас осталось несколько сотен по всему континенту. Остальных вытеснили. Дороги затопили. Дома затоптали. Карты перерисовали.

Он скривился, но не от злобы – от боли.

– Очковые медведи – исчезающий вид. Редкость, как пожелтевшая страница из древней летописи. Ты называешь меня похитителем, но я… я просто пытаюсь выжить. Не для себя. Для них. Для потомков. Чтобы медвежата снова знали, кто они, и гордились этим. Чтобы не остаться сказкой, которую рассказывают чужим детям перед сном.

Энцо бережно достал из сумки что-то, завернутое в мягкую ткань. Поставив это на алтарь, он развернул ткань, и все наконец-то увидели то, из-за чего оказались в этом подземелье, затерянном в джунглях. Золотая статуэтка была невелика – размером с ананас, но куда более внушительная по атмосфере, которую источала. Бог-Медведь восседал на троне из стилизованных когтей и пламени, с квадратной, как у храмовой статуи, мордой, украшенной резьбой в древнем стиле: зигзаги, вихри, глаза без зрачков, полные древнего знания и недоверия к происходящему. В лапах бог держал скипетр и спираль – власть и тайну. А по краям трон украшали символы дождя, солнца и лапы, указывающие вниз – в подземелье, туда, где спят древние силы.

На груди – круглое углубление, словно сердце, вырезанное с пугающей точностью. В него будто должен был вставляться какой-то массивный камень.

Энцо развернул еще один тряпичный сверток. Огромный рубин, равных которому никто до этого не видел, сверкнул алыми гранями. Знаменитое «Сердце Огня», про которое говорили, что оно отражает не свет, а истинные намерения. Медведь аккуратно вставил рубин в выемку на груди золотой статуэтки. Подошло идеально.

– Наконец-то Бог-Медведь вернулся в свои чертоги и вернул себе сердце. Его сила древняя. Да, она требует жертвы. Но разве мы сами не стали жертвами? Веками? Разве не справедливо вернуть себе хотя бы крохотный шанс?

– Энцо… – Матеуш осторожно сделал шаг вперёд. – Но ты собираешься использовать детей.

– Не навсегда. – Медведь сжал лапу. – Ритуал… он просто подчинит их на время. Взрослые уже слишком испорчены временем, проведенным без своих правителей. Мы покажем миру, кто мы, вновь обретем свою древнюю власть над этими джунглями и умами его обитателей. Мы войдем в этот лабиринт, активируем Сердце, и пусть они все вспомнят, что медведи были первыми. И будут последними.

– Ты не понимаешь. – Клара шагнула вперед, глаза горели. – Ты не купишь будущее своих потомков ценой других детей. Этот артефакт, ритуал и что бы ты там еще себе ни надумал не дадут тебе силу и не повернут вспять ход истории. Они пробудят то, что спит под пирамидой. Думаешь, твои предки зря запечатали это там и покинули свой город?

Энцо на секунду замер.

И в эту секунду – в тишине зала – где-то внизу, под полом, снова прозвучал низкий, тягучий звук. Не эхо. Не ветер. А дыхание. Лабиринт знал, что они пришли.

– Хватит болтовни! Вы доведете меня до центра лабиринта, места, куда я должен отнести статуэтку Бога-Медведя и сделать то, что давно предначертано.

Медведь сделал знак одному из своих прислужников, и тот приставил острое мачете к шее Матеуша.

– Это должно придать вам мотивации. Мне не жаль этого бесполезного коати. А может, вы хотите, чтобы на его месте оказался кто-то из маленьких обезьян? Лабиринт должен быть открыт. Немедленно!