Узенькая тропа, петлявшая среди гигантских деревьев и цветущих лиан, неожиданно вынырнула у края широкой поляны. Клара и Матеуш непроизвольно ахнули от открывшегося перед ними вида.

На коротко подстриженной изумрудной траве высились величественные строения из обветрившегося серого камня. В центре поляны возвышалась массивная многоступенчатая пирамида с квадратным храмом на вершине. К ней вела прямая дорога, выложенная каменными плитами. По обе стороны дороги стояли невысокие каменные строения и домики с крышами и навесами, укрытыми сухими листьями. Сначала древний город ошеломлял масштабом и красотой, но стоило присмотреться – и становилось видно: улицы безжизненны и пустынны, многие здания полуразрушены, а резные каменные рельефы и статуи истерты дождями и ветром.

Проводник-капуцин молча поклонился в прощальном жесте и бесшумно скрылся среди лиан. Было заметно, как ему неуютно даже находиться вблизи некогда прекрасного города. Детективы медленно направились по центральной дороге в сторону пирамиды и величественного дворца рядом с ней. Матеуш подумал, что ему было бы гораздо спокойнее, если бы на боку привычно висел полицейский пистолет с сонными дротиками. Но он был в сердце джунглей, в чужой стране и рассчитывать мог только на свою ловкость и изворотливый ум одной сварливой капибары.

– Добро пожаловать в Текаль, – вдруг произнес голос, низкий и мягкий, как шёлк, и одновременно скользкий, как подгнивший фрукт. От неожиданности напарники подпрыгнули, а коати нервно задергал хвостом.

На вершине каменной лестницы, ведущей во дворец, стоял массивный очковый медведь с характерными белыми пятнами на морде. У каждого андского, или очкового, медведя – уникальный узор белых пятен, который никогда не повторяется. Некоторые «очки» охватывают глаза, у других – только пятна на морде. У этого белым были обведены только мрачные, проницательные глаза. Ухоженный темный мех лоснился на солнце, а светлый классический костюм был надет с лёгкой элегантной небрежностью. На груди бросалось в глаза крупное ожерелье из странных зубов и костей. Позади него на почтительном отдалении виднелось еще несколько медведей, вооруженных угрожающего вида ножами-мачете.

– Мы всегда рады гостям, хотя они и стали редкостью в нашем древнем городе, – продолжил он, кланяясь Кларе чуть ниже, чем следовало. – Мое имя Энцо Йопанки. Я правитель великого города Текаля. Кто вы, и что привело вас в самое сердце джунглей?

– Я специалист по розыску и опознанию древностей, Клара Капибара, а это офицер полиции Матеуш Рапидо. Мы прибыли из Рио-дос-Анималес в связи с похищением из музея Лаимы ценных экспонатов.

– И вам показалось, что эти… экспонаты каким-то образом могут оказаться в забытом городе в джунглях? Или, может, в бедняцкой деревне этих оборванных обезьян? – не без издевки поинтересовался Энцо.

– Мы решили узнать больше о том месте, откуда эти бесценные реликвии были когда-то привезены, раз уж никто не знает, где они находятся сейчас.

Глаза медведя странно сверкнули, но он сделал приглашающий жест когтистой лапой и медовым голосом предложил:

– Мы всегда рады гостям в нашем скромном обиталище. Текаль долгие годы был в запустении, и сейчас мы лишь начали его восстановление. Мы будем рады продемонстрировать зверям издалека наши мирные намерения. Приглашаю вас разделить наше гостеприимство и лично убедиться, что никаких тайн и похищенных сокровищ тут нет. Буду рад видеть вас на общем ужине через четверть часа. Мой шеф-повар просто виртуоз своего дела!

Угрюмые медведи из свиты Энцо проводили озирающихся по сторонам коати и капибару внутрь одного из каменных дворцов рядом с пирамидой. Несмотря на дряхлый вид снаружи, внутри он оказался роскошно украшен. Старые каменные полы покрыли мягкими коврами, стены коридоров украсили произведениями искусства и изящными светильниками. Матеушу и Кларе выделили смежные, богато обставленные комнаты. Возле кровати под балдахином красовались вазы с фруктами и живыми цветами, а резная деревянная мебель была явно старинной. Впрочем, роскошь обстановки не усыпила подозрительности Клары. Она сразу заметила кованые решетки на окнах и то, что двери невозможно запереть изнутри, а только снаружи.

Капибара только и успела принять быстрый душ после дороги в джунглях, как в дверь комнаты постучал слуга, молча проводивший их с коати в просторную столовую. Трапеза была накрыта в высоком зале, украшенном фресками, изображающими победоносных медведей на фоне пирамид, закатов и поверженных зверей. На белоснежной скатерти красовались серебряные приборы, изящные вазы и посуда из тонкого заморского фарфора. На резном троне во главе стола восседал Энцо. Рядом расположились его приближённые и гости – пожилой леопард, нервно дергающий хвостом, с молодой женой в золотом колье с поддельными бриллиантами, а также муравьед в помятом смокинге. Матеуша и Клару как почетных гостей посадили по правую лапу от правителя Текаля. Коати снова с тоской посмотрел на количество ножей и вилок – неужели кто-то в принципе способен запомнить, как пользоваться всеми этими бесполезными предметами?

– Клара, я позволил себе навести справки, и, право же, я в восхищении от ваших профессиональных успехов. Вы не только смогли вернуть маску Короля Ягуара и подвески королевы опоссумов, но и разгадали загадку двенадцати стульев Командора Енота. Браво! Позже я бы хотел показать вам нашу коллекцию древностей, а сейчас прошу оценить искусство повара. – Медведь хлопнул лапами, и слуги один за другим начали вносить массивные серебряные блюда. – И кстати, напомню, что андские медведи – мирный вид и, в отличие от других медведей, преимущественно вегетарианский. Мы питаемся силой природы, не нарушая её хрупкого баланса.

Когда перед успевшими изрядно проголодаться детективами поставили несколько дымящихся блюд, Клара и Матеуш непроизвольно сглотнули. А коати подумал, что сыр с плесенью из отеля, который так любила Клара, пожалуй, не так уж и плох.

Коати рискнул попробовать тушеные ростки бамбука, но они казались настолько густо посыпанные перцем чили, что весь остаток вечера он мог только чихать, плакать и пить воду. Клара аккуратно поковыряла вилкой салат из фиолетовых водорослей с кусочками колючего кактуса опунции. Когда же она рискнула попробовать выложенные в форме гигантской анаконды фрукты, из-под кусочка сладкого манго вылезла мясистая белая личинка и пара десятков крупных муравьев, и она быстро присоединилась к кашляющему и глотающему воду коати.

– Обожаю этот десерт. – Сидящий напротив капибары муравьед с восхищением втянул личинку своим длинным языком и облизнулся от удовольствия. Клара помнила, что у муравьеда нет зубов, зато есть длиннющий липкий язык, который помогает ему поглощать термитов и муравьев тысячами. И как бы она ни старалась с пониманием относиться ко вкусовым предпочтениям и особенностям разных видов, разделять трапезу с некоторыми из них подчас было не очень приятно.

Кое-как отдышавшись, Клара вежливо обратилась к Энцо:

– Значит, вам ничего неизвестно о похищении статуэтки Бога-Медведя и огромного рубина, который еще называют «Сердцем Огня»?

– Абсолютно ничего. Эти древние реликвии когда-то принадлежали моему племени, однако были подло похищены много лет назад. Мне ничего не известно об их местонахождении сейчас.

Клара готова была на спор съесть мерзко шевелящуюся личинку, если медведь сейчас не нагло врал ей прямо в морду, сохраняя самый вежливый и любезный тон.

– Ну а что насчет детей? – Клара занесла ложку над ярко-синим желе. Думать о том, что плавало внутри него, ей не хотелось.

– Детей? – Энцо изобразил искреннее недоумение на холеной морде. – Каких еще детей?

– В соседней деревне обезьян пропали все дети. Неужели вы ничего об этом не слышали?

– Представьте себе, ничего. Но вы же сами знаете этих обезьян… Мелкие, непоседливые, необразованные. Что с них взять? Наверняка эти дикие капуцины сами сбежали от родителей, которые даже не в состоянии за ними нормально присмотреть!

– Из родной деревни, посреди ночи, оставив игрушки, одеяла и фляги с водой? – сухо уточнила капибара.

Энцо развёл могучими лапами:

– Джунгли полны загадок. А дети – не менее таинственны. Как вам наше фирменное желе с глазами змеи?

– Спасибо, у меня строгая капибаровая диета. Я не ем ничьи глаза по четным числам, – отрезала Клара, не сводя глаз с медведя.

В этот момент Матеуш слегка подался вперёд, надеясь, что получится вставить хоть одно слово дипломатии.

– Господин Энцо, если вы позволите, мы просто хотим убедиться, что никто в Текале… не держит никого против его воли. Речь ведь идёт о маленьких обезьянках.

– Ах, какие вы сердобольные, – вздохнул Энцо, когтем поправляя свое костяное ожерелье. – Что ж, завтра утром, когда вы немного отдохнете… возможно, я позволю вам пройтись по окрестностям. Только с проводником, разумеется. Пирамида – опасное место. Обвалы, ловушки, проклятия. Мы только начали восстанавливать наш древний город.

– Проклятия нас не пугают, – сказала Клара, глядя на него со всей возможной капибарской серьезностью. – А вот ложь – да.

Медведь замолчал. На мгновение в тишине слышно было только капанье какого-то ароматного соуса в декоративной чаше.

– Завтра утром вы убедитесь, что Текаль – самое открытое и безопасное место в этих джунглях. Мы подготовили для вас лучшие комнаты. Я наслышан о том, как капибары ценят водные процедуры, ванна с лепестками орхидей уже ждет вас.

– И решетки на окнах? – уточнил Матеуш.

– У нас… серьезные меры безопасности, – мягко улыбнулся Энцо. – Джунгли, знаете ли, небезопасны для… небольших зверей.

Клара допила воду с видом зверя, которому срочно нужно переварить не только ужин, но и намерения собеседника. Тем не менее, старательно подражая деланной вежливости Энцо, ответила:

– Спасибо за ваше гостеприимство, мне не терпится принять ванну с орхидеями. – При этом она незаметно пнула Матеуша под столом, давая понять, чтобы он был у нее в комнате, как только их не то провожатые, не то сторожа скроются из вида. В Текале не только отвратительно кормили, но и явно что-то скрывали, и она не собиралась терять время, чтобы это выяснить.