Вода была потрясающей. Санджей был прав: первое море, как первая любовь, должно запомниться навсегда. Для начала я попробовала море на вкус: зачерпнула ладонями, набрала в рот и подержала. Только потом я сообразила, что я в Индии, и в рот тут можно брать только бутилированную воду. Тут же выплюнула все обратно, во рту остался приятный соленый вкус. Температура моего первого моря была холоднее, чем я ожидала.

В моем детстве мы ездили купаться на озеро, вода там все время была холодной из-за родников, которые били на дне. Но иногда, в жаркую погоду, когда не было ветра, поверхность прогревалась сантиметров на двадцать, и тогда мы все старались плавать так, чтобы не опускаться ниже теплого слоя. Заходили по колено и аккуратно ложились на воду, медленно двигая руками и ногами, чтобы оставаться на поверхности и не погружаться на глубину, где вода была ледяной. Такую воду мы называли парным молоком.

От индийского моря я ожидала парного молока до самого дна, но оно было прохладнее, чем я думала. Это никак не испортило впечатлений от купания. Повернувшись лицом к горизонту, я отталкивалась от дна каждый раз, когда ко мне приближалась волна. Вода медленно поднимала меня и опускала. Я была счастлива в моменте и хотела продлить это состояние как можно дольше. Но через полчаса побрела к берегу. Пришла пора возвращаться к делам, а точнее, к одному делу – искать мать.

В номере, как меня учил администратор, я закрыла крышку унитаза, встала на нее, открыла воду и смыла с себя соль и песок. Вокруг унитаза расплылась лужа, но затем начала утекать в щель, которая была прорезана в полу. Через две минуты от нее не осталось и следа. Я насухо вытерлась причесалась, обмоталась полотенцем и вышла с телефоном на террасу. Прежде чем отправиться на поиски матери, я решила собрать информацию про Виджая Джалала, в чьей деревне она должна была сейчас находиться.

Как я и ожидала, Виджай Джалал – это было ненастоящее имя. Достоверной информации о том, как его зовут на самом деле, в интернете не нашлось, но наиболее часто встречалось имя Виктор Шергазиев. Родился в Самарканде, по одним данным, в 1975 году, по другим – в 1960, переехал в Россию в нулевые и работал сначала моделью. Но «мир высокой моды с его пустотой, двуличностью и лживостью разочаровал будущего гуру, и он посвятил себя духовным практикам», – говорилось в материале, опубликованном в сообществе почитателей Виджая. Издания с более беспристрастной точкой зрения писали, что моделью он работал недолго. Не добившись каких-то крупных контрактов, он стал заниматься промоутерской деятельностью: устраивал вечеринки в клубах, а после его занесло в строительную компанию, где он отвечал за связи с общественностью. Складывалось ощущение, что Шергазиев-Джалал не состоялся ни в чем, за что брался.

Начиная с 2008 года, информации о нем было совсем мало. И вот, семь лет спустя, он объявляется в Индии и просит называть его Виджаем Джалалом. Сначала проводит ретриты, дыхательные практики. Затем на пляже Колва организует постоянный лагерь, куда могли приехать любые желающие, и за пожертвования, размер которых был якобы абсолютно символическим, оставаться в этом лагере, сколько хотели. С тех пор туда стали прибывать люди. А когда стало понятно, что лагерь растет, и желающие в него не помещаются, Виджай Джалал и его советники приняли решение построить свою деревню и перебрались на пляж Палолем, где рядом с индийским поселением поставили свои дома.

Критиковать Джалала начали примерно три года назад. Именно в это время стали появляться статьи, в которых говорилось, что люди продают свое имущество, отдают ему все деньги и перебираются в Индию. Эта часть истории мне была знакома не понаслышке. Мой дом, на который я зарабатывала сама, и который мы с бабушкой строили, сейчас бы тоже был продан, если бы не Игорь, а все деньги за него получил бы этот Виджай. Было много статей про устройство деревни, в ней была своя иерархия. Любой желающий с Виджаем встретиться не мог: для этого нужно было пройти через его советников, которые допускали до гуру далеко не всех.

Мне требовался план. Просто прийти и сказать: «Здрасте, я Катя, у вас тут где-то моя мать, с которой я бы хотела поговорить», – не получится. Я снова полезла в интернет, только в этот раз во вкладку «видео». В основном там были хвалебные ролики, но среди них нашлось то, что я искала. Один назывался «Вся правда о деревне Виджая Джалала от девушки, сбежавшей оттуда». Я ткнула на ссылку, не раздумывая, и стала смотреть. Спустя час у меня было ясное представление, как действовать.

Я вернулась в номер, надела длинную юбку Ручи, ее рубашку с индийским орнаментом и шлепки. Все было немного великовато, но в целом я походила на туристку, которая так очаровалась Индией, что решила нарядиться как местные женщины. Взяла сумочку с кровати, вышла на улицу, закрыла дверь на ключ и направилась в сторону скал.

– Мадам, вы уходите?

Я оглянулась, передо мной стоял администратор Рао.

– Да, пойду прогуляюсь, – ответила я, надевая очки, которые мне купил отец Ручи.

– Вы можете оставить ключ мне, я отнесу его на ресепшен. Вы заберете его, когда вернетесь. Туристы часто их теряют, – он вытянул руку, я отдала ему ключ.

– Рао, вы знаете, как пройти в деревню Виджая Джалала? – решила уточнить я.

Администратор скривился, посмотрел недобрым взглядом, словно разочаровался во мне.

– Знаю, тут все про эту деревню знают. Вам зачем?

– Да так… – я начала импровизировать, – утром читала про достопримечательности, и там про эту деревню говорилось. Решила взглянуть.

– Они плохие люди, – отрезал он, метнув короткий взгляд в сторону скал.

– Почему? – я попыталась изобразить удивление, хотя из своего расследования, проведенного после купания, знала, что не всем жителям Палолема нравилось соседство с этой деревней.

– Они приехали сюда, стали скупать дома у местных жителей. Тех, кто отказывался им продавать, они вынуждали… – он достал сигарету и закурил. – Да и вообще они какие-то подозрительные.

Администратор длинным ногтем мизинца почесал себе бровь. Тот был таким острым, что им можно было обороняться в случае необходимости.

– Что же в них подозрительного? – я старалась не смотреть на его мизинец.

– Да все. Например, они там говорят, что не пьют алкоголь, зато приходят к нам в заведения и напиваются. Разве не подозрительно? – Рао снова покосился на скалы. – Некоторые даже дерутся, когда выпьют.

– А что же говорит полиция?

– Шеф местной полиции – лучший друг этого Виджая. Они каждую неделю ужинают в ресторане, где работает мой брат, – его сигарета потухла. Он снова пытался ее поджечь, но зажигалка никак не срабатывала.

– Понятно, но я бы все равно до этой деревни прогулялась. После вашего рассказа еще больше захотелось на нее взглянуть, – я снова изображала из себя любопытную туристку.

Рао посмотрел на меня подозрительно, но вопросов больше не задавал. Вместо этого глянул куда-то в сторону, свистнул. На этот звук обернулся мальчик лет восьми, который подметал дорожку около здания, где был ресепшен. Администратор подозвал его. Когда малыш прибежал, что-то сказал ему на хинди.

– Он вас проводит до деревни, дадите ему за это доллар, – я согласилась. – Но будьте там осторожны, не общайтесь с ними. Помните, – он поднял указательный палец вверх, чтобы подчеркнуть важность своих слов, – они подозрительные!

Малыш, которого мне дали в проводники, решил исполнить просьбу буквально. Он взял меня за руку и повел вдоль пляжа. Со стороны мы выглядели как мама и сын. Какое-то время мы шли молча, но затем я решила побеседовать с мальчиком.

– Ты говоришь по-английски? – выразительно спросила я.

– Да, я говорю. Моя мама и сестра не говорят, а я говорю, – он улыбнулся.

– Как тебя зовут?

– Чоту, – он отвечал, не задумываясь.

– А меня зовут Катя, – сказала я. Малыш молча кивнул. – Ты уже ходишь в школу?

– Да, я закончил первый класс, – он отвечал вежливо, но кратко.

– Тебе нравится? – диалог не складывался, но я не сдавалась.

– Да, очень, – он по-прежнему держал меня за руку.

– А твоя сестра ходит в школу? – спросила я из чистого любопытства.

– Нет, у нас не хватает денег, чтобы покупать ей учебники, поэтому она не учится, – я удивилась его открытости. – Мама думает, что я умнее, поэтому отдала меня в школу. Но моя сестра тоже умная, я каждый день ей рассказываю все, чему нас учили в школе. Она тоже умеет читать и писать, – он впервые за все время нашего пути посмотрел на меня с улыбкой, словно хотел, чтобы я его похвалила.

– Какой ты хороший брат! Твоя сестра должна быть тебе благодарна.

Малыш заулыбался еще сильнее.

– Когда я вырасту, я пойду работать в дорогой отель. Может, мне даже разрешат стоять на входе и встречать гостей. Мне будут давать чаевые, я накоплю денег, построю нам дом, где будем жить я и мама. И у нас будет стиральная машина.

Мы шли мимо бара, официантка узнала моего маленького проводника и помахала ему, он замахал ей в ответ.

– Прекрасный план. А где же будет жить твоя сестра? – я говорила с ним как с ребенком, но по его ответам уже было понятно, что Чоту взрослее многих своих сверстников.

– Она удачно выйдет замуж, – вдруг выдал он, – у нее светлая кожа, она почти не бывает на солнце. Значит, у нее будет жених из хорошей семьи, например, из семьи врачей.

Индия удивляла меня снова и снова. Даже короткая беседа с ребенком в этой стране могла стать целым открытием. Я хотела узнать что-нибудь про родителей мальчика, но решила больше не терзать проводника вопросами. Остаток пути мы шли молча.

Скалы, хоть и были видны со всех точек пляжа, оказались не так близко, как я думала. Дорога вдоль моря заняла примерно двадцать минут. За все время пути Чоту не отпускал моей руки, словно боялся, что я могу потеряться. По дороге некоторые дети узнавали его и пытались заговорить, но он шел вперед, не реагируя на них. Такая ответственность меня впечатлила.

Чем ближе были скалы, тем тревожней мне становилось. Из интервью девушки, которое я посмотрела час назад, я узнала, как устроена община и как туда попасть. При деревне был оздоровительный центр, куда мог прийти любой желающий. Там практиковали йогу, дыхательные гимнастики, там же можно было сделать аюрведический массаж. Также любой мог остановиться в домике, которые община сдавала приезжающим. Для вновь прибывших устраивали приветственный ужин, у костра собирались члены общины, пели, рассказывали, как прекрасно им живется. Иногда к людям выходил и сам Виджай, произносил речь о том, что человек должен жить в гармонии со своим внутренним миром. Главная его идея заключалась в том, что человек может быть истинно счастлив лишь тогда, когда его внутренняя гармония перекликается с внешней. Именно так на крючок и попалась та, которая давала интервью. После двух таких встреч у костра она решила плотнее познакомиться с общиной и обратилась к девушке, которая в поселении отвечает за коммуникацию с будущими братьями и сестрами. Та нашла среди жителей деревни проводника, который более подробно поведал, как тут устроена жизнь, как все в ней прекрасно, и что каждый желающий может оставаться, сколько захочет, бесплатно.

Но в какой-то момент в дело вступали переговорщики и начинали рассказывать, что возможности общины ограничены, и всех содержать невозможно, надо участвовать финансово. И люди начинали отдавать деньги. Чем больше они давали, тем больше преференций получали. Братьев и сестер, которые продавали дома и квартиры, а вырученные деньги передавали общине, называли советниками, им выдавали особую одежду. На деньги, которые они отдавали, им строили отдельные маленькие домики. Себестоимость их была ничтожной, но в рамках общины считалось огромной привилегией жить в своем доме, а не в общих корпусах.

Советники имели неограниченный доступ к телу своего духовного лидера, могли завтракать с ним, молиться. Из интервью девушки я также узнала, что у тех, кто отдал деньги общине, но по каким-то причинам передумал там жить, была возможность вернуть средства обратно. Но в этом случае возвращалась сумма значительно меньше той, что была пожертвована. Уходил предатель через так называемый коридор слез. Все жители деревни выстраивались в два ряда, человек шел между людьми, которые в этот момент громко плакали, тем самым давая понять, что для них он умер. Девушка рассказала, что сама подобного не видела, но ее соседка по комнате рассказывала ей, что однажды оплакивала женщину, которая ушла из общины и забрала деньги. Героиня интервью также сказала, что она планировала продать свою квартиру в Санкт-Петербурге. Но вовремя вмешались ее родители, которым удалось переубедить дочь, а нанятые психологи «поставили мозги на место».

После этого интервью в моей голове родился, как я думала, гениальный план. Я решила снять домик на несколько дней и попробовать попасть на приветственный ужин, где, скорей всего, должна была присутствовать моя мать. На этом план заканчивался. Дальше я решила действовать по обстоятельствам.

Около скал мы свернули на тропинку, которая вела в гору, и поднимались по ней несколько минут. Иногда дорожка становилась совсем узкой, но и тогда малыш не отпускал моей руки.

– Вам сюда, – вдруг сказал маленький проводник и остановился у огромного камня, на котором белой краской было написано «Центр Виджая Джалала».

– Спасибо, Чоту, – я открыла сумочку и достала пять долларов.

Глаза ребенка расширились от удивления, он зажал купюры в руках, сложил ладони перед собой, поклонился, произнес что-то на хинди и убежал, сверкая пятками. Я же перевела дух и пошла по направлению стрелки туда, где, как я думала, должна была встретить свою мать.

Дорожка шла через кусты, и скоро передо мной предстала небольшая беседка, в которой скучал мужчина лет сорока европейской внешности. Одет он был в просторную рубашку и брюки из грубой ткани бежевого цвета, на запястье болтался браслет из крупных деревянных бусин.

При виде меня его скучающее выражение лица исчезло в доли секунды. Он широко улыбнулся, низко поклонился, затем взял палку с большим мягким наконечником и ударил в свисавший с потолка гонг.

– Намасте, дорогой гость, – сказал он на английском.

– Вы говорите по-русски? – уточнила я.

Мужчина грустно улыбнулся и помотал головой.

– Нет, только на английском и на норвежском, но я могу позвать кого-то, кто говорит по-русски. Вы меня понимаете? – он вышел из беседки и теперь стоял около меня.

– Да, я вас понимаю, просто показалось, что вы из России, – внутренне я вся была напряжена. Инстинкт самосохранения работал на полную мощность, произошел выброс адреналина, ладони вспотели. Так всегда случалось, когда я нервничала.

– Прекрасно, у нас много братьев и сестер из России, – он отточенным, плавным жестом пригласил меня в беседку. – Чем я могу вам помочь?

– Я много слышала о вашей… – я чуть было не сказала «секте».

– О нашей семье? Мы зовем себя так. Некоторые говорят – община, но это неправильно.

Мужчина открыл маленький холодильник, какие обычно стоят в отелях, достал оттуда графин с мутной зеленой жидкостью, которую налил мне в стакан. Голос внутри взбунтовался против угощения: «Вдруг там что-то намешано, – вопил он, – выпьешь два глотка и очнешься без почек».

– Спасибо, – я приняла стакан, – а что это?

– Это холодный зеленый чай с лимоном, специями и горным медом, – он улыбнулся, затем сел за стол и достал откуда-то снизу ноутбук. – Вы хотели бы у нас просто остановиться или вас интересуют практики?

– Я бы хотела арендовать у вас домик, если это возможно, а также записаться на массаж. Говорят, у вас его делают настоящие профессионалы, – я отпила из стакана, напиток был и горьким, и сладким одновременно.

– Вы правы, наши массажисты пять лет учатся в специальном центре, еще пять лет работают бесплатно и только после этого могут делать массаж нашим гостям.

Он начал водить пальцем по трекпаду, изучая информацию на экране. Лицо его сделалось озадаченным, словно ему только что пришло письмо плохого содержания.

– Домиков свободных нет, у нас сегодня праздник по случаю посвящения одного из братьев в советники. Будет концерт, который приехало посмотреть много людей, – он закрыл ноутбук. – Но если вы очень хотите, то я смогу поговорить с одной из сестер, чтобы она разрешила остановиться у нее. Что скажете? И на праздник сможете попасть.

– Звучит замечательно, если ваша сестра не против…

Администратор достал телефон и кому-то позвонил. Говорил он полушепотом, разобрать слова у меня не получилось, хотя я очень старалась.

– Я позвонил сестре Татьяне, она сказала, что не против разместить вас у себя! – он был рад, что смог разрешить проблему.

– Я готова! – сказала я, и меня охватило возбуждение, которое я никак не могла правильно истолковать: была ли это радость от того, что план сработал, или испуг оттого, что я вот-вот встряну в неприятности.

– Тогда пойдемте, я вас провожу.

Он убрал ноутбук в ящик стола, мы вышли из беседки и пошли по тропинке, которая вела вниз. Спустя всего пару минут заросли закончились, и я увидела поселение. Мы стояли на возвышении, аккуратные домики, разбросанные по холму, утопали в зелени и спускались до самого берега. С того места, где мы находились, хорошо было видно и деревню, и скалы, и море. Солнце клонилось к закату, небо приобрело розовый оттенок, у меня от красоты перехватило дух.

Администратор кому-то помахал. Я заметила на террасе одного из домов девушку, которая так радовалась моему визиту, словно мы были лучшими подругами, но не виделись много лет.

– Это сестра Татьяна, она ждет вас. Сможете сами дойти? – спросил он, склонив голову. – Мне пора возвращаться на рабочее место, нельзя оставлять его надолго.

– Конечно. Спасибо, что нашли мне жилье… – только тут я поняла, что забыла спросить имя у этого человека.

– Эрик, – поклонился он. – Брат Эрик.

С этими словами он развернулся и пошел обратно, а я по извилистой дорожке направилась в сторону девушки, которая все это время мне улыбалась.

Я прошла мимо нескольких простых хижин. Они были похожи на ту, в которой я остановилась сегодня утром, только террасы у этих домиков были больше, шире. На каждой стоял стол и четыре стула.

– Привет, меня зовут Татьяна, – улыбнулась девушка.

Говорила она на русском. У нее были большие зеленые глаза с уголками, опущенными вниз, отчего она казалась немного грустной. Таким же печальным был и ее рот, но я отметила, что, несмотря на такое странное лицо, выглядела моя новая знакомая весьма привлекательно. Волосы ее были мокрыми, над ухом красовался большой алый цветок.

– А я Катя.

Мы пожали друг другу руки.

– Проходи, я покажу тебе твое место. Ты к нам надолго? – с этими словами она развернулась и открыла дверь.

Внутри помещения не было ничего, кроме трех кроватей и небольшого зеркала на стене. Вместо шкафа были крючки, прибитые к стене, на них и висела одежда всех, кто жил в доме. У дальней стены была плетеная перегородка: я сразу поняла, что там находятся душ и туалет.

– Я на пару дней, хочу походить на массажи, – я старалась говорить отстраненно, без энтузиазма.

– Пары дней для массажа мало, лучше пройти весь курс, – она прошла вперед. – Вот твоя кровать, вообще-то на ней спит сестра Эльза, но она и сестра Бригитта, – девушка указала на соседнюю койку, – уехали в Дели по делам и вернутся не скоро. Я сплю здесь, – она уселась на кровать у двери. – А ты пойдешь на концерт?

– Да, – ответила я. Про концерт я узнала всего несколько минут назад, но решила, что если про него говорят все, значит, и мать там тоже должна быть.

– На самом деле ничего интересного. Братья и сестры будут петь мантры. На некоторых они и правда сильно воздействуют. На прошлом таком концерте люди плакали, кто-то даже рыдал навзрыд. Но лично меня эти мантры не трогают, хотя поют братья и сестры действительно красиво, – она встала и поправила юбку, которая съехала набок. – Пошли погуляем, до концерта еще пара часов.

Мы вышли из домика и стали спускаться по тропинке вниз. По дороге нам встречались люди, которые были одеты обычно, никакой особой формы, как у брата Эрика, ни на ком не было. Пока все выглядело как типичная туристическая база, на которой много отдыхающих. Татьяна перекидывалась фразочками с каждым встречным, и только это и говорило о том, что все тут были между собой знакомы. Я вглядывалась в лицо каждого, кто нам попадался по дороге. Особенно меня интересовали женщины, ведь где-то тут была моя мать. Но как ее узнать, я понятия не имела. Полагаться на интуицию после промаха в больнице было бесполезно.

– Скажи, а ты тут всех знаешь? – ненавязчиво спросила я.

– В основном да, я тут примерно два месяца. Приехала сюда… – она словно вдруг расхотела говорить, – короче, приехала сюда, когда поняла, что потеряла смысл жизни. Такое бывает, – добавила она, словно оправдывалась. – Думала, побуду тут неделю-две, а в итоге задержалась. Короче, знаю почти всех. Да, кроме туристов типа тебя. Их не запоминаю. Они приезжают, уезжают, так что зачем их запоминать?

Мы остановились у вытянутого здания, внутри которого стояли столики.

– Это столовая, тут все и питаются: и туристы, и жители деревни. Еда веганская, сразу предупреждаю, но вкусная – обалдеть! Их котлеты из нута вкуснее, чем у моей мамы из настоящего фарша.

Мы обошли здание и остановились на открытой площадке, с которой открывался вид на всю деревню.

– Вон там, – Татьяна показала на еще одно здание, – проходит йога, за ним – массажные помещения. Вон там, – она развернулась к берегу, – есть кафе, где можно выпить чай или лимонад. Алкоголя тут нет. Но если очень хочется выпить, то можно это сделать на Палолеме. Главное, чтобы не спалили, – она повернулась правее, – вон за тем забором живут советники, туда нельзя, вход только для тех, кого посвятили.

– Понятно, а кто такие советники? – как можно отстранённее спросила я.

– Ой, этот разговор будет надолго, давай позже все расскажу, – я ей как будто уже надоела, – но если коротко, то все мы тут можем жить, сколько хотим, бесплатно. Ну, кроме тех, кто приехал на массажи и практики типа тебя.

Только тут меня осенило, что я не спросила у Эрика, сколько должна за проживание.

– Но если брат или сестра захотят стать советниками, то должны внести крупную сумму денег. В общем, кто деньги внес, тот получает дом за этим забором и доступ к Виджаю, – имя лидера она произнесла достаточно обыденно, без какого-либо пиетета.

– А простые братья и сестры к нему не могут попасть? – солнце опустилось почти до самой воды, окрасив море в красные оттенки.

– Могут, конечно. Он раз в неделю по утрам приходит в столовую, и каждый может с ним поговорить. Я вот позавчера с ним болтала, – Татьяна поправила цветок в волосах.

– О чем?

Она призадумалась, словно я спрашивала о событии, которое для нее не имело значения.

– О пандах, – вспомнила она.

– О пандах? – удивилась я. – О медведях?

– Ага, их вот спасают, спасают, столько денег на них тратят, а они все вымирающие и вымирающие. Вот я и спросила его мнение на этот счет, – девушка двинулась по тропинке, ведущей вниз. – Пошли лимонада выпьем.

– И что он тебе ответил? – я была в замешательстве. В моем представлении Виджай Джалал говорил со своими последователями о мире, о борьбе добра со злом, о пользе йоги, в конце концов, но никак не о пандах.

– Он сказал, что это экономически выгодно. Пока панда считается вымирающей, люди охотнее будут жертвовать на ее спасение деньги, покупать игрушки в виде мишек, кружки с ее изображением, ну, и так далее, – она повернулась ко мне. – Он сказал, что если рыба-капля начнет вымирать, ее никто спасать не будет, потому что она что? Правильно! Уродина.

Мы остановились у красивой беседки, которая, в отличие от остальных построек, выглядела гораздо изящнее. Если дома, столовая, центр йоги были сделаны достаточно просто, то над чайной постарались. Она располагалась на скале и утопала в цветах, крыша был не плетёной, а из красной черепицы, на деревянных колоннах при входе были вырезаны орнаменты. Мебель была не новой, но очень красивой. Возможно, даже винтажной. Каждый стул имел высокую спинку, словно трон. С этого места открывался потрясающий вид на закат. В конце беседки находился большой стол, на котором стоял бак с горячей водой, чайники с заваркой и кружки. Слева от стола располагался большой холодильник с двумя прозрачными дверьми, за ними стояли кувшины с лимонадами. Заняты были всего два столика.

– Ты что будешь? – спросила Татьяна. Я хотела попросить зеленый чай, но вместо этого развернулась и медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, поспешила на улицу. Там я побежала по ступенькам вниз, в сторону пляжа, и спряталась за пышным кустом жасмина. А все потому, что за одним из столов в чайной сидел Иосиф: тот самый, которому тетя Лиза чуть не проломила голову банкой кукурузы. Я была почти уверена, что он меня не заметил, и, спрятавшись за зеленью, решила убедиться, что не привлекла к себе внимания. Иосиф пил чай и смотрел перед собой: значит, и правда не заметил. Сестра Татьяна стояла у холодильника с кувшином лимонада и смотрела по сторонам, не понимая, куда я подевалась. Мой план трещал по швам: встреча с Иосифом в него точно не входила.