Внутри автобус походил на портал в параллельную вселенную: вместо привычных кресел, как во всем остальном мире, в автобусах, которые курсировали между городами Индии, были кровати, установленные в два яруса. Только тут я поняла, почему их называют слипер-басами. Я, конечно же, предполагала, что люди в них спят. Но только сейчас, стоя в проходе, поняла, что делают это индийцы лежа. И на некоторых полках было по два, а где-то и по три человека. Проход между кроватями был настолько узкий, что крупным пассажирам приходилось протискиваться между койками боком. Я прошла вперед, пытаясь в полумраке разглядеть номер своего места. Неожиданно на уровне моего лица отодвинулась ярко-синяя штора, которая висела перед каждой кроватью, оттуда высунулся щуплый индиец.

– Тикет, плиз, – проорал он тонким голосом.

Я достала телефон и показала смс от транспортной компании, он соскочил с полки и стал приглашать меня рукой следовать за ним. Где-то в середине автобуса он остановился, еще раз посмотрел на экран моего телефона и прокричал: «Ваше место!».

Моя кровать находилась на верхнем ярусе. Я отодвинула штору и залезла наверх. Места было немного, но в целом все выглядело весьма приемлемо. Матрас был хоть и не первой свежести, но все же достаточно мягкий, чтобы выспаться на нем. По краю кровати шла желтая металлическая рама, чтобы в пути я не свалилась на пол, это тоже немного успокаивало. Люди заходили в автобус не спеша, писклявый голос кондуктора то и дело кричал: «Тикет, плиз». Чтобы как-то отгородиться от попутчиков, я задернула штору и стала смотреть в окно вдоль своей кровати. Зазвонил телефон. Это была Ручи.

– Ну, как ты там, нашла свое место? – голос ее звучал тревожно.

– Да, забралась наверх. Лежу, – я сняла обувь и запихала ее за край матраса, чтобы в пути она не вылетела на повороте.

– Я все узнала, твой автобус приедет в Маргао в восемь утра, папа тебя там встретит. Я дала ему твой номер телефона.

Теперь я слышала заботу в ее голосе, и мне было приятно, что в этой сумасшедшей стране есть человек, которому я небезразлична.

– Спасибо тебе большое. Я тебе очень признательна.

В проходе послышался шум, я отодвинула штору и выглянула. В автобус занесли бабушку на носилках. Кондуктор раздавал команды и руководил процессом, а несколько людей пытались уложить несчастную на нижнюю полку. Места для маневров было мало, и устроить больную никак не получалось. Я снова задернула штору и уставилась в окно.

– Постарайся уснуть и обязательно держи сумочку при себе, поняла меня? – Ручи в сотый раз напомнила о том, что в пути надо быть бдительной.

– Хорошо, я постараюсь. Поезжай домой. Еще раз спасибо.

Мы попрощались. Я подумала какое-то время, затем, пока никто не видел, сняла с себя сумку, футболку и лифчик. Быстро надела на голое тело через плечо сумку, сверху натянула бюстгальтер и затем снова футболку. Других вариантов обезопасить себя от кражи в голову не пришло. Теперь снять с меня сумку во сне, не разбудив, у вора не получилось бы.

Послышался страшный крик и звук падения тела, который красноречиво говорил о том, что бабушку с носилок все-таки уронили. Я выглянула в поход: старушка лежала лицом вниз и тихо стонала. Кассир, водитель и две женщины пытались ее поднять. В итоге они решили, что осторожность только мешает процессу, на счет три схватили несчастную и забросили на полку. Женщина не издала ни звука. Я даже испугалась, не умерла ли она, но видя, как ведут себя все остальные, решила, что ошибаюсь.

В конце салона послышалось недовольное кудахтанье кур. Им, как и мне, хотелось уже поскорее отправиться в путь. Я снова легла на свой матрас, перекрестилась, и автобус тронулся с места. Я закрыла глаза и легла набок таким образом, чтобы прижать сумку с деньгами и документами плотнее к себе.

Путь был неблизкий, я морально приготовилась к тому, что мне будет некомфортно, но затем, чтобы как-то взбодрить себя, стала вспоминать наши с бабушкой поездки к родственникам на поезде. Чем те путешествия отличались от этого? Мы также ехали на полках, только не на автобусе, а в вагоне. Мы тоже возили с собой кур, пусть не живых, а замороженных. А перед тем, как поехать на железнодорожный вокзал, мы с бабушкой репетировали посадку. Иногда состав стоял на платформе не больше двух или трех минут, и в этом случае требовалась молниеносная быстрота и повышенная готовность.

За час до выхода из дома мы подробно обсуждали, кто что берет, кто как заходит в вагон. Обычно бабушка хватала все самое тяжёлое, следом заскакивала я с бидонами, в которых были яйца, засыпанные крупой, и пакеты с овощами. Если багажа было больше, чем мы могли повесить на себя и взять в руки, то бабушка забегала в вагон первой, а я оперативно подавала с перрона остальную поклажу. Действовать надо было быстро, вместе с нами в вагон торопились попасть и другие пассажиры. Надо было ничего не забыть, никого не вывести из себя и не остаться на перроне, когда состав тронется. И я, и бабушка были профи в этих вопросах. Так что это путешествие было неким подобием тех, которые случались у меня в детстве. Воспоминания немного успокоили. Я решила, что должна попробовать уснуть. За окном мелькал ночной Мумбаи. Я закрыла глаза и стала медленно проваливаться в сон. «Вот бы проспать до утра», – думала я. Но как только я погрузилась в сон, автобус резко затормозил.

Писклявый голос кондуктора прокричал в микрофон: «Ди-и-инер!» Я снова отодвинула штору и увидела, как люди, которые буквально полчаса назад кое-как уселись в автобус, теперь из него выгружались, чтобы поужинать. Когда вы все успели проголодаться, хотела спросить я, но не стала. Автобус опустел, в нем остались только я, несчастная бабушка в подгузнике и куры, которым эта остановка, судя по недовольному кудахтанью, тоже не понравилась.

Я лежала на кровати, смотрела в потолок и, как могла, призывала сон, но тщетно. Ужин закончился, люди снова начали загружаться внутрь, громко что-то обсуждали, ругались за места, смеялись, а главное, принесли с собой аромат индийской еды. Салон наполнился запахами всевозможных специй, жареного мяса, чеснока и лука. Я натянула футболку на нос и зажмурилась. «Спи, спи, спи», – повторяла я себе.

Автобус загудел, тронулся с места и вырулил на дорогу. Мы наконец-то поехали в направлении Гоа. Я зевнула – это был хороший знак. В целом проблем с засыпанием у меня не было: я могла вздремнуть где угодно и не сомневалась, что и тут скоро усну. Но этому не суждено было сбыться: в салоне вдруг зазвучала музыка, а люди вместо того, чтобы спать, начали все разом говорить. Гул стоял такой, словно я не в слипер-басе, а на рынке. Дети плакали, взрослые смеялись, кого-то громко рвало только что съеденной едой, куры кудахтали. Но самым страшным оказалось не это. В какой-то момент заработал кондиционер, и буквально за пять минут в салоне стало так холодно, что меня начало трясти. Я выглянула из своего укрытия. Оказалось, я была единственной, кого смутил этот жуткий мороз, пробирающий до костей. Все остальные пассажиры к такому повороту были готовы и сейчас сидели, натянув шапки, тёплые куртки. Кто-то взял с собой одеяло и теперь ехал, укутавшись с ног до головы. В проходе стоял писклявый кондуктор и что-то рассказывал водителю. Я окликнула его, он оглянулся.

– У вас есть одеяло? – спросила я.

– Файф долларс, – пропищал он.

Я хотела было возмутиться, но не стала. Вместо этого нырнула к себе под футболку, выудила оттуда пять долларов и протянула ему. Через минуту он принес мне нечто среднее между большим платком и пледом. Грубая ткань больно кололась, я даже подумала, не стащил ли он это одеяло с парализованной бабушки. Когда ее пытались занести в салон, она была накрыта чем-то подобным. Укрыться целиком у меня не вышло, тогда я свернулась калачиком и только после этого смогла укутаться почти полностью. Даже голова моя была теперь под пледом, который вонял машинным маслом. Несмотря на то, что ткань была достаточно тонкой, я смогла согреться и в конце концов заснула. Сквозь сон я слышала, как автобус периодически останавливался, затем опять трогался. Я со своей полки не выглядывала и вообще пыталась ни на что не реагировать, стараясь оставаться в полусонном состоянии.

Примерно через пару часов пути автобус снова затормозил. Кондуктор пропищал слово «туалет», и пассажиры начали выбираться на улицу. Я проанализировала состояние своего мочевого пузыря и решила, что мне тоже не помешает. Надела обувь и спустилась в проход. Стараясь не касаться рук и ног тех, кто спал на нижних полках, вышла на улицу. Перед нами была заправка, недалеко от которой высилось небольшое бетонное сооружение: справа была очередь из мужчин, слева – из женщин. Я встала за пышнотелой индианкой в желтом сари.

Чем ближе мы подходили к туалету, тем сильнее ощущался запах отходов жизнедеятельности. Когда я оказалась у двери, вонь настолько усилилась, что у меня начали слезиться глаза. От аммиачных испарений в носу стало щипать. Дверь открылась, женщина в желтом вышла на улицу и жестом пригласила меня зайти внутрь. Я набрала в легкие воздуха и зашла в туалет. От вони, которая ударила в нос, меня чуть не вырвало, но я смогла сдержаться и не выпустить спасительный воздух из легких.

Дырка в центре пола выглядела как пропасть в ад. Я стянула шорты, села и помочилась так быстро, как только могла, в процессе ругая себя за то, что перед поездкой зачем-то выпила пива. Задерживать дыхание дольше было невозможно, я поднатужилась из последних сил, а затем рванула на улицу, на ходу застегивая пуговицы на шортах. Очередь засмеялась, а я стояла в стороне, хватая воздух. Глаза слезились, во рту и носу горело от вони. Я сплюнула на землю и пошла в сторону автобуса. Подойдя к своей полке, я отодвинула штору и замерла в изумлении. На моем месте лежал толстый индиец в пуховике и вязаной шапке, усы его были намазаны гелем и торчали в разные стороны, как у жука. Он нисколько не удивился тому, что я на него уставилась. Вместо этого он стал неуклюже сотрясать свое пышное тело, стараясь переместить его ближе к окну.

– Это мое место! – громко сказала я и стала доставать телефон, чтобы показать ему эсэмэску от транспортной компании.

Он пожал плечами и только плотнее вжался в стекло автобуса. Я посмотрела в проход, писклявый кондуктор продавал кому-то воду.

– Мое место занято, – сообщила я ему громко.

Он смутился, перепрыгивая через сумки и пакеты, подошел к моей койке и о чем-то спросил индийца. Тот показал билет, кондуктор что-то пискнул, затем повернулся ко мне и произнес:

– Это и его место тоже. Это двухместная кровать, – на этих словах он развернулся и пошел обратно.

– Что? – крикнула я. – Как? Нет! Стойте!

Но писклявый лишь повернулся ко мне на долю секунды, чтобы пожать плечами. Мол, что ты от меня хочешь, не я это придумал.

Я снова уставилась на пассажира. Он растянулся во всю длину кровати, его толстый живот, как перебродившее тесто, вытекал из-под ремня на матрас. Я подумала, что надо срочно выйти из автобуса и как-то попробовать добраться до Маргао на попутной машине, но двери закрылись, и мы стали выезжать на дорогу. Мой сосед, поняв, что я не тороплюсь ложиться, устроился поудобнее, достал телефон и стал смотреть какие-то видео.

– Девушка, – окликнул меня кто-то на английском. Я оглянулась: с нижней полки в конце салона на меня смотрела женщина европейской внешности лет шестидесяти. – Идите ко мне. Я одна.

Я вытащила из-под толстяка свой плед и пошла в конец автобуса.

– Меня зовут Хэн, – она протянула мне руку, расписанную красивыми узорами.

– Катя, – я ответила на рукопожатие, – мы поместимся?

– Конечно, нам не надо много места, – она отодвинулась к стене, и я забралась к ней на матрас.

Судя по всему, Хэн была опытной путешественницей. Внутри ее берлоги было и одеяло, и подушка. В ногах стоял пакет с водой, орешками и фруктами.

– В этих автобусах вашим соседом может оказаться кто угодно. Тут нет понятия личного пространства, и любой другой на вашем месте не удивился бы, а забрался к себе и продолжил путь, – она улыбнулась. – Я покупаю сразу два места, чтобы ко мне никто не лег по дороге. Вы в первый раз в Индии?

Я кивнула.

– Ну, тогда не удивительно, что вы шокированы, – женщина тепло улыбнулась. – Но вообще-то Индия не так ужасна, как кажется. Если научиться видеть хорошее, то тут очень даже неплохо. Хотите воды?

– Как тут можно увидеть хорошее? – я закатила глаза.

– Не гневите бога, – тихо сказала она, – лучше усаживайтесь поудобнее, дорога предстоит долгая.

Затем она согнулась пополам, взяла из пакета у ног одну из бутылок и протянула мне. Я отпила глоток и начала укладываться. Моя попутчица объяснила мне, что в слипер-басах принято спать «валетом», так мы и улеглись. Свой платок, выданный кондуктором, я скрутила и превратила в подушку, а ее одеялом мы вдвоем накрылись. Достаточно быстро я уснула. По пути нас швыряло из стороны в сторону, но металлическая рама по краю кровати не дала мне свалиться. Я периодически просыпалась, моя новая знакомая спала всю дорогу. Я смотрела на нее и думала, что, наверное, человек может привыкнуть ко всему.

В восемь утра наш автобус остановился на небольшой площади, и кондуктор пропищал, что мы приехали. Народ потянулся к выходу, я и Хэн оказались на улице последними. Во рту у меня был отвратительный привкус. Мне казалось, что я все еще чувствую запах туалета. Куры благополучно перенесли дорогу и теперь радостно кудахтали в клетках, которые их хозяин выставил на солнышко.

– Куда вы держите путь? – спросила Хэн.

– Я еду на Палолем, – я отметила, что произнесла экзотические название пляжа без запинки.

– О, это очень красивое место, – она улыбнулась и расписанными руками поправила седые волосы.

– А вы куда едете? – я стала оглядываться по сторонам в поисках отца Ручи.

– А я живу тут, в Маргао. Преподаю в школе для девочек, я учитель младших классов, – она скрутила одеяло и запихала его в большой пакет.

– И вам тут нравится? – мне тут же стало неловко за свою наглость.

Вокруг нас была красная земля, засохшая и потрескавшаяся. Пейзаж казался мне таким страшным, что я подумала, что по собственной воле тут никто жить не захочет.

– Очень, – засмеялась женщина, – лучшее место на земле. И помните, если вы откроете свое сердце этой стране, она вас много раз приятно удивит, – с этими словами она перекинула пакет через плечо. – Мне пора. Удачи вам.

Хэн поспешила в сторону остановки, по пути несколько раз оглянулась и помахала мне рукой.

– Кати! Кати!

Я оглянулась, ко мне бежал высокий индийский мужчина с пышной седой шевелюрой.

– Вы Кати?

– Да, правильно – Катя! – пояснила зачем-то я. – А вы папа Ручи?

– Все так, я Рамеш, – он оглядел меня. – Вы готовы ехать?

– Да, готова, – глядя в лицо этого пожилого индийца, я заметила, что у Ручи его глаза и улыбка.

– Тогда идемте за мной, надо поспешить и выехать из города до десяти, потом будут пробки.

Рамеш зашагал в сторону парковки. Я обратила внимание, что для своего возраста он был одет достаточно современно. На нем были узкие джинсы и рубашка-поло, на ногах – красивые сандалии. На ходу он достал ключи от автомобиля, нажал на кнопку, и впереди, издав короткий звук, нам приветливо подмигнул фарами синий фольксваген.

Я уселась на переднее сиденье. После слипер-баса салон автомобиля Рамеша показался мне стерильным. Внутри вкусно пахло свежестью, приборная доска, коврики и кресла были чистыми, ни единой пылинки.

– Путь до Палолема займет минут сорок, а может, и пятьдесят, – сказал отец Ручи. Его английский звучал как-то особенно четко, он говорил бегло, но при этом выговаривал каждое слово.

Мы мчались по дороге, я смотрела по сторонам, и это была совсем другая Индия. Между населенными пунктами тянулись рисовые поля, затем джунгли, какие-то деревни. Поток транспорта был не такой плотный, как в Мумбаи, и состоял в основном из людей на мопедах. Я заметила, что большая часть из них были европейскими туристами. Дорога шла вдоль моря, Рамеш периодически объяснял, где мы едем.

– Если поехать направо, будет пляж Кавелоссим, – он махнул рукой куда-то в сторону, – там можно увидеть дельфинов.

Спустя какое-то время отец Ручи снова прервал молчание:

– А если сейчас свернем, то попадем на Мобор, – сказал он.

Вскоре по пути то и дело начали появляться указатели с надписью «Палолем», и чем ближе был пункт назначения, тем яснее в моей голове становилась причина моего визита в Гоа. Всю прошлую ночь и часть пути от Маргао до Палолема я позволила себе не думать ни о матери, ни о Санджее. Но сейчас, когда до нужного пляжа оставалось всего несколько километров, я поняла, что нужен план, которого у меня не было. Первым делом, решила я, надо найти, где остановиться, затем выяснить, что это за деревня Виджая Джалала. Возможно, стоило изучить его биографию и только потом идти в эту деревню искать мать. Что ей говорить, как вести себя при встрече, я не знала. Моя стратегия была простой и понятной – действовать поступательно, шаг за шагом.

– Почти приехали, – сообщил Рамеш. – На пляже я арендовал вам домик, он очень простой, но там есть все необходимое, – сказал он, сворачивая на дорогу, которая вела, судя по указателям, к морю.

– Что вы! Не надо было, я бы сама справилась, – начала протестовать я.

– Ручи попросила это сделать, я не мог отказать моей любимой дочери, – он остановился у бетонных плит, которые загораживали дорогу, – дальше пешком.

– Я отдам вам деньги! Сколько стоила аренда дома? И сколько я вам должна за дорогу?

Я расстегнула сумочку и начала рыться в поисках купюр, но Рамеш выставил вперед руку и замахал ею.

– Уберите деньги, я не возьму. Наша семья рада помочь вам. Мы знаем вашу историю, мы хотим, чтобы все у вас получилось, – он открыл багажник и достал оттуда сумку-шоппер, набитую чем-то доверху, повесил на плечо, затем разулся и пошел босиком в сторону пляжа. Я поспешила за ним.

И тут я увидела настоящее красивое море. От вида, который перед нами предстал, у меня перехватило дух. Широкий пляж с мелким песком омывали волны, море как будто заигрывало с берегом. Вода была словно масло, плавно набегала на сушу и плавно отступала. Вдоль всего пляжа высились пальмы, их было так много, что некоторым пришлось изменить линию роста ствола, изогнуться, чтобы получать свою порцию солнечного света. Вдоль кромки джунглей стояли ресторанчики, торговые точки и домики. Ближе к воде тянулись ряды пляжных лежаков, на которых загорали туристы.

Я шла и думала, что напрасно не взяла купальник. В эту минуту мне вспомнились наши с Ларисой наивные разговоры о море: насколько оно соленое, держит ли вода тело на поверхности, если не двигаться, видно ли дно, что будет, если нырнуть в море с открытыми глазами, будет ли их щипать? На все эти вопросы нашлись бы ответы, если бы мне было в чем искупаться. Буквально одного захода в воду хватило бы, чтобы удовлетворить наше с Ларой любопытство.

Было одиннадцать часов утра, солнце еще не достигло зенита, но уже сильно припекало. Рамеш шел впереди, закатав джинсы почти до колен, я тоже сняла обувь и шла следом. Песок приятно обжигал ступни.

– Вот мы и пришли, – сообщил он.

Я остановилась. Передо мной тянулась дорожка, ведущая вдоль нескольких хижин из фанеры. Они стояли на невысоких сваях, перед каждым домиком была небольшая терраса, буквально для двух человек. Чтобы на нее попасть, надо было подняться по грубо сколоченным ступенькам. Над крышами домов нависали пальмы, их листья закрывали небо, создавая тень, на некоторых висели огромные кокосы. Песок рядом с домиками был не такой горячий.

– Как красиво, – выдохнула я.

– Подожди меня тут, я скоро вернусь, – он пошел в сторону двухэтажного несуразного дома, который, как я подумала, мог рухнуть в любую минуту, настолько его конструкция казалась хлипкой. На фасаде была прикручена вывеска с надписью «reception». Пока Рамеш улаживал дела, я села на ступенях дома и стала осматриваться.

Если стоять лицом к морю, то справа в воде был остров, а слева, на значительном расстоянии от меня, – скалы. Именно за ними, если верить рассказам Ольги, находилась деревня моей матери. Значит, надо было идти туда.

– Это Рао, он тут администратор, – я перевела взгляд со скал на Рамеша, который шел ко мне в компании молодого индийца, – он нам все сейчас покажет.

Администратору на вид было не больше двадцати лет. В отличие от большинства индийцев, волосы у него были светло-коричневого оттенка, не рыжие, а словно выгоревшие на солнце. Одет он был в просторную рубашку и широченные шорты, из которых торчали тоненькие ноги. На мизинце правой руки был длинный ноготь.

– Завтраки каждое утро с семи до одиннадцати, – затараторил он, – проходят там, входят в стоимость проживания, – Рао указал куда-то в сторону ресепшена. – Вечером ужинать можно там же, наш повар вкусно готовит, он учился этому в Дели.

Мы поднялись по ступенькам одного из домиков, отец Ручи открыл дверь. Внутри все было очень скромно: старая деревянная кровать, такие же потертые тумбочки, слева у стены – лавка на резных ножках. За кроватью находилась дверь, которая, как я догадалась, вела в ванную комнату. На потолке висел вентилятор, лопасти которого были необычайно длинными, словно предназначались для помещения куда большей площади. Из современного в номере был только кондиционер: большой, новый, белый, он висел над кроватью. Я осмотрелась. Несмотря на старую мебель, мне все понравилось. Рамеш без конца задавал какие-то вопросы администратору. Из их разговора я узнала, что в отеле случались перебои с водой.

– Чаще всего воды нет с пяти до семи, в это время моются все, – сообщил Рао. – После семи она точно бывает. Принимайте душ или до этого времени, или после.

Я прошла через номер и открыла дверь, ведущую в ванную комнату, но там не было ни душевой кабины, ни ванны. Только унитаз и раковина с грязным зеркалом над ней.

– А где же душ? – удивленно спросила я.

Администратор посмотрел на меня так, словно я задала самый глупый вопрос в мире, и вместо ответа указал на потолок. Прямо над унитазом из стены торчала труба с лейкой на конце.

– И как тут мыться? – не унималась я.

Вместо ответа Рао закрыл крышку унитаза, встал на нее и указал пальцем на кран. Изобразил жестом, что поворачивает его, а далее, кривляясь, стал показывать, как будто моется. Мне стало интересно, куда утекает вода. Никакого слива в полу не было, но я решила не уточнять. Рамеш, судя по выражению лица, был всем доволен, я в целом тоже, если не брать в расчет душ.

– Вам нравится? – спросил меня отец Ручи.

Я вспомнила вид с террасы, мысленно посчитала, сколько шагов от моего жилища до моря – не больше пятидесяти – и довольно закивала. Мне нравилось все!

– В таком случае я вас оставлю, мне надо ехать по делам, – он снял с плеча сумку, с которой до этой минуты не расставался, и положил на кровать. – Будет нужна помощь, звоните.

Он сложил руки ладонь к ладони, как это делала его дочь, и слегка поклонился. Рао прошмыгнул мимо нас и скрылся на улице. Отец Ручи вышел за ним и закрыл дверь.

– Подождите, вы сумку забыли! – я выбежала вслед за Рамешем.

– Нет, это вам, – улыбнулся он. – Дочь попросила собрать для вас что-то из ее вещей. Она сказала, что вы едете налегке, – он еще раз поклонился и пошел в направлении машины.

Я вернулась в номер, открыла сумку. Там лежали две просторные рубашки с рукавами, длинная широкая юбка, шлепки. Одежда и обувь были не новые, но все чистое, в хорошем состоянии. На дне сумки был пакет, внутри я нашла упаковку новых трусиков, крем от солнца, большие пластмассовые очки и купальник, на котором висела бирка. Я достала телефон и набрала Ручи.

– Папа сказал, тебе все понравилось? – вместо приветствия радостно спросила она.

– Да, спасибо большое! – я встала с кровати, нацепила очки на нос, подошла к зеркалу. Выглядела я неплохо.

– А как тебе слипер-бас? – спросила она со смехом.

– Ужасно, – я сняла очки, бросила их на кровать и вышла на террасу, – но я выспалась. Добрая женщина забрала меня к себе и спасла от компании толстого мужика, который должен был ехать со мной в одной кровати, – я вспомнила его рыхлый живот, и меня передернуло.

– Понятно, – тут ее голос стал серьезнее. – Что думаешь дальше делать?

– Сначала я искупаюсь, а потом… – я громко вздохнула, – а потом пойду искать мать.

– Катя, будь осторожна. Если что-то понадобится, звони мне сразу. Я скажу папе, он быстро приедет.

– Ручи, спасибо тебе большое. И я отдам тебе деньги за все, что купил твой папа.

– Нет, даже слышать не хочу, – она засмеялась и отключилась.

Я достала из пакета купальник, переоделась в него. Он был слегка великоват, но меня это не смутило. Затем взяла застиранное полосатое полотенце из ванной и пошла в сторону воды. Впервые в жизни мне предстояло искупаться в море.