За несколько дней, прошедших с момента, когда Иосиф пытался задушить меня среди сугробов, я поняла одно: у него это почти получилось. Он убил меня прежнюю, и, как следствие, на свет появилась новая я. Прежняя версия натворила столько всего, что новая от ее наследия уже который день пребывала в шоке. За это время Лиза успела вставить пластиковые окна. Вместо старых рам, поделенных на четыре секции, в которые были вставлены стекла, стояли новые, без единой перегородки – один сплошной стеклопакет. Лиза, главными качествами которой были любознательность и наблюдательность, была в невероятном восторге от такого обзора. Она некоторое время сокрушалась о стоимости. Но, когда увидела, что теперь, сидя в доме, может наблюдать за событиями на улице без каких-либо визуальных преград, забыла про цену. Соседка была словно рыба, которую из аквариума с пожелтевшим и грязным стеклом выпустили в новый, с прозрачным. Не было ни одного раза, чтобы, проходя мимо, я не видела ее в одном из новых окон. Каждый раз она мне махала, широко улыбаясь. Чтобы картинка всегда была чистой, Лиза даже сняла с окон тюль, что для наших краев было нонсенсом. Тюль и шторы были самым простым и доступным способом и украсить дом, и скрыть свою личную жизнь от любопытствующих соседей. Никакой личной жизни у Лизы давно не было, а значит, и тюль был не нужен. Соседке хорошо все было видно сквозь стеклопакеты, и ей это нравилось.

Каждый день я ждала, что ко мне нагрянет Иосиф с головорезами, но его все не было. Я очень хотела думать, что от полученных ран он скончался где-нибудь в очередной украденной им квартире и теперь лежит там и воняет. Но это было не так. Через несколько дней после потасовки около дома остановилась машина с затонированными стёклами, одно из которых опустилось до середины, и я увидела, что внутри находится несколько человек. Лиц не было видно, но я чувствовала, что главный захватчик там, внутри. Это был вечер, солнце уже село, но до наступления темноты еще оставался где-то час. Я не сомневалась, что это люди Иосифа, и они пришли выбросить меня из дома. Сердце так бешено стучало, что я не могла сосредоточиться и понять, как мне действовать. Паника была настолько сильной, что я потеряла способность мыслить.

Первым делом я выбежала в сени и закрылась на все замки, затем то же самое проделала в доме. А потом встала у окна и не могла пошевелиться. Я одна против банды людей. Тут ни лопата, ни банка кукурузы не помогут. Состояние ступора было недолгим, я взяла телефон в руки и собралась звонить в полицию, но вдруг увидела, что на улице началось какое-то движение. Сначала из дома вышла Лиза, молча пройдя мимо машины, вошла ко мне в ограду и встала на тротуаре. Я хотела было выйти к ней, но тут увидела, что в сторону моего дома идет Виктор Павлович – сосед, живущий напротив. Вместе с его дочерью я когда-то училась в школе. Так же, как и Лиза, он вошел через калитку, встал на дорожке и стал смотреть в сторону машины.

Затем я увидела, как по улице бежит продавец тетя Наташа и ее муж Азат. В отличие от Виктора Павловича и Лизы, они спешили, словно боялись опоздать. Тетя Наташа на ходу одевалась. Потом к дому прибежала вся семья Головиных: муж, жена и двое их сыновей-студентов. Через минуту появился какой-то незнакомый парень в спортивном костюме его я видела впервые. Далее я заметила, что к дому бежит завуч школы. Все они, не сговариваясь, проходили мимо машины и становились на моей дорожке. Обычно наш район в таком составе собирался, только если кто-то умирал. Люди из соседних домов и улиц шли и шли бесконечным потоком. Все те, кого я знала с детства, проходили мимо машины, заходили ко мне в ограду и становились лицом к непрошеным гостям. Тут были и бабушкины друзья, и мои знакомые, а также те, с кем я почти не общалась, но всегда здоровалась.

Наш район как-то узнал, что у меня случилась беда, и бросился мне помогать. Через десять минут у меня в ограде собралось не меньше тридцати человек. Было холодно, от дыхания соседей, которые плечом к плечу стояли на дорожке перед домом, поднимался пар. Я посмотрела на эту армию, которая пришла меня защищать, и заплакала. Это были не просто слезы, меня сотрясали рыдания, которые я пыталась унять, но не могла. Каждый из этих людей бросил свои дела, нарушил привычный образ жизни и кинулся мне на помощь. Мы были самыми простыми, маленькими людьми. Но, как оказалось, в трудную минуту мы становились одной большой силой, способной и потушить горящую баню, и дать отпор чужакам, которые пришли покуситься на чей-то дом. Это придало мне бодрости. Я вытерла слезы, надела пуховик и ботинки и вышла на улицу. Спустилась по ступенькам, прошла через тесные ряды моих соседей и выступила вперед. Очень хотелось подойти к машине, открыть дверь и вытащить незваных гостей на улицу, но я так же молча встала и уставилась на затонированные окна автомобиля. Спустя какое-то время одно из стекол немного опустилось, оттуда высунулась рука с телефоном, затем последовала вспышка, нас сфотографировали. Мотор загудел, машина сдала назад, развернулась и на огромной скорости скрылась из виду. Толпа соседей облегченно вздохнула и разом заговорила.

– Я думала, будем драться, – засмеялась Лиза. – А они даже не вышли.

– Я в баню пошла, а мне Азат кричит: «Наташка, там Катю приехали выселять». Я прямо в чем была, в том и побежала. Хорошо, что он мне дубленку успел захватить, – тетя Наташа улыбнулась мужу.

– А я блины жарила, – сказала завуч. – У меня внучки приехали. Пришлось бросить все.

– У меня вот что есть. Жаль, не пригодилось, – сказал молодой парень, поднимая кулак с кастетом. Я видела его впервые. – Я, кстати, Семен, – представился он. – Купил тут у вас дом через улицу совсем недавно. Жена тоже хотела прийти, но она беременная, я не разрешил.

– А откуда вы все узнали? – громко спросила я.

– Это все Лизка, – сказал Виктор Павлович. – Она нас еще тогда, когда вы тут подрались, всех оповестила, что ты в беде. Этот вот, – он кивнул на Семена, – группу в ватсапе создал, туда за день вся улица добавилась. Мы договорились, что если кто-то из захватчиков к тебе приедет, будем отбиваться.

– Я придумал кодовое слово «шакалы». Если кто-то напишет его в группу, все должны поспешить на помощь. И как только мы получили это сообщение, все бросили дела и побежали к вам, – Семен улыбался.

У меня снова побежали слезы.

– Ты что плачешь? – удивилась Лиза. – Перестань! – она обняла меня. – Тише, тише. Мы тебя в обиду не дадим. Слышишь? Отстояли в этот раз твой дом. И если надо, еще раз это сделаем.

Я молча кивала. У меня теперь появились совершенно новые ощущения. До этой минуты я была совсем одна, и кроме Лизы, мне было не к кому обратиться. Но, как выяснилось, все это время меня окружали люди, которые были готовы по первому зову прийти на помощь. Впервые за долгое время мне стало легче, и напряжение исчезло. Я вдруг поняла, что даже если Иосиф каким-то образом сможет оформить документы на дом и даже продать его, выселить меня у него не получится никак.

– Хорошо, что драки удалось избежать. Надеюсь, товарищи поняли, что мы тут серьезно настроены, – сказал Виктор Павлович. – Катя, ты не бойся. Мы с Лизаветой ближе всех живем, будем за тобой присматривать. Вон у нее какие окна, теперь точно ничего не проглядит, – он улыбнулся мне и погладил по плечу.

– Я добавлю вас в группу. Если что, сразу пишите, – сказал Семен. – Помните кодовое слово?

– Шакалы? – спросила я.

Он кивнул.

– Расходимся! – закричала Лиза. – Все по домам, но включите все звук на телефонах.

Соседи друг за другом потянулись по домам, на прощание кивая и улыбаясь мне. Я не заходила в дом, пока улица не опустела.

– Ты, Катюша, извини, но я сегодня к тебе с ночевкой. Вдруг вернутся.

Лиза не спрашивала, а утверждала, но я не возражала. С ней спать точно было бы спокойнее.

У меня никогда не было подруг. Ни в школе, ни в студенчестве. Мне было хорошо с бабушкой и Ларисой. Я даже не задумывалась о том, чтобы завести друзей. И вот теперь, когда их рядом не стало, я вдруг поняла, что одинока. И чем больше я об этом думала, тем больше проникалась симпатией к Лизе. В нашей семье много лет было принято относиться к ней с легким пренебрежением. Бабушка всегда давала понять, что соседка – глупая сплетница и самодурка. Умный человек, со слов бабушки, никогда бы не посадил на самом лакомом куске огорода кусты роз вместо того, чтобы посеять там свеклу или морковь. Лиза, конечно, была очень своеобразной женщиной, но в последние дни я видела в ней отважного и отзывчивого человека, готового в любой момент прийти на помощь. Так же, как когда-то она была единственной, кто помог маме, когда та вышла из тюрьмы. Тем вечером, когда соседка впервые осталась у меня ночевать, она окружила меня заботой. Приготовила ужин, убралась в доме, смотрела со мной телевизор, а потом до глубокой ночи говорила со мной о бабушке и о маме. Это были общие слова, без каких-то конкретных деталей, но они помогали. Засыпала я с чувством, что увижу мать во что бы то ни стало.

О том, что в индийской больнице находится именно моя мать, Игорь сообщил мне на следующий вечер. Как он и говорил, паспорта при ней не было, но в страховке значилось ее имя. Он говорил о маме так, словно она уже не жилец. В тоне Игоря звучало сочувствие, и это меня раздражало. Слушая его, я поняла, что у меня есть два варианта: дождаться, когда она умрет, и никогда ее не увидеть, а потом много лет с этим жить. Или поехать туда и, пока она еще жива, повидаться с ней, взять за руку. Если надо, то сидеть с ней до последнего ее вздоха. Пусть она не почувствует, что я рядом, пусть не узнает, что я приехала. Но когда она умрет, то там, по другую сторону жизни, в мире шептунов ей скажут, что дочь, которую она когда-то бросила, не бросила ее! Приехала к ней через полмира и была рядом.

Был еще один важный вопрос: кто похоронит мать там, в Индии? Куда денут ее тело? В наших краях кладбища были частью города, частью живой инфраструктуры. Человека не забывали после смерти, про него помнили. В дни рождения и на родительский день обитатели наших улиц шли навестить своих покойных родственников и друзей. Говорили с ними, ухаживали за их могилами, рассказывали новости, плакали. Усопшие были как родня, которая уехала куда-то далеко и больше не вернется. Мы все безоговорочно верили в загробную жизнь. Я решила, что должна похоронить мать на ее родине. Пусть бабушка не позволила ей тут жить, но лежать в земле ей никто уже не запретит, и я должна сделать для этого всё.

Не помню, в какой момент меня посетила мысль отправиться в Индию. В голове что-то щелкнуло, и я вдруг четко поняла, что должна это сделать. Я начала вынашивать план.

Первым делом отыскала в комоде загранпаспорт, который меня когда-то заставила сделать Лариса, затем начала собирать информацию про Мумбаи. На все запросы поисковая система выдавала или небоскребы, или трущобы. Ни разу в жизни я не летала на самолете, никогда не выбиралась дальше соседнего города. И уж тем более ничего не знала про Индию кроме того, что там живут очень красивые люди, которые все время поют и танцуют. Бабушка и Лариса очень любили индийские фильмы. В моем детстве я пересмотрела их великое множество. Я не помнила имена актеров, но знала их в лицо. Оказалось, в Индию нужна была виза. Тут я поняла, что без посторонней помощи мне все же не обойтись, и снова обратилась к Игорю. Я дождалась вечера, когда он закончит работу, и набрала его.

– Аллё, – протяжно ответил он, – срочное? У меня тут небольшое мероприятие.

На фоне я услышала женский смех.

– Игорь, у меня серьезный разговор. Если ты занят, я перезвоню.

Музыка на фоне стала тише, женский смех тоже умолк.

– Рассказывай, слушаю, – он перестал говорить нараспев, и это означало, что он сосредоточен.

– Обещай, что не будешь меня отговаривать.

– Обещаю. Хотя стоп! Если ты решила убить этого Иосифа, то я против, – он засмеялся.

– Нет, но Лиза уже пыталась это сделать, – очень обыденно сообщила я.

– Что-о-о?

Я окончательно завладела его вниманием и, не вдаваясь в подробности, рассказала, как Иосиф таскал меня по снегу и как за это получил банкой кукурузы по голове. Игорь слушал, не перебивая. А в конце только и смог выговорить:

– Вот это да…

– Но я звоню не по этому поводу.

Я собралась с мыслями и, словно не веря сама себе, произнесла:

– Я хочу поехать в Индию и увидеть мать.

Как только эти слова сорвались с губ, вдруг наступило спокойствие, паника и сомнения улетучились. До этого момента я как будто не была уверена в правильности данного решения, а вот сейчас, когда произнесла вслух, поняла, что поступаю так, как должна.

– Я тебя понимаю, – вдруг сказал Игорь. – Я бы на твоем месте сделал то же самое. Но ты осознаешь, что это, – он задумался, подбирая слова, – опасно! Это же Индия. Там антисанитария, преступность. Это черт знает где.

– Я все выяснила. Туда из Москвы летает прямой рейс, до Москвы ночь на поезде. Но туда нужна виза, я не знаю, как ее сделать.

– С этим я помогу, попрошу свою помощницу, – на фоне раздался короткий женский возглас. Видимо, та самая помощница была сейчас рядом. – Но ты понимаешь, что это дорого? На какие деньги ты полетишь?

На это у меня был ответ. Лететь я собралась на деньги Ларисы, которые достались ей от бабушки, других у меня не было. Возможно, я поступала неправильно, но сейчас это был не самый приоритетный вопрос. Я, как только решила лететь, знала, что это будет сделано на деньги тети. Ей это не понравится, но других средств у меня не было.

– У меня есть небольшие сбережения. Думаю, мне хватит.

Игорь не стал задавать вопросов и лишь попросил время на то, чтобы собрать информацию.

Времени у нас было немного, мать была между жизнью и смертью. В голове снова раздались слова медиума: «Путь к правде начнётся от человека, который скоро может стать шептуном». Это точно было о матери, и пока она еще в этом мире, надо было поспешить с ней увидеться. Приехать в больницу раньше, чем она скончается.

– Напомни, загранпаспорт у тебя есть? – вдруг спросил Игорь.

– Да. Никогда не думала, что он мне понадобится, но все же сделала его. Меня Лариса заставила, – я мысленно поблагодарила тетю за то, что она вынудила меня оформить этот важный документ.

– Ну тогда жди от меня информации. Вернусь завтра до обеда.

Он завершил звонок, а я пошла в комнату бабушки, достала папку с документами. Конверта с деньгами внутри не было. Я перетрясла всё содержимое, бумажку за бумажкой, но деньги пропали. Поездка в Индию закончилась, не начавшись. Меня охватило отчаяние. Столько сил было потрачено на то, чтобы принять это решение – и, как оказалось, напрасно. Кто мог украсть деньги? – думала я. Кроме Иосифа, некому. Этот подонок, в то утро, когда заявился без спроса, вполне мог перерыть дом в поисках каких-нибудь документов и наткнуться на конверт.

В сенях послышались шаги, кто-то громко топал, отряхивая снег с обуви.

– Катя, не пугайся, это я, – раздался голос соседки. Затем двери распахнулись, она вошла в дом с тарелкой, поверх которой лежала газета. – Вот, пирогов нам нажарила. Те, что покруглее – с луком и яйцом, а те, что длинные – с картошкой и грибами.

Она поставила угощение на стол, сняла куртку, шапку и сапоги, пригладила растрепавшиеся волосы. В последние несколько дней в моем доме Лиза бывала чаще, чем в своем. Неплохо освоилась и вела себя так, словно навсегда ко мне переехала. Она прошла к кухонным шкафам, достала две чашки, включила чайник.

– А ты чего такая бледная, словно опять с призраками говорила? – она отодвинула табуретку и села на то место, где обычно сидела я.

– Деньги, которые бабушка оставила Ларе, пропали, – в моих глазах стояли слезы. Для наших мест сумма была огромная, некоторые жители нашей улицы в год столько не зарабатывали. Вместо того, чтобы удивиться, соседка пожала плечами.

– А зачем они тебе понадобились?

– Я хотела… – вдруг слова застряли в горле. Стоило ли говорить Лизе о том, что я собиралась в Индию? Как она к этому отнесется? Никто из тех, что жили в нашем районе, за границу не летал, кроме Ларисы. Она была первой. – Я хотела лететь к маме. Она в Индии.

– В Индии? Надюша? – Лиза всплеснула руками. – Батюшки святы! И что же она там делает?

– Я не знаю, как она там оказалась, но она в беде, – я села за стол к соседке.

– Вот те новости. А кто сказал-то?

С недавних пор, благодаря мне, скучная жизнь Лизы заиграла новыми красками. И она хотела знать все. Более того, с радостью стала активной участницей всех моих злоключений.

– Мне сообщил этот чертов Иосиф. Игорь все проверил. Оказалось, правда.

– А что правда-то? – соседка встала и налила нам чаю.

– Ну, что мама находится в Мумбаи, в каком-то госпитале. Она в коме и, скорее всего, умрет.

Лиза ахнула.

– Умрет? – она снова села за стол. – Это как же так? И ты в этот Мумбаи к ней хотела лететь?

– Да, но Иосиф украл деньги, – я заплакала.

Соседка вдруг вскочила с места, убежала в ванную и через секунду вернулась с конвертом.

– Никто их не крал. Я их перепрятала. Думаю, вдруг Лариска кого-то еще попросит их забрать и ей на карту перекинуть. Вот и побеспокоилась, – она, довольная, снова села за стол. – Вот твои денежки, целые и невредимые. Скажи спасибо тете Лизе.

Я была так удивлена, что не находила слов. У меня возникла мысль попросить соседку в следующий раз предупреждать меня о таких вещах. Но потом я решила, что лучше ее не обижать. В конце концов, в последнее время она была моим единственным другом, который всегда приходил на помощь – когда надо и когда не надо.

Я взяла пыльный конверт и заглянула внутрь. Купюр было много: больше денег я еще не видела.

– Интересно, этого хватит? – спросила я у Лизы.

– Да уж, надо полагать. Я не пересчитывала, но и так вижу, что там деньжищ целая гора, – она откинула пропитанную маслом газету, взяла пирог и начала жевать.

– Игорь должен узнать все про визу и билеты, – я отодвинула конверт и взяла пирог из тарелки. – Как вы думаете, стоит полететь?

– А как же! Вспомни, что духи говорили. Путь у тебя будет! Значит, не врали. Жаль, конечно, что она не где-нибудь в соседнем городе, удобнее бы было. Но раз Мумбаи, значит, Мумбаи, – она встала и взяла две чашки с чаем, одну поставила мне, другую себе. – Я бы на твоем месте тоже поехала. Да и вообще, я бы с тобой рванула. Жаль, далеко. Не долечу.

Мы молча пили чай. От мыслей моя голова гудела. Как я полечу, будет меня тошнить в полете или нет? Что брать с собой в Индию? Насколько там жарко? Нужны ли мне прививки, надо ли везти лекарства, на каком языке там говорят? Как выяснилось, об этой стране я не знала ничего, кроме того, что столица у них – Нью-Дели. Но на все эти вопросы были ответы, которые для меня подготовила помощница Игоря.

Олеся позвонила мне на следующее утро и начала буквально сыпать информацией. От нее я узнала, что виза делается удаленно, и ехать за ней никуда не надо, что там плюс двадцать восемь, и сейчас самое лучшее время для поездки, расчет в рупиях, но лететь надо с долларами. И еще много-много другой информации. Я старалась запомнить каждое слово и, чтобы ничего не забыть, записывала за ней в той самой тетрадке, где были предсказания медиума, занесенные корявым почерком Лизы.

– А где я возьму доллары? – спросила я в конце нашей беседы.

– В обменнике. Там курс выгоднее, чем в банке, – немного удивленно ответила Олеся.

– А у нас в городе есть обменник?

– Конечно, есть. И не один, – она немного помолчала. – Давайте я за вами сегодня заеду, и мы вместе съездим туда, чтобы вас не обманули. А также я вам расскажу, как проходить границу, ну и про остальное…

Мне стало дурно. От грядущего приключения веяло неприятностями за километр. Я была уверена, что облажаюсь на всех стадиях своей поездки. Помощнице Игоря об этом не сказала, но, судя по тому, что она вызвалась свозить меня за валютой, она уже понимала, что я простофиля, каких Индия еще не видела.

В тот день, когда я должна была прийти в библиотеку, чтобы увидеться с Аркадием, я села на поезд, который отвозил меня в Москву. Мы приехали на вокзал за час до отправления. Я, Лиза, Игорь и его помощница сидели в кафе, и каждый поочередно давал мне советы.

– Катя, запомни, с пограничниками лучше не спорь, – говорил мне Игорь. – Будь вежливой, а лучше вообще прикинься, что не знаешь английского. На все, что он спросит, говори «туризм». Не дай бог, догадается, что понимаешь его, начнутся расспросы, а тебе это ни к чему. Поняла?

Я кивнула.

– Ну что ты ее пугаешь? Она же не в Америку летит, – перебила его Олеся. Она поправила свои светлые кудряшки и улыбнулась мне. – Как пройдешь границу и получишь багаж, иди в сторону выхода, там тебя будет встречать водитель с табличкой, на которой будет написана твоя фамилия. Поняла?

Я кивнула.

– Молись в любой непонятной ситуации, святые помогают и защищают в пути. Икона Матронушки, которую я тебе дала, от чего угодно убережет: и от непорядочных таксистов, и от пограничников. Главное – носи с собой. Молитвы вспоминать необязательно, просто своими словами: «Пресвятая Матронушка, так, мол, и так…». Я икону специально маленькую купила, чтобы и в карман, и в сумочку положить можно было. Ты же не забыла ее взять собой?

Я кивнула.

– Деньги в аэропорту не меняй, там в обменниках ужасный курс, лучше в отеле. Олеся им звонила, там точно выгоднее, – Игорь выглядел напряженным и сосредоточенным. – Поменяй тысячу долларов, но все деньги с собой не носи. Там курс примерно один к одному: сколько в рупиях, столько же и в рублях. Остальные деньги у тебя на карте. Запомнила?

Я снова кивнула.

– И я тебе памятку распечатала, прочитай ее в поезде, там все подробно написано, – Олеся часто бывала за границей. Об этом она рассказала мне, когда мы покупали доллары, и, с ее слов, ничего ужасного там случиться не могло. В Индии она не была, но не считала эту страну чем-то страшным, в отличие от ее начальника. – Если возникнут вопросы, пиши или звони. Номер Давида я тебе выслала в ватсап. Сохрани обязательно, он встретит тебя в отеле.

Давид был экскурсоводом в Мумбаи. Игорь и Олеся нашли его по объявлению в интернете. Они два дня разговаривали с разными гидами и в итоге пришли к выводу, что Давид самый адекватный. Вместо экскурсии ему предстояло встретить меня в отеле, помочь разместиться, а утром следующего дня отвезти меня в больницу и договориться, чтобы меня пустили в палату к матери. За свои услуги он брал как за трехчасовую экскурсию, что было вполне сносно. И самое главное: Давид говорил на русском. Хоть я и знала английский, но говорила на нем только во время учебы. В другое время я о нем и не вспоминала. Накануне поездки я включила в телефоне видео про Мумбаи, снятое английскими блогерами, и не поняла ни слова, отчего паника моя усилилась.

На первый перрон прибыл поезд, который через двадцать минут отправлялся в Москву. Схватив чемодан, мы помчались к моему вагону, обгоняя всех пассажиров. Времени было более чем достаточно, но мы спешили. В купе со мной никого не было, и я облегченно вздохнула. Всю дорогу до вокзала Лиза беспрестанно мне рассказывала про то, как ее знакомых грабили в поезде. Одна пошла в туалет, вернулась, а ее вещи – «тю-тю». Другая уснула крепким сном, а когда проснулась, сумочка с документами и деньгами испарилась. Был еще рассказ про родственницу-простофилю из Тюмени, но я уже не слушала. Адреналин в моем организме бурлил так, что я почти не воспринимала информацию.

Игорь отвел в сторону проводницу и что-то ей шептал. Та поглядывала на меня и кивала. В конце разговора он сунул ей свернутую трубочкой купюру, из чего я сделала выводы, что я под присмотром. Олеся поморщила нос, осматривая купе, но ничего не сказала. Вместо этого достала из сумки распечатанные листы, скреплённые розовой скрепкой.

– Тут вся информация о поездке, билеты, ваучер на отель, ваучер на поездку на такси из аэропорта, страховка, номера телефонов консульства. Запомни, тебе нужен водитель с твоей фамилией на табличке в руках. И ты ему ничего не должна, мы с Игорем все оплатили онлайн. Не знаю, что за фирма, но цены у них были ниже, чем у всех остальных, и отзывы хорошие. И ещё, – она улыбнулась, – все, кто летит первый раз, страшно пугаются, когда самолёт начинает трясти. Так вот, бояться не нужно. Это турбулентность, из-за неё самолёты не падают. Если начнётся тряска, просто дыши глубже. Хотя у твоего дяди не получается не нервничать, – она покосилась на Игоря.

Я уже поняла, что эту пару связывают не только рабочие отношения. Проводница объявила, что провожающие должны выйти. Я обнялась с Игорем, затем с Олесей, а потом с соседкой. Лиза расплакалась. Уткнувшись мне в шею, она продолжала давать какие-то советы, и когда ее уже начали от меня оттаскивать, перекрестила.

– Не забывай про иконочку, молись каждый день! Слышишь?

Проводница сложила ступени, двери закрылись, и поезд тронулся. Я видела, как провожающая меня компания обеспокоена. Даже Игорь, который до последнего не подавал виду, теперь выглядел расстроенным и напуганным. Лиза рыдала, прижав платок к лицу. Олеся махала перчатками и улыбалась. Я ехала в другой мир без малейшего представления о том, что меня ждет.