Стоя у отеля, я поняла одну простую вещь: чем темнее становилось, тем больше народу выходило на улицу. После дневной жары люди наконец-то могли подышать свежим воздухом, хотя назвать его свежим было трудно. За те несколько дней, что я находилась в Индии, я так и не смогла привыкнуть к тому, что здесь всегда чем-то пахнет: специями, мочой, благовониями, потом, чистящими средствами, выхлопными газами. Уже к концу первого дня я заметила, что этим городом пропахли мои вещи и волосы.

Может, поэтому Санджей так усердно обливался духами – чтобы заглушить запах улиц. Я все еще помнила аромат его волос. До этой минуты я не анализировала, каким будет характер нашей встречи с ним. Это, безусловно, было не свидание, во всяком случае, ничто на это не указывало. Он однозначно мне понравился, по крайней мере, на первый взгляд. Я ему тоже, иначе зачем ему со мной встречаться? Вдруг по неопытности я неправильно расшифровала его посыл, вдруг это все-таки свидание, а у меня даже губы не накрашены. Как же легко и просто было с Аркадием: его прямолинейность всегда облегчала жизнь. Он откровенно говорил о своих намерениях, и мне не нужно было ломать голову.

С Санджеем все было по-другому. Я даже хотела подняться наверх, снова принять душ, смыть пот и пыль, которыми покрылась за три минуты ожидания. Но решила, что это мне не поможет. Липкой и пыльной я стану сразу, как выйду снова на улицу, а переодеваться мне не во что. Мой гардероб был собран хаотично. Если бы не Олесины платья, которые она привезла перед самым моим выездом из дома, я бы не знала, в чем тут ходить. Из своих собственных вещей я взяла зачем-то несколько пар джинсов, спортивные штаны, две пары кроссовок и ветровку с капюшоном. Ну не дура ли?

У тротуара остановился черный мерседес, задняя дверь распахнулась, оттуда вышел Санджей. От его вида у меня перехватило дыхание. На нашу встречу он собирался определенно ответственнее, чем я. На нем была голубая рубашка из тончайшей ткани, которая за время пути даже не успела помяться, словно он ехал стоя, свободные бежевые брюки без единого залома. И даже его белоснежные кеды были чистыми. Или он ходит, не касаясь земли, подумала я, или надел их перед тем, как выйти из машины. Волосы на голове были, как и в прошлый раз, растрепанными, но чистыми и блестящими. Руки, шея и пальцы переливались всеми видами украшений.

– Добрый вечер, прости, что заставил ждать. На дороге столкнулись байк и таксист, образовалась пробка, – он наклонился и поцеловал меня в щеку, от его волос пахло свежестью.

– Ничего страшного, я совсем недавно спустилась, – я начала нервно поправлять платье, подол которого прилип к вспотевшей коже. – Так чем мы сегодня займемся?

– Поскольку ты еще не видела города, я предлагаю прокатиться и посмотреть на главные достопримечательности, а затем мы с тобой где-нибудь поужинаем.

Он открыл дверь машины и жестом пригласил меня сесть на заднее сиденье, затем обошел автомобиль и сел со мной рядом. Люди на входе в отель не сводили с нас глаз. Точнее, с Санджея. Внутри салона оказалось так холодно, что я тут же покрылась мурашками. Водитель тронулся с места. За окнами начали мелькать здания, про которые Санджей что-то рассказывал, но мне хотелось смотреть только на него.

– Это вокзал Чхатрапати-Шиваджи, – сказал он. Водитель притормозил у красивого старинного здания, – его построили британцы, как и половину других достопримечательностей этого города. Мне вокзал не нравится. На мой взгляд, он слишком помпезный, мой отец его тоже не любит.

К машине подошла тощая девушка с ребенком на руках, постучала в окно, Санджей словно не видел ее.

– Британцы оставили после себя много всего, что теперь с нами на века, на что мы теперь должны любоваться.

У попрошайки за окном был такой жалобный и несчастный вид, словно она вот-вот умрет с голоду. Худенький малыш, которому на вид было не больше года, тонкими ручками вцепился в ее шею и тоже не сводил с нас глаз. Девушка без конца произносила какое-то слово, вероятно, означавшее, что ей нужна помощь в виде денег или еды, но Санджей ее как будто бы не замечал.

– Кстати, ты могла видеть это здание в фильме «Миллионер из трущоб», – он дотронулся до плеча водителя, и мы поехали дальше.

Я оглянулась, попрошайка махала нам рукой, словно просила одуматься, вернуться и накормить ее.

– Я очень люблю индийское кино, и «Миллионера из трущоб» – тоже.

Пусть я понятия не имела об истории Индии и влиянии британцев на эту страну, но я посмотрела десятки, а возможно, и сотни болливудских фильмов, и даже знала, как зовут некоторых звёзд их кино.

– Многие полюбили нашу страну благодаря фильмам. Я не очень люблю местный кинематограф, – мы свернули на широкую улицу. – Все эти танцы и песни меня раздражают.

– А мне очень нравятся, – неуверенно сказала я, будто боялась его разочаровать этим признанием. – Мы с бабушкой и тетей часто смотрели ваши фильмы, это была наша семейная традиция.

– Ну, если ты так любишь индийское кино, то я должен сводить тебя в настоящий индийский кинотеатр, тебе понравится, – он заулыбался, – зрители поют и танцуют вместе с актерами.

– С тобой хоть куда, – хотела сказать я, но вместо этого только кивнула.

Через несколько минут машина затормозила на автостоянке, мы вышли на улицу, и впервые за много дней я вдруг ощутила свежий воздух. Я огляделась по сторонам и поняла, что мы стоим на берегу моря. Первое море в моей жизни. Я тут же вспомнила разговоры Ларисы о том, насколько оно соленое. Правда ли, что в нем нельзя утонуть? Уже три дня я жила в городе, с трех сторон омываемом волнами, но только сейчас поняла, что ни разу даже не подумала об этом.

– Давай немного прогуляемся, – Санджей протянул мне руку. Я помедлила какое-то время, но затем взяла его за руку и ощутила легкую дрожь. Это было совершенно новое для меня чувство. Свободной рукой я потрогала лоб на всякий случай, но никакого жара у меня не было. Затем я подумала, что это могли быть симптомы отравления.

– Вон мой дом, – Санджей отпустил мою руку, и дрожь тут же пропала.

Перед нами находилось несколько высотных зданий, которые сильно отличались от всех остальных, словно их сюда переместили из Нью-Йорка или какого-то другого города, где много небоскребов.

– На каком этаже ты живешь? – спросила я для поддержания беседы.

– На пятнадцатом. Видишь, вон там большой балкон с зеленью? – я, хоть и не видела, но кивнула. – Ну так вот, это моя квартира.

Санджей был богат, об этом говорило все: и бизнес-класс в самолете, и машина с водителем, и квартира с собственным садом на балконе, а главное – он сам. То, как он себя держал, как одевался, как общался снисходительно с людьми, не вызывало сомнений, что у него есть деньги.

Он снова протянул мне руку, и как только его пальцы сжали мою ладонь, внутри опять все задрожало, словно его прикосновение запускало внутри меня маленький вентилятор.

Мы шли по разбитому тротуару. С одной стороны была широкая дорога с несущимся потоком машин, с другой – ряд кустов, за которыми шумело море. Звук волн тонул в шуме города, но всё же я могла его слышать. Иногда порывы ветра доносили до меня аромат чего-то влажного, соленого, немного несвежего. «Неужели так пахнет море?» – думала я.

Санджей продолжал рассказывать о городе, показывая то в одну сторону, то в другую. Иногда он говорил на русском, порой переключался на английский, когда не мог вспомнить то или иное слово по-русски.

– Ты не проголодалась? – вдруг спросил он и остановился.

– Немного, – я посмотрела по сторонам, никакого ресторана вблизи не увидела.

– Может, пойдем поужинаем? – он достал телефон и что-то написал в мессенджере. – Сейчас приедет водитель.

– Подожди. Можно, пока мы не ушли, я посмотрю на море?

– На море? – он так удивился моей просьбе, словно я просилась посмотреть на ведро с водой.

– Да, на море. Очень хочется, – последние слова я произнесла так тихо, что он не сразу понял. Мне же вдруг стало стыдно. Он весь вечер говорил со мной об архитектуре, о влиянии Британии на развитие Индии. И вместо того, чтобы сказать ему спасибо за интересный рассказ, я вдруг захотела полюбоваться на море, о котором он не сказал ни слова.

– Зачем тебе смотреть на море? – Санджей откинул прядь со лба, чтобы она не мешала ему глядеть на меня удивленно.

– Понимаешь, я никогда его не видела, – я словно признавалась в чем-то очень неприятном.

– Никогда? – он так громко это спросил, что я испугалась. – Ой, прости. Я вырос на море, и мне кажется странным, что кто-то его не видел.

– Не извиняйся, – я улыбнулась, – все нормально. Я правда никогда не видела моря, но очень хотела бы взглянуть на него хоть одним глазком.

Санджей скривил лицо, словно ему не нравилась эта идея.

– Понимаешь, первый раз на море должен быть впечатляющим, неповторимым. Когда ты выходишь на берег, и сердце замирает от цвета воды, от аромата, который тебе приносит ветер, от шума волн, от хруста песка, от солнечных бликов, которые играют на волнах и заставляют жмуриться, – он говорил так выразительно, мне даже показалось, что сейчас зазвучит музыка, и он начнет петь, как в кино. – Здесь не море, – резко оборвал он свой рассказ.

– А что же тут?

– Горы мусора, стаи бездомных собак и толпы нищих. Первое море – это как первая любовь, должно быть незабываемым.

В голове снова зазвучала музыка. Если бы мы были в кино, то именно сейчас случился бы тот самый танец, во время которого он спел бы о глубине моих глаз, о моей красоте, которой восхищаются и накатывающие на берег волны, и пролетающие над нами птицы. В середине песни мы бы неожиданно, как по мановению волшебной палочки, сменили наряды и оказались на чайных полях, где я бы бегала вдоль рядов и смеялась, а он бы меня догонял. А в конце, в окружении таксистов, прохожих, толпы девушек, одетых в одинаковые одежды, мы бы станцевали танец, снова сменили бы наряды на те, что на нас сейчас, и обнялись, глядя друг другу в глаза. Но вместо музыки раздался пронзительный гудок сигнала. Это подъехал водитель.

– А вот и Роб, пошли в машину, – он взял меня за руку, внутри снова закрутился маленький вентилятор, мы уселись на заднее сиденье.

– Эйр, – скомандовал Санджей. Водитель круто развернул автомобиль в обратную сторону, чем разозлил других автомобилистов.

Вся улица начала сигналить, выражая свое недовольство. Нарушив все правила дорожного движения и чуть было не спровоцировав несколько столкновений, наша машина вырулила на соседнюю полосу и устремилась в сторону ресторана. Санджей снова начал рассказывать про город, но я, как ни старалась, не могла разобрать ни слова. В моей голове звучала музыка, а сердце так стучало, словно хотело задавать ритм этому вихрю чувств, нахлынувшему так внезапно.

– Да что с тобой, у тебя джетлаг? – Санджей отпустил мою руку, в одну секунду выключив всю сердечно-душевную какофонию в моей голове.

– Да, никак не привыкну к разнице температур, из зимы в лето, сам понимаешь, – залепетала я.

– Да, акклиматизация. Я и забыл про нее. Когда часто летаешь туда-сюда, организм приспосабливается. Я принесу тебе аюрведические таблетки, они помогут адаптироваться, – он выглянул в окно. – Мы приехали.

Водитель остановился у роскошного здания, дверь нашей машины открыл мужчина, одетый в красивый костюм бежевого цвета, с тюрбаном на голове.

– Добрый вечер, господин Канвар, – склонил голову служащий.

– Добрый вечер… – Санджей замялся, видимо, пытаясь вспомнить его имя, но безуспешно. – Мы туда, – он указал пальцем наверх.

– Проходите, в лобби вас встретят и проводят. Мадам… – мужчина протянул мне руку, чтобы помочь выйти из машины.

– Спасибо, Рахул, – улыбнулась я.

Имя мужчины было написано на значке, который был прикреплен к его пиджаку. Оттого, что его назвали по имени, улыбка Рахула из дежурной превратилась в искреннюю.

– Добро пожаловать, – широким жестом он предложил мне подняться по ступеням туда, где меня ждал Санджей.

В эту минуту меня охватили стыд и паника. Ко входу в здание подъезжали машины, одна дороже другой. Из каждой, при помощи Рахула и его коллег, выходили люди, облаченные в безупречные костюмы. Женщины, все как одна, ослепляли блеском украшений и белоснежными улыбками. Некоторые из них были завернуты в сари, другие одеты в современную одежду. На ком-то были вечерние платья с подолами, которые живописно волочились по ступеням. Я чувствовала себя воблой, которую случайно выпустили у красивого кораллового рифа, где живут самые яркие рыбы.

Мое короткое платье в божьих коровках было настолько неуместно, что мне захотелось прикрыться, словно я была голая.

Рядом со мной остановился роскошный автомобиль, на носу которого красовалась маленькая фигурка, раскинувшая руки, со струящейся тканью. Рахул не стал подходить к автомобилю, а наоборот, сделал два шага назад и почтительно склонил голову. Водитель в строгом костюме и фуражке вышел на улицу, обошел машину и открыл дверь, оттуда медленно вышла пожилая женщина. Ее полное тело было укутано в красивое сари рубинового цвета, узор на ткани был вышит камнями и бисером, отчего она переливалась, как шкатулка с драгоценностями. Черные волосы зачесаны назад, открывая красивое лицо с большими глазами. Эта женщина не скрывала своего возраста, наоборот, она словно бы его демонстрировала. Следом за ней из машины выскочил щуплый юноша лет восемнадцати, обошел машину, протянул своей спутнице руку, и они стали степенно подниматься по ступеням. Люди вокруг зашептались, кто-то достал телефоны и начал фотографировать. Поравнявшись с Санджеем, дама остановилась, и они обменялись приветствиями. Я видела, как он засмущался и склонил голову, чтобы расслышать каждое ее слово. Он был так увлечен этой женщиной, что перестал обращать на меня внимание. Я стояла внизу и не могла сделать и шага по направлению ко входу. Я не сомневалась, что как только начну подниматься к Санджею, эта толпа тоже станет перешептываться и фотографировать, вот только не от восторга, а от отвращения. Рядом со всем этим шиком и блеском я выглядела так, словно была завернута в половую тряпку.

– Катя, – позвал меня Санджей. – Ты что там встала? Иди сюда!

Я вышла из оцепенения и теперь видела, что на меня смотрит не только он, но и эта дама с юношей под мышкой. Шаг за шагом я начала подниматься по ступеням, сгорая от стыда. Ну почему я не купила себе никакого нарядного платья? Пусть одно на все случаи жизни, но оно было бы. Я оттягивала подол, словно это могло как-то спасти мой скромный наряд.

– Это Катя, моя подруга из России, – представил меня Санджей. – Мы познакомились в самолете.

– Очень приятно, Катя, – женщина широко улыбнулась, отчего вокруг ее глаз образовалось множество мелких морщинок. Вблизи она выглядела старше. – Меня зовут Анита, а этот вот красавчик, – она повернула голову в сторону своего спутника, – мой внук Джеки.

– Приятно познакомиться, – улыбнулся юноша.

– И мне, – стоя под огромной хрустальной люстрой, я чувствовала себя как под увеличительным стеклом.

– Этот молодой человек разбил много сердец в этом городе, – Анита покосилась на Санджея, – будьте с ним осторожны.

– О нет, вы не то подумали, – вдруг громко сказала я.

Затем поняла, что перестаралась с экспрессией в голосе и добавила уже спокойнее:

– Он просто показывает мне город.

– Просто показывает тебе город? – она посмотрела на меня так, словно я глупая. – Теперь это так называется?

Санджей смутился не меньше моего и поспешил сменить тему.

– Вы направляетесь в Эйр?

– Да, решила выгулять своего внука, а то он целыми днями учится. Так и старость наступит, а он еще никому не показывал города, если вы поняли, о чем я, – Анита засмеялась.

– Бабушка, перестань.

Внуку стало стыдно. Он, как и я, чувствовал себя не в своей тарелке, хоть и был в дорогом пиджаке, из нагрудного кармана которого выглядывал шелковый платок в цвет бабушкиного сари.

– Санджей, ты бы его позвал куда-нибудь, показал ему жизнь. Его родители совсем не заботятся о том, чтобы у них появились внуки, приходится самой, – она ткнула юношу локтем в бок, тот от стыда не знал, куда смотреть.

– Джеки, у тебя есть мой номер? Напиши мне, встретимся, выпьем, – предложил Санджей.

Бабушка покосилась на внука, тот робко кивнул.

– А что же мы стоим? Идемте в ресторан, – Анита поправила ткань на плече и повернулась чтобы пойти к лифтам.

– Извините, мадам Анита. Можно с вами сфотографироваться?

Мы все обернулись. Внизу у ступеней стояли мужчина и женщина средних лет. Одеты они были не так нарядно, как остальные. Судя по всему, они шли мимо и случайно увидели Аниту.

– Ну, вообще-то я сегодня не планировала ни с кем фотографироваться и выгляжу не очень, но… – она выдержала паузу, – поднимайтесь. Но только давайте сделаем так, чтобы не было видно моих морщинок, – она засмеялась.

Пара, перепрыгивая через ступеньки, подбежала к ней. Они встали с двух сторон, протянули телефон Джеки, чтобы он сделал снимок.

– Джеки, ты знаешь, как правильно фотографировать бабушку, не подведи, – в этот момент ее лицо приняло такое выражение, словно она годами его репетировала – смесь веселья и величия. Внук несколько раз сфотографировал бабушку с поклонниками.

Я смотрела на Аниту и вдруг подумала, что я ее откуда-то знаю. Пара сердечно поблагодарила даму и радостно удалилась.

– Идемте, я сейчас умру с голоду, – скомандовала Анита. Бодрым шагом она направилась в холл здания, где ее радостно встречал персонал. Санджей тоже пошел за ней следом, я же не могла сделать и шагу.

– Подожди, – позвала я его, – давай сюда не пойдем.

– Почему?

– Ну, знаешь, все эти люди, они такие красивые, – я кивнула в сторону девушек, которые на высоких каблуках поднимались по ступеням, громко что-то обсуждая. – А я выгляжу как-то не очень.

Он окинул меня взглядом, и только тут до него дошло, что мое платье совсем не соответствует царящей вокруг атмосфере. Но никакого разочарования в его глазах я не увидела, наоборот, он улыбнулся и протянул мне руку.

– Не говори глупостей. Ты выглядишь прекрасно. Ты туристка, ты не обязана ходить по ресторанам в бриллиантах. Посмотри на них, – он кивнул в сторону пожилой европейской пары, которая выходила из такси. Мужчина был в обычной рубашке, джинсах и кедах, а на его спутнице был простой хлопковый сарафан.

– Не переживай, там много людей, которые не одеваются так, словно вот-вот получат премию «Оскар».

Он взял меня за руку, и мы вошли в холл. Внутри было прохладно, играла музыка, пахло цветами. Аниты нигде не было, видимо, она была уже в ресторане.

В центре зала стояла девушка с планшетом. Санджей назвал свое имя, она сверилась со схемой зала и жестом пригласила нас войти в кабину лифта, который как раз в эту минуту спустился вниз и открыл двери. Я посмотрела на кнопки: от одного до тридцати. Санджей нажал на ту, что была без номера, но рядом с ней красовалась наклейка «Air-Mumbai». Мы плавно полетели вверх. Санджей воспользовался моментом, чтобы прихорошиться, глядя в зеркало. Он умелым жестом поправил волосы, перебрал браслеты на запястье, расстегнул одну пуговицу на рубашке, закатал рукава и даже как будто попробовал изобразить томный взгляд. Я старалась не смотреть в отражение: мне категорически не нравился мой внешний вид, с которым я ничего сделать не могла. Двери распахнулись, и мы оказались в ресторане, который находился на крыше.

– Добро пожаловать в «Air-Mumbai», – нас встретила высокая, худая девушка необыкновенной красоты. – Ваш столик готов, я вас провожу.

Она взяла две папки с меню и, грациозно лавируя между гостями, повела нас к столику.

Санджей был как рыба в воде, он кому-то кивал, с кем-то по дороге обменивался рукопожатиями, мне же хотелось спрятаться за кустом в горшке и просидеть там до самого закрытия ресторана.

– Ваш столик, – девушка отодвинула стулья, мы сели. – Официант подойдет к вам через несколько минут.

Я оглянулась. Слава богу, в нашу сторону никто не смотрел, и, вопреки моим ожиданиям, мое платье в божьих коровках никого не заинтересовало и не шокировало. За столами сидела самая разная публика, кто-то в дорогих нарядах, кто-то, в основном туристы, одет просто. Я выдохнула и расслабилась, но ровно до того момента, пока не увидела цены на еду.

– Вот это да, – я захлопнула меню. – Я буду воду. Из-под крана.

Я только сейчас сообразила, что, вообще-то, нахожусь в режиме экономии. Деньги у меня с собой были, но тратить их на блюда, которые стоят дороже, чем суточное проживание в моем отеле, я не планировала.

– Что, прости? – Санджей оторвался от меню и посмотрел на меня.

– Я не буду тут есть, тут очень дорого, – мне было стыдно это говорить. Но я решила, что пусть лучше будет стыдно сейчас, чем когда принесут счет с суммой, которую я не готова заплатить за еду.

– Не беспокойся, я угощаю, – он снова начал изучать меню.

– Прости, но я так не могу. Давай выпьем кофе, – я открыла меню на странице с напитками, посмотрела на цены и решила, что так уж и быть, позволю себе чашку самого дорогого кофе в моей жизни. – А после уйдем.

Санджей откинул волосы со лба, наклонился ко мне и, глядя в глаза, произнес:

– Ты гостья в моей стране, я хочу, чтобы тебе тут понравилось, я угощаю. Давай больше не будем говорить об этом? – непослушная прядь снова упала ему на лоб.

От этого его взгляда меня словно током ударило. Я решила, что если буду настаивать, что мне неудобно, он разозлится и больше не захочет меня видеть. А я этого не хотела.

– В таком случае ты можешь сам заказать еду? Я ничего из этого не знаю.

Он кивнул и подозвал официанта, тот записал в маленький блокнотик список блюд и удалился.

Я огляделась. Вокруг нас было много людей моего возраста, все они были модно и дорого одеты, некоторые девушки выбрали для ужина очень короткие и открытые платья. Многие пили алкоголь, громко смеялись. Наш столик находился у самого края крыши, и с этого места открывался потрясающий вид на город. Сверху Мумбаи не выглядел так страшно, как внизу. Миллионы машин слились в светящиеся реки, дома, которые вблизи выглядели удручающе, с этого места казались темными пятнышками с горящими окнами, но самое главное – отсюда было видно море! Несмотря на то, что наступила ночь, я смогла увидеть бескрайнюю гладь, которая с берега освещалась фонарями и растворялась в темном горизонте. Я подумала про Ларису. Как бы мне хотелось рассказать ей обо всем, что со мной происходит. У нас с ней столько лет были одни мечты на двоих, и вот они сбывались, но у каждой по-своему. То, что она вышла на связь, было хорошим знаком, и пусть ее сообщение еще больше запутало и напугало меня, но она со мной заговорила.

– Куда ты смотришь? – Санджей налил мне воды.

– На море: все же я его увидела, – я сделала глоток.

– И правда, – он улыбнулся, – с этой крыши оно выглядит не так плохо, как если бы ты смотрела на него с берега.

– Спасибо тебе большое, – я подняла бокал, приготовившись сказать тост.

– За что? – он откинулся на спинку стула, рубашка слегка распахнулась, и я увидела его мускулистую грудь.

– Не притворяйся, ты знаешь, о чем я, – в эту минуту я поняла, что мне как-то очень сложно даются слова благодарности.

– Нет, не знаю, – он не сводил с меня глаз.

– Ну, ты помог мне, когда меня пытались ограбить, проявил заботу, показал мне город, теперь вот угощаешь меня в дорогом ресторане, – я говорила как-то сухо, без эмоций.

– Не стоит благодарить. Мне было прия…

– Подожди, я должна сказать по-другому, – я сделала глоток воды и снова подняла бокал, как перед тостом. – Я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты стал первым человеком в этой стране, кто обратил на меня внимание, кто проявил заботу, накормил едой из бизнес-класса, хотя она мне не полагалась. Если честно, то артишоки я пробовала тогда в первый раз, и они мне, как и тебе, не понравились. Сморчки я тоже до этого не ела, – он удивленно поднял бровь и улыбнулся. – Также я благодарна тебе за то, как ты яростно сражался с подростками на дороге. Если бы ты тогда проехал мимо, я бы осталась и без одежды, и, возможно, без денег и документов. И пополнила бы ряды нищих, которых тут и без меня хватает, – этот вариант благодарности Санджею нравился больше. Это я поняла по его улыбке. – Спасибо, что показал мне город и позвал в самый красивый ресторан в мире! Я очень это ценю! – слова прозвучали из самого сердца. И пусть мне было немного страшно, все же я смогла побороть застенчивость и сказать все как надо.

– Спасибо тебе за такие слова, но я повторюсь, не стоит благодарности, – он поднял свой бокал, мы чокнулись.

Официант принес еду. В основном это были блюда местной кухни, я попробовала всего понемногу. Особенно меня впечатлил цыпленок из тандыра: маринад, в котором его выдержали, имел такой необыкновенный вкус, что я даже издала возглас удивления. Санджей радостно кивал. Ему нравилось, что и еда, и ресторан произвели на меня должное впечатление. Пока он выбирал нам десерты, я сфотографировала интерьер вокруг нас и вид на море и отправила в группу «банда». Ответила только Олеся. «Хорошо, что ты находишь время погулять и развеяться, это полезно», – написала она. Лиза и Игорь ничего не написали.

– Извините, что беспокою.

Я оглянулась. У нашего стола появился Джеки.

– Бабушка спрашивает, не хотите ли вы выпить с ней чаю в кабинете?

Санджей оторвался от меню.

– Хорошая идея, что думаешь? – он посмотрел на меня.

– А что такое кабинет? Она что, тут где-то работает? – спросила я на английском. Мои слова, как я заметила, смутили Джеки.

– Кабинетом в этом ресторане называется отдельная комната, в которую могут пойти только избранные посетители.

Санджей позвал официанта, чтобы тот нас рассчитал.

– Давайте сходим.

Официант принес счет. Санджей, не глядя в него, приложил карту к терминалу, затем достал несколько купюр и кинул на стол.

– Идем, – сказал он.

Я убрала салфетку с колен и встала. Мое платье перестало меня смущать. Мы шли за Джеки в сторону лифтов, где нас встретила все та же девушка, которая провожала нас к столу. Она снова улыбнулась и попросила следовать за ней. За ресепшеном оказалась небольшая дверь, ведущая на лестницу. Поднявшись на два пролета, служащая остановилась у большой резной двери, приложила карточку к считывающему устройству, и дверь распахнулась. Мы оказались в просторном помещении, которое находилось, судя по звукам, где-то в стороне от ресторана. Из помещения вела еще одна дверь, за которой была небольшая терраса, уставленная высокими растениями в горшках. Под открытым небом стояло несколько низких столов с диванами, на одном из которых сидела Анита. Перед ней стояли тарелки с десертами, большой чайник. Она пила чай и смотрела на город.

– А вот и вы, – она поднялась. – Присаживайтесь, выпьем чаю. Мой внук оказался таким скучным собеседником, что пришлось искать подмогу. Я рада, что вы прервали свое свидание и согласились прийти к нам.

– Это было не свидание, – поправила я ее.

– Как скажете, но я прожила на этом свете много лет и могу отличить, когда у людей свидание, а когда нет, – она взяла чайник и разлила чай по чашкам.

Я не стала с ней спорить, Санджей вообще сделал вид, что не услышал, что она сказала.

– Так вы из России? – она отпила из чашки.

– Да, я из очень маленького города, жителей в нем живет не больше, чем в этом здании.

– Откуда вы так хорошо знаете английский язык?

Санджей сидел рядом и смотрел на меня с интересом, он в эту минуту тоже узнавал обо мне много нового.

– Моя бабушка была учителем английского, я учила его очень усердно.

– Чтобы не расстраивать бабушку? – Анита хитро улыбнулась.

– Да, именно так.

– Бабушки не любят, когда их расстраивают, очень не любят, – она повернулась в сторону Джеки, который громко жевал какое-то неизвестное мне лакомство и под взглядом Аниты проглотил, не дожевав.

– А чем занимаются ваши родители? – этот вопрос звучал вполне обыденно и дежурно и обычно не предполагал ничего страшного для большинства людей. Любой другой на моем месте с радостью бы рассказал о родителях, я же вместо того, чтобы ответить, начала нервничать.

– Анита, как давно вы вернулись в Мумбаи? – Санджей понял, что это болезненный для меня вопрос, и сменил тему.

– Мы прилетели два дня назад. Муж остался в Дели, а мне по неотложным делам надо было оказаться тут. Мы хотим окончательно отсюда съехать. Я приехала продать дом.

– Как же мы без вас? Ведь вы душа этого города, – Санджей жестом подозвал официанта, который до этого умело прятался за лохматым фикусом, и заказал вина.

– Пришло время уступить этот город молодым. Мумбаи любит, чтобы в нем кипела энергия, чтобы в нем творили, жили. А я уже не та.

– Обещаете нам, что будете приезжать в гости? – Санджей вел себя очень почтительно, и Аните это нравилось.

– Ну, только если такие молодые люди, как ты, будут меня приглашать, – при этих словах она ему подмигнула.

Затем Санджей и Анита взялись обсуждать общих знакомых, сплетничали. Иногда, чтобы мне не было скучно, вводили меня в курс дела. Так я узнала, что девушке из одной очень знатной семьи родители не разрешили выйти замуж за австралийского серфера, и она сбежала из дома и уехала в Австралию. Теперь вся семья старается скрыть этот факт и рассказывает всем, что их дочь учится в Европе. А та, в свою очередь, выкладывает в интернете фотографии фермы с овцами, где живет со своим избранником, чем страшно раздражает отца семейства.

Когда принесли вино, официант налил всем по бокалу, но Анита отказалась, сославшись на то, что от алкоголя у нее болит голова. Вдали от людей она выглядела расслабленно, стала более мягкой и даже как будто позволила своему возрасту проявиться. Терла рукой колени так, как это делала моя бабушка, когда у нее болели суставы. Облокотилась на спинку дивана, чтобы было удобнее сидеть. Ее внук от выпитого бокала стал смелее и много шутил, чем забавлял и бабушку, и нас.

– Простите, я снова потревожу вас вопросом, – обратилась ко мне Анита. – Почему вы выбрали Мумбаи, а не Гоа, например? Обычно туристы не любят наш город.

Я помолчала какое-то время. Впервые я позволила себе здесь забыть о матери, и теперь мне было немного стыдно.

– Моя мама попала в аварию, сейчас она в коме в местном госпитале. Я приехала к ней, чтобы… – я не знала, как продолжить фразу.

Лицо Аниты исказил ужас, она прикрыла рот рукой, унизанной кольцами с камнями.

– Какой кошмар? Что говорят врачи?

– Что ее состояние тяжелое, но стабильное, – я поджала губы, словно мне было стыдно, что данной информацией испортила вечер этим беззаботным людям.

– Санджей, ты знал? – она повернулась к нему.

– Нет… – начал он оправдываться. – Я знал, что мама Кати в больнице, но не знал, что все так серьезно.

После моих слов за столом повисла пауза, никто не понимал, как продолжать разговор. Беззаботно сплетничать уже ни у кого не получалось, только слегка опьяневший Джеки пытался шутить, но быстро прекратил это делать после строгого взгляда бабушки.

– Наверное, мне пора домой, – сообщила я. – Вот только как мне добраться до отеля? Мы далеко от него?

– Я довезу тебя, не переживай, – Санджей встал и обратился к официанту с просьбой принести счет.

– Не нужно, я все оплачу, – Анита попросила внука достать карточку. Санджей попытался возразить, но она его не слушала. – Не спорьте со мной, должна же я как-то отблагодарить вас за прекрасный вечер.

Санджей не стал сопротивляться. Прежде чем уйти, Анита обняла меня.

– С твоей мамой все будет хорошо. Я чувствую это, – она погладила меня по голове. – В каком она госпитале?

Я сказала название больницы и по ее реакции поняла, что мать в надежном месте. Анита закивала головой.

– Там точно вылечат. Но если что-то понадобится, позвоните мне. Джеки, дай Кате бабушкин телефон.

Юноша достал из кармана красивую визитницу, на крышке которой были переплетены две буквы – «А» и «Д», вынул оттуда карточку и протянул мне. На ней были только имя, номер телефона и адрес электронной почты. Мы еще раз обнялись и направились к лифту. Меня вдруг охватила усталость, очень хотелось принять душ и лечь спать.

По дороге до отеля мы почти не говорили. Санджей, после того как услышал, в каком состоянии моя мать, как будто не знал, как строить беседу.

У входа в отель толпились туристы, которые, видимо, только что приехали и ждали заселения. Санджей наконец-то вышел из ступора и заговорил со мной.

– У моего отца большие связи, если тебе что-то понадобится, дай мне знать.

Я кивнула.

– Спасибо, но у мамы хорошие врачи, страховка покрывает расходы на лечение. Надеюсь, она скоро поправится, и мы полетим домой, – я не верила в то, что говорила, но не хотела портить вечер.

– Очень жаль, что так случилось, – он был грустным.

– Эй, не надо так переживать, все в порядке, – я попыталась подбодрить его. – Вечер был потрясающий, из тебя получился отличный гид. Мне все понравилось.

Санджей улыбнулся, он был рад, что я сменила тему разговора, и снова стал прежним – уверенным в себе и веселым.

– Не знаю, уместно ли сейчас об этом спросить, но… – он замялся, – почему ты сказала Аните, что это было не свидание?

– А разве это было свидание? – у меня внутри снова заработал вентилятор.

– Ну, вообще-то нет, но может стать им, если ты позволишь…

– Не поняла, это как? – я задрожала от волнения.

Вместо ответа Санджей медленно наклонился ко мне, взял мое лицо в свои руки и поцеловал. От этого поцелуя по телу разлилось такое тепло, словно я выпила что-то крепкое на голодный желудок. Сколько длился поцелуй, я не смогла понять. Возможно, несколько секунд, а возможно – и минут. Все вокруг остановилось ровно до того момента, пока его губы не оторвались от моих. Как только Санджей отстранил свое лицо от моего, мир снова стал жить в своем привычном ритме, люди опять куда-то шли, автомобили куда-то ехали.

– Теперь это можно считать свиданием? – улыбнулся он.

– Однозначно, – прохрипела я, все еще пребывая в потрясении.

– Увидимся завтра? – он взял меня за плечо, и этот жест окончательно вернул меня к жизни.

– Да, с радостью. Только давай выберем что-то менее роскошное…

– Я напишу тебе.

На этом он поцеловал меня в щеку, сел в машину и уехал. А я еще долго стояла на тротуаре, пытаясь осмыслить случившееся.