Я сидела в кресле самолета и мысленно благодарила всех святых за то, что не потерялась за время пути. Дорога от дома до аэропорта меня так измотала, что я наконец-то могла выдохнуть. Как только я оказалась в Москве, меня подхватил водоворот людей. Я чувствовала себя белкой, которая всю жизнь жила на одном дереве, а потом упала в бурный поток, воды которого понесли ее неизвестно куда. Я понимала, что надо действовать, но меня, зажатую со всех сторон людьми, увлекало в непонятном направлении. Было жарко и душно, у меня начиналась паника. Я постоянно оглядывалась в поисках такого же потеряшки, чтобы примкнуть к нему, создать с ним пару и действовать сообща. Но все вокруг, кроме меня, знали, куда идут, несмотря на то что были такими же приезжими. Больше всего хотелось развернуться и убежать обратно в поезд, но это было невозможно. На выходе из вокзала я смогла выбраться из потока, прижалась к огромной колонне, пододвинула ближе к себе чемодан и перевела дух. Спустя несколько минут способность мыслить вернулась, теперь людской поток уже не казался чем-то хаотичным. Люди, выходящие из здания вокзала, делились на две основные категории: на тех, что бежали к стоянке такси, и на тех, кто спешил куда-то в другую сторону. Я предположила, что мне с последними.

Отлепившись от колонны, я двинулась за толпой, которая привела меня к метро. Там я выскочила из потока, прижалась к стене и вспомнила инструкции, которые мне давала Олеся: купить билет, приложить на входе. Это было несложно, сложнее было разобраться в другом. Ее инструкция в той части, где я оказывалась в метро, содержала такие фразы, как «первый вагон из центра», «радиальная линия», «переход на синюю ветку». Другими словами, больше подходила тем, кто на метро уже ездил, я же в нем оказалась впервые, но неожиданно для себя справилась. Дважды я проехала свою станцию, но смогла-таки добраться до Белорусского вокзала, чтобы наконец сесть в аэроэкспресс. Его найти не составило труда, указатели были через каждые два метра. Спасибо директору вокзала, который позаботился о таких, как я. В Шереметьево все оказалось понятнее, чем я думала. Я старалась не паниковать, а строго следовать инструкциям дядиной помощницы.

Теперь, сидя в самолете, я мысленно поблагодарила себя за то, что смогла избежать печальной участи упасть и быть затоптанной москвичами.

В самолёте было свежо и комфортно, мое место находилось у окна. Я смотрела на другие самолеты и настраивала себя на то, что дальше будет проще. Это я про Москву ничего не знала, а Индия – она не такая, она другая. «Там точно меньше людей, и в целом жизнь спокойнее. Куда спешить людям, которые живут в тепле у моря?» – рассуждала я. Это все было исключительно для того, чтобы унять страх перед неизвестностью.

«Уважаемые пассажиры, посадка на рейс завершена», – сообщил приятный женский голос сначала на русском, затем на английском. Я посмотрела на соседнее кресло: там никто не сидел. Это был добрый знак, значит, ближайшие несколько часов я проведу в одиночестве, без незнакомцев под боком. Я сидела в первом ряду после салона бизнес-класса, и места у меня было больше, чем у людей, сидящих за мной. Это тоже был добрый знак. Я сняла ботинки и вытянула ноги.

В проходе появились бортпроводники, начался инструктаж, как пристегнуть себя к креслу. Кажется, за их действиями следила только я. Некоторые пассажиры надели подушки на шеи, натянули маски на глаза и уже спали, кто-то уткнулся в телефон, кто-то в иллюминатор. Я же во все глаза смотрела на бортпроводницу, потом, потянув за крышку замка, вставила наконечник и затянула по размеру. И мысленно поставила себе пятерку за то, что справилась без посторонней помощи.

«Дамы и господа, говорит командир экипажа. Меня зовут Игорь Бужаров. Наш самолет готов к взлету. Через несколько минут мы отправимся в Мумбаи. Время в пути – около восьми часов пятнадцати минут. Желаю вам приятного полета».

Я засунула руку в карман, нащупала икону, которую дала мне Лиза, и начала молиться. Просила о том, чтобы наш полет прошел легко и благополучно, чтобы в самолёт не попала молния, чтобы не трясло, чтобы мы не рухнули в океан, и чтобы та часть инструктажа, в которой нам рассказывали про спасательный жилет, мне не пригодилась. В ладони с зажатой иконой почувствовалось легкое тепло. «Значит, святая Матрона меня услышала», – решила я.

Самолет взлетал, а я смотрела на Москву и думала, что вернусь в этот город и в эту страну совершенно другой. Не может не измениться человек, который совершил такое путешествие.

Мы взмыли над облаками. Я не могла оторвать взгляда от этой невероятной красоты. И почему я раньше не думала о том, как выглядят облака сверху? Почему была такой нелюбознательной? Мир сверху выглядел потрясающе. Там, внизу, люди смотрели вверх и видели серое небо, а здесь, наверху, я смотрела вниз и видела залитые солнцем воздушные замки, которые были так тесно прижаты друг к другу, что не пропускали ни единого лучика тем, кто жил на земле.

– Девушка, простите, – меня кто-то потрогал за плечо. Я оглянулась, в проходе стояла бортпроводница. – Я хотела вас предупредить, что приведу к вам сейчас пассажира из бизнес-класса. Не могли бы вы убрать свою книгу с пустого кресла?

Это была не книга, а инструкция, которую мне распечатала Олеся. Я взяла ее с собой в полет, чтобы еще раз прочитать и все запомнить. Времени впереди было так много, что я, наверное, даже могла бы выучить ее наизусть.

– Конечно, – я взяла соединенную скрепкой пачку листов и сунула в кармашек на стенке перед собой.

Через несколько минут шторки раздвинулись, в проходе снова появилась бортпроводница. Следом за ней шел мужчина лет тридцати. Он был индийцем.

– Ваше кресло, – по-русски сказала девушка. – Извините, что не смогли найти вам подходящего места в бизнес-классе. Надеюсь, вам будет комфортно.

Пассажир поблагодарил ее, открыл багажное отделение, запихал туда рюкзак, сел в соседнее кресло и пристегнулся. Воздух вокруг наполнился приятным ароматом дорого парфюма. Я отвернулась к окну, чтобы не пялиться, но хватило нескольких секунд, чтобы заметить, насколько красив мой сосед. «Точно актер, – подумала я. – Иначе и быть не могло». Черные волнистые волосы до плеч, прямой нос, большие губы. Тысячу раз я видела таких мужчин в индийском кино.

– Извините, что пришлось вас побеспокоить, – сказал он с лёгким акцентом. – Вы говорите на русском?

– Да, говорю, – в горле почему-то пересохло, – ничего страшного. Вы меня не побеспокоили.

Я снова отвернулась к окну, чтобы дать понять, что беседа окончена.

– Моя соседка по креслу оказалась такой пьяной и буйной, что лететь с ней было невозможно. Я пытался ее успокоить, но когда она достала электронную сигарету и закурила, я не выдержал и попросился куда угодно, только бы подальше от нее.

Он наклонился вперед и смотрел на меня, видимо, ожидая какой-то реакции. От этого взгляда я вжалась в кресло. Большие глаза с длиннющими ресницами буквально плавили меня. Первый раз в жизни я испытывала такие ощущения, находясь рядом с мужчиной.

– Понятно, – выдавила я из себя и залилась краской.

– Санджей, – он протянул руку.

– Катя, – и моя рука утонула в его ладони: мягкой, теплой и очень бархатистой.

– Приятно познакомиться.

Я кивнула в ответ, дар речи испарился окончательно. Мой сосед разулся и вытянул ноги. Несмотря на дополнительное пространство перед нашим рядом, ему все равно было неудобно. Его ступни уперлись в стенку, но он этого как будто не замечал. Я очень боялась, что он и дальше будет со мной говорить, но обмен любезностями закончился, и Санджей занялся своими делами. Встал, достал из рюкзака тонкий серебристый ноутбук, раскрыл его на коленях и стал читать какой-то текст, периодически стучал по клавишам, что-то исправлял. Я иногда посматривала в его монитор, но текст разобрать не смогла. В конце концов, я уснула. Видимо, стресс и дорога сделали свое дело.

Мне снилось, что я лежу на цветущей поляне, в воздухе аромат цветов, а на мое лицо садятся бабочки и щекочут меня своими тонкими ножками. Я медленно открыла глаза и вдруг поняла, что это вовсе не бабочки трогали мое лицо, а локоны моего соседа. Аромат во сне был не от цветущих лугов, а от его густой шевелюры. Все это время я спала у него на плече. Я резко села прямо. Санджей улыбнулся. Ноутбук лежал у него в ногах, теперь он читал книгу.

– Извините, я не хотела, – сонливость еще не прошла, я пребывала в каком-то странном состоянии.

– Ничего страшного, вы меня не побеспокоили. Ваши волосы вкусно пахнут.

«Это что, был комплимент?» – подумала я. Если да, то неудачный, потому что волосы мои пахли подушкой поезда и шапкой, в которой я потела, пока добиралась до аэропорта. Но вслух я этого не сказала.

– Спасибо, ваши тоже, – а вот это была чистая правда.

Шторки, отделявшие нас от пассажиров бизнес-класса, раскрылись, и рядом с нами снова оказалась бортпроводница. Она протянула соседу меню.

– Скоро начнут разносить обед. Вам полагается еда из бизнес-класса. Выберите что-нибудь.

Санджей взял меню, поизучал его какое-то время, затем вернул обратно.

– Я буду рыбу, греческий салат, оливки, воду с газом.

Бортпроводница кивнула и уже собралась уходить, но он вдруг остановил ее:

– Минуточку, моя соседка еще не заказала.

– Простите, но она пассажирка эконом-класса и… – под его пылким взглядом она растаяла, как шарик мороженого, и, не договорив, протянула мне меню. – Конечно, мы сделаем исключение. Что бы вы хотели на ужин?

Я взяла меню, открыла его. Все блюда были мне незнакомы. Наугад я стала называть бортпроводнице то, что хочу поесть. В итоге мой заказ состоял из слабосоленого лосося с запечённым артишоком, салата нисуаз и пасты со сморчками.

– Прекрасный выбор, – процедила девушка сквозь улыбку и исчезла за шторами.

– Я так и не понял, почему некоторые любят артишоки. На мой взгляд, это как вымоченная бумага, только с привкусом чего-то странного, – Санджей повернулся ко мне вполоборота.

– А мне вот нравится. Я редко его ем, но если вижу, что где-то есть, то заказываю, – я понятия не имела, что такое артишок и какой он на вкус.

– Вы впервые едете в Индию? – к моему облегчению, сосед сменил тему.

– Да, моя мама там живет. Я еду ее навестить. Она… – я замолкла на какое-то время, пытаясь подобрать слова, – она приболела и сейчас в больнице.

– О нет. Надеюсь, с ней все хорошо, – он взял меня за руку, и меня снова накрыло волной непонятного трепета.

– Да, но подробностей я не знаю, – я начала медленно вытаскивать свои пальцы из-под его ладони.

– Удивительно, а моя мама живет в России. И я тоже приезжал ее навестить, – Санджей вернул руку на свое колено.

– Так вот почему вы так хорошо говорите по-русски, – я отстранилась максимально далеко, чтобы у него вдруг снова не возникло желания дотронуться до меня.

– Да, мой отец родом из Индии, а мама москвичка. Они в разводе и ненавидят друг друга, – он поморщился. – Мы много лет жили в Мумбаи, но после развода мама вернулась в Москву, и теперь я летаю ее навещать несколько раз в год.

– Вы хороший сын, – и красивый, хотела добавить я, но не стала.

В проходе появилась бортпроводница, которая попросила нас достать столики из подлокотников. Я со своим справиться не смогла, на помощь пришел Санджей. Он одним движением разложил передо мной стол, на который девушка поставила медный поднос с влажным полотенцем, бокалом игристого вина и маленькой миской орехов. Затем она отошла на минуту и вернулась с таким же набором для моего соседа.

– Ужин сейчас подадут, – улыбнулась она исключительно ему, не обращая на меня никакого внимания.

– За знакомство, – он поднял бокал.

Мы чокнулись и сделали по глотку. Прохладное вино неожиданно разлилось жгучим теплом в моем животе. После второго глотка я почувствовала, что пьянею. Чтобы сохранить трезвость ума, я начала грызть орешки. Только тут я поняла, какая я голодная. С самого поезда я ничего не ела и, видимо, поэтому так быстро опьянела.

– А вот и ужин, – бортпроводница стояла в проходе с тележкой. – Это вам, а это вам. Приятного аппетита, – сказала она Санджею, мне же просто кивнула.

Другие пассажиры с любопытством смотрели, как нас обслуживали. Мне нравилось думать, что некоторые из них считают нас парой.

– Артишока вам и правда не пожалели, – сосед жевал оливку.

Я посмотрела в тарелку, рядом с двумя кусочками лосося громоздилась куча чего-то похожего на изделие из картона. «Ну, здравствуй, артишок», – подумала я, подцепила его вилкой и отправила в рот. Мокрая, кислая трава с оттенком дыма и масла плохо жевалась. В другой ситуации я бы выплюнула, но не сейчас. Санджей не сводил с меня глаз.

– Ну как это может нравиться? Ой, простите. Где мое хваленое воспитание? – он поджал свои красивые губы, – я оливки раньше тоже не любил, а вот сейчас наоборот.

Я глотала артишок, почти не разжёвывая. Каждый раз, когда я его кусала, он отвратительно хрустел. В эту минуту я вспомнила бабушку, у нее было особое отношение к выращенной еде. Что бы она сказала, если бы попробовала это диковинку на вкус? От этих мыслей я заулыбалась, представляя, как она плюется и ругается. Чтобы перебить вкус артишока, я стала жевать рыбу, которая оказалась невероятно аппетитной. Если быть точной, это был первый слабосоленый лосось в моей жизни, так же, как и артишок. Но если с последним у меня была нелюбовь с первого укуса, то лосось произвел на меня приятное впечатление.

Салат нисуаз по факту был обычным салатом из овощей и зелени, только с консервированным тунцом. Его я съела без каких-либо новых ощущений. Но все изменилось, когда дело дошло до сморчков. Когда я сняла крышку с контейнера, то невольно отшатнулась. Поверх макарон, плавающих в сливочном соусе, лежало три кусочка чего-то похожего на грязную губку для мытья посуды. Словно я была во вселенной Властелина колец, и на ужин мне подали бородавки, которые отковыряли от носа троллей.

– О господи, – выдохнула я. Вид у сморчков был настолько отвратительный, что я не смогла сдержаться.

– Что-то не так? – повернулся ко мне Санджей. В его контейнере лежал аппетитный стейк красной рыбы с кусочками овощей.

– Нет-нет, – поспешила я с ответом. – Просто порции такие большие, что кажется, я уже сыта.

– У этой авиакомпании еду для бизнес-класса готовит компания одного очень известного ресторатора, у него есть заведения со звездами Мишлен.

Я не поняла ни слова, но виду не подала. Сделав большой глоток вина, я вонзила вилку в сморщенный гриб, отправила в рот. Я ожидала, что из его складок сейчас в рот брызнет что-то похожее на гной, но вдруг поняла, что это замечательно! У такого отвратительного на вид блюда оказался легкий грибной вкус. Визуально это, может, и выглядело не очень, но в остальном паста мне понравилась. Я только начала свое путешествие, а новых впечатлений было уже столько, что они в голове не помещались.

Из-за штор появилась бортпроводница, она забрала наши подносы и поставила на стол новые, на сей раз с чаем и десертами. Тут обошлось без потрясений, нам подали торт-медовик.

После ужина свет в салоне погас. Мой сосед убрал книгу, накрыл свои длинные ноги пледом, откинул спинку кресла и собрался спать. Меня от плотного ужина и вина тоже клонило в сон. Я, насколько смогла, наклонилась к окну, всем телом отвернувшись от Санджея, чтобы во сне снова случайно не оказаться на его плече. Сон накрыл меня буквально за одну минуту. От усталости я отключилась до самого приземления, изредка просыпаясь от легкой тряски самолета и храпа соседки за моей спиной.

– Дамы и господа, капитан включил табло «пристегните ремни», через тридцать минут наш самолет совершит посадку в аэропорту города Мумбаи, – раздался в салоне женский голос.

Я открыла глаза, голова моя лежала на окне. Я облегченно выдохнула: никакого неосознанного флирта не случилось. Мой сосед спал, натянув маску с логотипом авиакомпании на глаза. После того как бортпроводница потрогала его за плечо, он, не снимая маски, привел спинку кресла в вертикальное положение и продолжил спать до самой посадки. Я все эти полчаса смотрела то на приближающийся Мумбаи, то на Санджея. Город внизу выглядел очень непривлекательно. Плотность застройки была настолько высокой, что, кажется, между домами не было дорог, но чем ниже мы опускались, тем четче проступали детали города. Это был лабиринт, заблудиться в котором ничего не стоило. Я зажмурила глаза и вжалась в кресло. Что я натворила, зачем прилетела сюда! Самолёт ударился колесами о землю, мы приземлились. Пассажиры зааплодировали, я же не могла оторвать руки от подлокотников. Я решила, что не выйду из самолёта, уговорю капитана оставить меня здесь, пока они не улетят обратно. Заплачу, сколько бы это ни стоило.

– Дамы и господа, наш самолет приземлился в городе Мумбаи, – начал говорить пилот, – местное время 8:30, температура воздуха плюс двадцать семь. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию.

– Пожалуйста! – громко сказал мой сосед. Он проснулся и потягивался, высоко задрав руки. – Как вам полет? – повернулся он ко мне.

– Спасибо. Все прекрасно, – во рту был неприятный привкус, то ли от артишока, то ли просто оттого, что наступило утро нового дня.

– Вас кто-то встречает? – Санджей встал и открыл багажное отделение, его футболка задралась, обнажив плоский, загорелый живот и широкую резинку трусов. Я быстро отвела глаза в сторону.

– Да. Водитель с табличкой. Его для меня заказали мои родственники.

– Прекрасно. Местные таксисты любят обманывать. Хорошо, что вам заказали машину, – он достал рюкзак и поставил его на кресло. – А вы так пойдете на улицу, не будете переодеваться?

И только тут я обратила внимание, что сижу в самолете в зимних ботинках.

– Я переоденусь в аэропорту. Забыла взять с собой в салон что-то летнее, – по совету Олеси, поверх всех вещей в чемодане я положила сандалии и сарафан, чтобы переодеться по прилёте.

– Это, наверное, ваше? – сосед протянул мне скрученный пуховик.

– Мое. Спасибо, – я взяла куртку и сжала ее в руках.

Пассажиры медленно двинулись к выходу. Санджей пропустил меня вперед и шел следом. Я не рассталась с мыслью остаться в самолете, но вместо этого влилась по привычке в поток людей, который вынес меня из салона. Бортпроводница, которая обслуживала нас весь полет, очень тепло и многословно прощалась с моим соседом, не обращая на меня никакого внимания.

Я спускалась по ступеням и чувствовала, как с каждым шагом температура в моих ботинках поднимается. Солнце было настолько яркое, что я зажмурилась. Пассажиры спешили в автобус, который ждал нас у трапа, толкали меня, возмущались, я же не могла сделать и шага, настолько я была парализована новым миром. И больше всего меня впечатлил аромат. Впервые в жизни я вдыхала столько всего. Нос уловил и что-то отвратительное, и одновременно с тем что-то очень приятное. Пахло какими-то специями, пылью, химикатами, человеческими телами, цветами. Голова от этого закружилась.

– Эй, ты чего? – на мое плечо легла рука Санджея.

– Ничего, просто никогда не видела такого яркого солнца, – я пришла в себя и уже шла к автобусу.

– Стой, – Санджей ухватил меня за рукав и повел в сторону микроавтобуса, который стоял в стороне. – Это для пассажиров бизнес-класса. Скажем, что ты со мной.

Но никто ничего не спросил. Мы зашли в салон и сели в первом ряду. В конце салона сидела растрепанная девушка с размазанной по лицу косметикой.

– Это моя соседка, – шепнул Санджей. – Это от нее я спасался в экономе.

– Кажется, ей плохо, – сказала я.

Девушка и правда выглядела ужасно. Она еще больше, чем я, не понимала, куда прилетела. Поплывшим взглядом она оценивала мир вокруг и никак не могла сообразить, где она. На ее лице застыло вопросительное отвращение.

Двери закрылись. Салон наполнился ледяным воздухом. Мы тронулись с места и, проехав примерно пять минут, остановились у здания аэропорта.

Сосед вышел первым, я за ним. Он уверенно шел вперед, я старалась не отставать. Вокруг нас были какие-то люди в форме: работники аэропорта, полицейские, другие пассажиры. Мне хотелось рассмотреть всех, но я бежала за своим новым другом, стараясь не отставать.

Впереди показались окна пограничного контроля. Людей было немного. Я мысленно поблагодарила Санджея за то, что позволил мне раньше всех оказаться на границе.

– Тебе туда, – он указал на ту часть зала, в которой индийцы принимали иностранных граждан. – А мне туда, – он махнул куда-то в сторону. – Увидимся у багажной ленты.

Мне стало немного легче. Это был сумасшедший город, я поняла это с первого вздоха, но в нем у меня был проводник – человек, который готов был помочь просто так. Это радовало.

Я встала в очередь к пограничнику, впереди меня стояла пожилая пара с синими паспортами. Я удивилась, как в таком возрасте люди решаются на путешествия в столь далёкие страны. В нашем городе такое трудно было себе представить. В определенный момент жизни человек объявлял себя старым, начинал жить и говорить как старик и никуда не ездил. Доживал свой век в тишине и покое, в родных стенах, окруженный внуками. Пара передо мной еле передвигала ноги, но, судя по всему, путешествовать собиралась до самого последнего вздоха, отказавшись дожидаться смерти у себя дома.

Когда пришла моя очередь, я разволновалась, но сообразила, что нужно дать паспорт. Пограничник полистал его, приложил страницей с фотографией к стеклу, что-то пробубнил на английском, но, не разобрав ни слова, я громко ответила «туризм». Он поднял глаза и улыбнулся. Кожа его была темной, почти черной, отчего улыбка казалась ослепительно белоснежной.

– Welcome to Mumbai, – сказал мужчина, поставил штамп в паспорт и протянул его мне.

Я кивнула и вышла сквозь стеклянные ворота в зону прилета.

Передо мной бурлил мир. Люди всех возрастов, рас, наружностей носились в разные стороны. Меня охватила паника. Я стала озираться по сторонам, но Санджея нигде не было. Я вдруг поняла, что если я его не найду, не уцеплюсь за него, как за спасительную соломинку, то все эти люди просто-напросто меня затопчут. В ужасе я стала бегать по зданию аэропорта, но среди тысяч пассажиров найти одного-единственного было невозможно.

Неожиданно я столкнулась с той самой девушкой, которая выжила соседа с его кресла.

– What the fuck, – заорала она.

– Простите, я не хотела, – я отшатнулась назад.

– О, ты говоришь на русском, – она тут же оттаяла. – Ты из Москвы? Кажется, я тебя видела в этой душегубке. Не знаешь, где наша лента? Не могу найти.

В этот момент на английском объявили, что пассажиров, прибывших из Москвы, ждут на восьмой ленте для получения багажа. Девушка пошла туда, и я побежала следом, стараясь не отставать. По дороге я периодически оглядывалась в поисках Санджея, но его не было видно.

Среди чемоданов, которые ехали по ленте, моя новая знакомая увидела свой и радостно вскрикнула. Несмотря на свою хрупкость, она уверенно стащила его, проверила, точно ли он принадлежит ей, и, вытащив ручку, скрылась в толпе. Спустя какое-то время из-за резиновых штор показался и мой багаж. Я схватила чемодан, со скрипом вытащила ручку и отошла в сторону, чтобы не мешать другим пассажирам.

В здании аэропорта было прохладно, но я понимала, что как только окажусь на улице, тут же растаю в своем свитере и зимних ботинках. Я поискала глазами туалет и, увидев его в конце зала, поплелась туда переодеваться.

В кабинке я опустила крышку унитаза, водрузила сверху чемодан, расстегнула его и достала сандалии, летний сарафан и маленькую сумочку. В неё из карманов переложила паспорт, деньги и кредитную карту. На короткий момент меня охватили сомнения, которые, наверное, приходят ко всем, кто первый раз прилетает из зимы в лето. Мозг словно не может поверить, что улетал он из холода, а прилетел в тепло. Я выдохнула, а затем начала раздеваться. В нос мне ударил запах пота. Очень хотелось в душ. Сарафан был мятым. Я, как могла, разгладила складки, но это не помогло. Сандалии были новыми, их я купила перед вылетом. Сумочка, которую я надела через голову, была Ларисина, она когда-то оставила ее у меня и так и не забрала.

Я покопалась среди вещей, нашла косметичку и обильно намазала подмышки дезодорантом. Затем выглянула из кабинки в поисках раковины – надо было привести себя в порядок. Она была в соседнем зале. Я запихала вещи в чемодан и только тут поняла, что где-то потеряла пуховик.

– Господи, пусть потеря этого пуховика станет самым большим испытанием в этой поездке, – пробубнила я и, стащив чемодан с унитаза, пошла к раковине чистить зубы.

Не меньше получаса я таскалась со своим багажом от ленты к ленте, но Санджея нигде не было. Осознав, что больше мы никогда не встретимся, я пошла в сторону выхода. Казалось, что большее количество людей, чем в зоне прилета, представить невозможно, но это было не так. Как только я вышла из дверей, я испытала самый большой шок в своей жизни. Миллионы людей, словно муравьи в муравейнике, неслись куда-то по своим делам: женщины в сари, маленькие дети без обуви, респектабельные иностранцы, мужчины с дредами, кто-то с чемоданами, кто-то без, монахи, сборная какой-то страны по какому-то виду спорта в одинаковой спортивной форме. Кого тут только не было! И во всей этой толпе я должна была отыскать таксиста, у которого есть табличка с моей фамилией.

Я, как и в Москве, решила, что лучше следовать за толпой, она выведет меня куда надо. Прижавшись к стене, через пять минут я уже начала понимать, что в этом хаосе есть свой порядок. Одни шли в сторону такси, другие – в сторону автобусов. Мне было по пути с первой группой, туда я и отправилась. Я уверенно шла вперед и, выйдя из-под большого навеса, оказалась под палящим солнцем. Слева стояли таксисты, у которых в руках были таблички. Я мысленно себе поаплодировала за правильный выбор. Но среди десятков табличек я никак не могла найти ту, что с моим именем. Я несколько раз прошла вдоль рядов, но тут встречали кого угодно, но не Екатерину Ленскую. Потеряв всякую надежду, я решила обойти толпу таксистов сзади. Шла мимо их спин и, наконец, нашла того, кого искала.

Посреди парковки, словно куст в поле, стоял щуплый мужчина в старых, порванных туфлях и коричневых брюках клёш, сверху была рубашка молочного цвета без рукавов, под которой выделялась майка. У него были впалые щеки, бледно-серые глаза и густые усы. Он походил на персонажа из мультфильма. Взгляд бесцветных глаз блуждал в пространстве, словно он не понимал, где он. В руках у него был кусок картона с надписью «Ekaterina Lenska». Мне стало страшно. Безумный водитель вдруг ожил, посмотрел на меня и заулыбался. Он понял, что я та, кого он ждет.

– Ekaterina Lenska? – спросил он и поднял бумажку вверх. – Ekaterina Lenska?

– Да, то есть йес, итс ми, – согласилась я.

Водитель облегченно выдохнул, схватил мой чемодан, от веса которого согнулся почти пополам, и вместо того, чтобы катить, потащил куда-то в сторону. Я поспешила следом. Он петлял среди машин, перебегал дороги, мчался через какие-то кусты. Я не отставала. Парковка уже закончилась, и впереди был пустырь. Наконец он остановился у транспортного средства, названия которого я не знала и вообще видела такое впервые.

Это была старая трехколесная коробка желтого цвета, нечто среднее между газонокосилкой, мопедом и холодильником. Впереди было место водителя, а за его спиной – старое кресло, обтянутое кожзамом. Я готовилась к чему угодно, но не к этому. Снова подступила паника.

Водитель откинул брезент в задней части своего транспортного средства, поставил чемодан в багажник, затем галантно предложил мне пройти в салон. Я, словно под гипнозом, пролезла внутрь. Индиец резво вскочил в свое кресло, и мотор загудел. Он прокричал какую-то фразу, но я смогла разобрать только слово «хоутел». Видимо, он произнес название моей гостиницы, которое знал из письма или сообщения Олеси. Мы рванули с места в сторону города и через пару минут влились в транспортный поток. Вокруг нас были тысячи таких же, как наш, драндулетов, такси, автобусов, велосипедов, мотоциклов. Все без конца друг другу сигналили, словно вели разговор. Вонь, копоть, пыль, выхлопные газы заполонили улицу. Я зажмурила глаза, чтобы не заплакать от отчаяния. Водитель включил музыку, из двух динамиков за моей головой полилась песня.

– Святая Матронушка, обращаюсь к тебе с просьбой. Пожалуйста, не дай мне умереть в этой поездке, – начала шептать я, – помоги мне не потеряться.

Иконы под рукой не было, она осталась в кармане брюк, когда я переодевалась. И я ругала себя за это.

Водитель резко свернул с проспекта, мы оказались на более тихой улице, движение тут было не таким плотным. Я немного освоилась, осмелела, стала смотреть по сторонам. Вокруг нас мелькали странные квадратные дома, которые выглядели недостроенными, у половины не было крыш. Людей я не успевала рассматривать, но поняла одно: женщины тут все, как в кино, ходят в сари. Водитель резко затормозил на перекрестке – на светофоре горел красный. Я выглянула. От кустов, что росли у дороги, вдруг отделилась маленькая хрупкая девочка и побежала прямиком в сторону моего драндулета. Она запрыгнула на ступеньку и стала жестом показывать, что она хочет есть. Картина была пугающая. Ее огромные глаза были полны грусти, худенькой ручкой она имитировала, что ест, гладила себя по животу.

Мой водитель развернулся и попытался прогнать ее, но она не отходила. Я испугалась, что сейчас загорится зеленый, мы тронемся с места, и девочка упадет с подножки и просто погибнет под колесами других машин. Я открыла сумочку, достала доллар – мы с Олесей специально наменяли мелких купюр на случай, если кому-то надо будет дать на чай. Малышка радостно в него вцепилась, но не убежала. Она подняла его над головой и что-то крикнула. В ту же минуту из-за кустов к нам побежала толпа таких же, как она, маленьких и худых детей. Мой водитель схватил какую-то тряпку и стал отбиваться от малолетних попрошаек, крича на них. Наш драндулет обступило не меньше двадцати детей, они раскачивали кабину, кричали и все хором просили есть. Тот, кто понаглее, уже пытался залезть ко мне в сумочку. Я так испугалась, что начала плакать.

Водитель тронулся, но проехать далеко не смог. Дети блокировали движение. Загорелся зеленый, но уехать не получилось. Образовалась пробка, водители сигналили и кричали. Я не понимала, что делать. Худенькие руки раздирали меня на части. Я вцепилась одной рукой в сумочку с деньгами и паспортом, другой старалась отбиться от попрошаек. Со стороны мы походили на огромного желтого жука, на которого напали муравьи. Водители начали нас объезжать, слева и справа снова гудел поток.

В какой-то момент рядом с нами остановилась дорогая черная машина, оттуда выскочил водитель в строгом костюме и стал оттаскивать детей. Где-то послышался звук свистка, в нашу сторону бежал полицейский. Дети бросились врассыпную. Я выглянула наружу, чтобы поблагодарить спасителя, и вдруг увидела, что у машины стоит Санджей. В правой руке у него был мой чемодан. Один из детей незаметно для меня залез в багажник и вытащил его, но Санджей поймал воришку и теперь держал за воротник рубашки. Мальчишка вихлялся и молил о пощаде. Некоторые дети продолжали просить милостыню, но при виде полицейского убежали.

– Так и знал, что это ты! – сказал он. – Хорошо, что мой водитель вовремя увидел, что вас грабят, и остановился.

– Спасибо, – я пыталась прийти в себя после всего пережитого.

– Ты куда пропала? Я же говорил, дожидайся меня у багажной ленты.

– Я ждала, – начала оправдываться я, – но тебя нигде не было.

– Садись ко мне, а то, боюсь, сама ты далеко не уедешь.

Я облегченно выдохнула и выбралась из кабины. За нами образовалась небольшая пробка. Санджей сунул моему водителю деньги, тот, радостный, запрыгнул на свое место и тут же умчался. Я хотела сказать, что вообще-то поездка уже оплачена, но не стала.

Я села на кресло за водителем, Санджей сел рядом.

– Где ты будешь жить? Как называется твой отель?

– Ой… – промямлила я. – Не помню.

Только тут я поняла: все ваучеры и инструкции от Олеси я оставила в самолете.