Елизавета шла быстро, несмотря на возраст и вес. Та часть города, в которой жила говорящая с духами Клара, от выпавшего ночью снега не была расчищена, и мы вынуждены были прокладывать себе дорогу сквозь сугробы.

– Катя, не отставай, – командовала соседка, – опаздывать нам с тобой никак нельзя. Она очень вредная, ежели что не понравится, быстро даст от ворот поворот, – пар густыми клубами вырывался из лёгких Елизаветы, словно она была не человеком, а паровозом. – И ни в коем случае с ней не спорь. Как будет говорить, так и делай, поняла?

Я кивнула.

– Поняла или нет? – повторила она.

Только тут я догадалась, что моего жеста она не увидела.

– Да, поняла. А что мне спрашивать? Как говорить? Вы что-то знаете? Я ведь никогда не общалась с духами, – но тут же вспомнила, как прошлой ночью требовала от призрака бабушки хоть какого-то знака, как жить дальше.

– Она тебе все расскажет. Только очень прошу, не спорь с ней. Если, боже упаси, проклянет, тогда, считай, жизнь кончена, – несмотря на снежные заносы, Елизавета не сбавляла темпа. – Помнишь Иринку, у которой на рынке мясная лавка? Она с Кларой общего языка не нашла, поругались при первой же встрече. Возвращается она домой после этого, а у нее баня сгорела. Как тебе, а?

– Так там же причиной возгорания была старая проводка, разве нет? – неуверенно возразила я, вспомнив, как эту баню мы тушили всей улицей.

– Ну конечно. Как иначе. Только вот что-то сорок лет эта проводка работала исправно, а после скандала с Кларой вдруг коротнула. Пришли.

Лиза встала на месте так неожиданно, что я чуть не врезалась ей в спину.

Слева от дороги стоял большой старый дом, к которому, как и водится в наших краях, неоднократно что-то пристраивали. Только в этом случае пристройки были с разных сторон, отчего он напоминал мне дом волшебника Хаула из моего любимого мультфильма «Ходячий замок». У ворот стояло несколько машин и топталось человек пять или шесть. Уверенность Елизаветы вдруг куда-то испарилась, и к дому медиума она шла уже не так резво.

– Извините, а вы к какому времени? – спросила она у женщины в дорогой, красивой шубе.

– Я к одиннадцати, да только вот что-то Клара сегодня еще никого не приняла. Вон, смотрите, сколько людей ждет, – хозяйка шубы оглянулась на группу женщин и мужчин, которые о чем-то болтали в стороне. – А вы на сколько к ней записались? – она подышала на руки, чтобы отогреть их.

– Мы к двум, но решили пораньше прийти. Думали, вдруг сегодня народу поменьше, – Лиза говорила совсем упавшим голосом, видимо, понимая, что поговорить с духами у нас сегодня не получится.

В какой-то момент из трубы на крыше пошел дым. Люди у калитки начали перешептываться: мол, хороший знак, сейчас начнет принимать. Но еще как минимум сорок минут ничего не происходило. Мы, не опуская глаз, следили за движением дыма по небу, словно пытались угадать по его клубам, выйдет к нам кто-нибудь или нет.

– Смотрите, шторы шевелятся! – крикнул мужчина, который стоял у машины. – Давайте ей помашем?

– Ты с ума сошел? – резко одернула его женщина в большом сиреневом пуховике. – Еще не хватало ее разозлить. Не вздумай!

Неожиданно этот разговор прервал скрип двери, из-за угла дома показалась невысокая, коренастая женщина. Выглядела она и правда как ведьма: из-под небрежно надетой грязной вязаной шапки торчали неопределенного цвета грубые волосы. Одета она была в халат, поверх него – старая дубленка, в которой местами виднелись дыры, словно их прогрызли мыши, на ногах – валенки. Пройдя полпути до калитки, медиум остановилась, посмотрела на всех исподлобья и прокричала:

– Уходите! Уходите все! Сегодня принимать не буду, – она размахивала руками, словно мы – вороны, которых можно прогнать жестами.

Люди у калитки неуверенно стали сокрушаться, но возражать никто не смел, видимо, все помнили историю про сгоревшую баню. Некоторые грустно поплелись в сторону дороги. Женщина в шубе подошла к дорогой машине, двери ей открыл водитель, и она села на заднее сиденье. Не двигались только мы с Лизой.

– Клара, – вдруг крикнула моя соседка. – Подождите, это я вам звонила вчера. Помните, про девочку, про сиротку говорила?

Ведьма, которая уже шла к дому, остановилась, резко развернулась и быстрым шагом пошла в нашу сторону.

– Я же тебе сказала, не приезжай! Много раз сказала.

Вблизи она оказалась не такой старой, какой я себе ее представляла. На первый взгляд, точно не больше сорока пяти. Лицо было пусть и некрасивым, с большим носом и густыми бровями, но без морщин и очень гладкое.

– Ты… ты не говорила: «Не приезжай», – пробормотала Лиза. – Ты сказала, что плохо себя чувствуешь, и сил принимать у тебя нет, но про то, чтобы не приезжать, точно не говорила, – моя соседка не сдавалась, хоть и теряла уверенность с каждым словом.

– Ты что, дура? – перебила ее Клара. – Если я говорю, что сил у меня принимать нет, значит, я не принимаю, и ехать ко мне не надо.

За этой ссорой наблюдали все, кто не успел разойтись. А я судорожно вспоминала, как далеко находится баня Лизы от ее дома и от моего тоже. Не перекинется ли в случае возгорания на них пламя?

– Я просто… Тут такое дело, очень нужна помощь, Кларочка, очень, – начала причитать моя соседка.

– Ты, что ли, сиротка? – ведьма повернулась ко мне.

Я испугалась ее резкого взгляда. Я никогда не любила это слово.

– Она, Клара, она, – мямлила Лиза. – Очень нужна помощь.

– Пусть сама скажет. Или она немая? – гаркнула ведьма.

– Катя, ты чего, правда, молчишь? – соседка дергала меня за рукав так сильно, что у меня голова тряслась.

– Нужна, – тихо сказала я.

Клара медленно приблизила ко мне лицо, словно пыталась уловить какой-то запах. Я посмотрела в ее глаза, и в эту минуту они как будто поменяли цвет: вместо мутно-бежевых вдруг стали карими.

– Пошли, – она резко развернулась и зашагала к дому.

Люди за нашей спиной стали возмущаться.

Я открыла калитку и пошла следом.

– А я? – завопила вдруг Лиза. – Мне что делать?

Клара, не сбавляя шагу, повернулась и прокричала:

– Ты тоже пойдешь: будешь писать, что духи скажут.

Елизавета засеменила за нами, и через минуту мы поднялись по ступеням в сени. Там все выглядело как обычно: лопата для снега, метла, ведра. Ничего не говорило о том, что мы в доме ведьмы. Затем мы вошли в комнату, в центре которой стояла печь. Это, как я поняла, была кухня. Пахло какими-то травами и выпечкой. Клара сняла дубленку, валенки и платок.

– Садитесь у печки, грейтесь, – мягко сказала она, словно это был другой человек. Затем достала из шкафа два граненых стакана, воткнула их в медные подстаканники, которые я последний раз видела в детстве, когда мы с бабушкой на поезде ездили к родственникам в соседний город. Из перепачканного копотью чайника налила какой-то отвар.

– Нате, пейте. Только небольшими глотками, медленно, чтобы душа согрелась.

Мы покорно приняли стаканы и стали прихлебывать напиток, у которого был приятный сладковатый вкус с оттенками разных цветов и трав, а также чего-то древесного.

– Я пошла, подготовлюсь, сообщу, когда время придет, – после этого хозяйка дома открыла дверь, противоположную той, в которую вошли мы, и скрылась за ней.

Лиза мелкими глотками пила чай и смотрела по сторонам.

– А что ей говорить? – полушёпотом спросила я.

– Она сама все скажет. Говорят, люди от нее такими удивленными выходят. Одним сказала не жениться, а у них свадьба вот-вот. И знаешь что? Они не послушались, поженились, а потом оказалось, что они родственники друг другу.

– И они развелись? – этот пустой и глупый разговор отвлекал от происходящего.

– Нет, но переехали в другой город, чтобы их не обсуждали, – прошептала Лиза.

– А они близкими родственниками были? – не отставала я.

– Да, четвероюродными, – соседка допила чай.

Дверь резко распахнулась, и мы опять увидели Клару. Выглядела она уже немного иначе. Спутанные волосы она зачесала назад и повязала платком в цветочек, вместо халата было просторное платье рубинового цвета, поверх которого надета теплая жилетка из овчины.

– Проходите, – спокойно сказала она, – скоро начнем. Только еще пара приготовлений, – увидев мой испуганный взгляд, она взяла меня за руку. – Не бойся, все будет хорошо, я чувствую.

От злой ведьмы не осталось и следа, вся грубость, жесткость в голосе и неприветливость испарились, теперь она была настолько располагающей, что мне даже захотелось ее обнять.

Мы вошли в комнату. Окна были закрыты плотными шторами, сквозь которые не видно было ни лучика солнца. В центре стоял круглый стол, накрытый старой красной бархатной скатертью с желтой бахромой по краям. Около стола, друг напротив друга – два стула. На одном лежало распахнутое одеяло, на другом ничего не было. На столе стоял колокольчик.

Клара в этот момент, словно вспомнив что-то, из комнаты вышла, оставив нас с соседкой.

– Катюша, у тебя телефон с собой? – шепотом спросила Лиза. – Выключи его. Еще не хватало, чтобы позвонил кто-нибудь и духов разозлил.

Я достала телефон, включила функцию авиарежима, чтобы нас никто не побеспокоил, и убрала его в карман. В этот момент с кухни вернулась Клара.

– Это тебе, – она сунула Лизе тетрадку и ручку. – Будешь писать всё, что духи скажут. А это мне, – она поставила на стол большой термос. – Когда вернусь оттуда, – она показала глазами наверх, – холодно будет.

Ведьма уселась на стул, утонув в пышном одеяле. Мне жестом велела сесть напротив.

– Значит, сейчас будет так: я призову духов, обычно приходят одни и те же. Я зову их шептунами, они на тебя посмотрят и начнут говорить. Иногда по делу говорят, иногда загадками, но все, что скажут, все про тебя, важно каждое слово. Она запишет, – Клара бросила короткий взгляд на Лизу. – Что-то тебе сразу станет понятно, что-то жизнь расшифрует.

– А спрашивать о чем-то можно? – я уже освоилась. Приняла ситуацию и решилась на вопросы.

– Можно, – кивнула она. – Можно и духа какого-то конкретного позвать, но имей в виду, они, как правило, не приходят. Не все умершие становятся шептунами.

– Поняла, – кивнула я. – А как узнать, когда все закончится? Вы скажете?

– Я? – она подняла брови. – Меня тут не будет. Держи меня за руки весь сеанс. Как поймешь, что мои руки заледенели, хватай колокольчик, звони в него и громко зови меня по имени. Не останавливайся, пока не вернусь. Я, если что, Клара. Готова?

– Да…

– А ты? – она снова посмотрела на Лизу. Соседка почиркала ручкой в углу страницы, убедилась, что она пишет, и кивнула. – Тогда поехали.

Мы с Кларой протянули друг к другу руки, сцепились ими в центре стола. Она медленно опустила голову, что-то прошептала, затем я почувствовала резкий толчок внутри ее тела. Примерно минуту ничего не происходило, но затем она подняла на меня глаза и изумленно посмотрела.

– Здравствуйте, – сказала Клара или тот, кто вселился в нее.

– Здравствуйте, – неуверенно поприветствовала я.

Медиум не спускала с меня глаз и очень удивленно изучала мою внешность, словно видела в первый раз.

– Ты сильная, но сама этого еще не знаешь, твоя сила может тебя погубить, – ведьма умолкла, откинула голову назад, словно кого-то слушала, затем снова наклонилась ко мне. – Ты зачем вылезла из-под купола? Зачем разорвала кокон? Зачем перерезала пуповину? Отвечай! – она буквально сверлила меня взглядом.

Поскольку речь, скорей всего, шла о том, что я стала выяснять тайну своего происхождения, я решила не отмалчиваться.

– Я просто хотела узнать, где моя мама. Вам известно, что с ней?

– Не могу ответить, нельзя задавать такие конкретные вопросы. Задавай наводящие. А еще, – медиум наклонилась ближе, – она не пишет!

Я посмотрела в сторону Лизы. Она сидела, замерев, такая испуганная, словно увидела черта, но затем перехватила мой взгляд и начала строчить в тетради.

– Хорошо, я переформулирую вопрос. Я увижусь когда-нибудь со своей мамой? – в этот момент голос у меня задрожал, захотелось выпить воды.

– Слушай. Ты увидишь другой мир, страшный. Будь готова. Когда запах, шум и прикосновения сделают свое дело, ты узнаешь то, что давно хотела узнать, – голос Клары был то тише, то громче. Губами она почти не шевелила, но слова при этом звучали очень четко. – Знаки будут повсюду, не игнорируй их. Надо будет много прощать, но прощай только тех, кто достоин этого, – возникла пауза, словно медиум не знала, что еще сказать.

– Это все? – руки Клары были по-прежнему теплыми, и я начала подозревать, что все это какая-то плохая актерская игра, за которую нам еще и заплатить придется.

– Нет. Ты запустила процессы, которые теперь не остановить. Это изменит многое. Разрушила замки, которые некоторые строили много лет. Впереди путь, который надо будет пройти.

– Это в каком смысле путь? Я куда-то поеду?

Все слова из уст ведьмы не имели никакой конкретики, и мне очень хотелось выудить из этого потока хоть какие-то детали.

– Путь – это путь. Тут по-другому нельзя толковать.

В этот момент я окончательно освободилась от чар Клары, которые она напустила на меня с помощью всех этих разговоров, колокольчика и подстаканников. Я выросла в среде, где принято было верить во все. Мы с бабушкой исправно ходили в церковь, отмечали православные праздники, но вместе с тем верили в приметы. Веник, чтобы водились деньги, ставили всегда вверх ногами, всегда допивали чай до последнего глотка, чтобы мой жених не был слюнтяем. Раз в год бабушка прокаливала в чугунной сковороде пачку соли, чтобы прогнать злых духов из дома. А еще мы задабривали домового, в сочельник клали ему на подоконник хлебные корочки. Бабушка верила во все, и я вместе с ней. Хотя чем старше я становилась, тем больше относилась к этому, как к фольклору, которым мы украшали нашу скучную жизнь. Все эти копейки под стелькой, сумки, которые ни в коем случае нельзя было ставить на пол, богаче нас не делали, зато давали надежду. Клара не просто так была популярна в нашем городе, верить во что-то потустороннее было принято почти в каждом доме. Возможно, кому-то эти общие слова из уст медиума и правда помогли бы в жизни, меня же только запутали и расстроили, не пролив ни капли света. Я очень хотела поскорее закончить это спектакль.

– Есть еще вопросы? – протяжно спросила Клара.

– Спроси про Лариску, – подсказала моя соседка.

– Как дела у моей тети Ларисы? Когда она вернется?

Медиум набрала в легкие воздуха и стала медленно и шумно выдыхать. Глаза ее закатились. Я снова почувствовала толчок в ее теле.

– Здравствуйте, – снова сказала она, но только немного изменившимся голосом. – На эти вопросы отвечу я. Пришла моя очередь.

Я пригляделась. В облике Клары что-то изменилось: спина выпрямилась, лицо было приподнято, в движении плеч появилась женственность. Ее пальцы разогнулись и теперь не безвольно лежали в моих ладонях, а как бы висели над ними, давая возможность придерживать. Складывалось ощущение, что со мной и правда говорит кто-то другой, более молодой, потому что голос звучал звонче.

– Ваша тетя вернется, если вы ей позволите. Но вы можете и не захотеть увидеть эту Ларису. Решать будете, когда наступит тому время.

– А с мамой-то я увижусь? – раз ко мне пришел другой дух, я решила продублировать вопрос.

– Вы настойчивая. Ладно, слушайте. Шансов мало, надо поторопиться. От вашего мира к нашему всего один шаг, и… – медиум умолкла, кокетливо посмотрела назад, словно ей кто-то что-то говорил, затем повернулась ко мне. – Вам надо поспешить, мне не разрешают говорить больше. Но знайте, путь к правде начнётся от человека, который скоро может стать шептуном.

Эти слова вдруг нашли отклик в моем сердце. Утром я узнала, что мать в коме где-то в Индии. И если соединить эту информацию с тем, что говорила медиум, многое сходилось. Ну, или я хотела так думать. Но если Клара права, то мне надо было лететь в Индию, а это было исключено, более того – это было невозможно.

– Она опять не пишет, – с укоризной в голосе сказала медиум. Лиза снова сидела, разинув рот, но, увидев, что я на нее смотрю, начала писать.

– Вам есть еще что мне сказать? – спросила я и только тут почувствовала, что руки медиума стали холодными.

– Здравствуйте, можно я тоже скажу? – раздался хриплый голос Клары. – Мне тоже хочется.

Это уже было не смешно, но надо сказать, что перед третьим приветствием я опять почувствовала толчок. Теперь медиум навалилась на стол, уголки губ сползли вниз, взгляд стал тяжелым.

– Говорите, – разрешила я.

– Вы поймете, что все, что мы сказали – правда, когда алые капли обожгут ваше сердце.

Я кивнула. Кто бы ни был этот третий, общение с ним никак мне не помогло, а только добавило абсурдности всему сказанному.

Я уже хотела взяться за колокольчик, как вдруг у Клары сделался испуганный вид, она уставилась куда-то мне за спину, словно увидела демона. Руки ее задрожали и стали почти ледяными. Взглядом она проследила за кем-то, мне невидимым, а затем резко откинулась. Далее ее сотряс толчок такой силы, что, кажется, подпрыгнул стол. Руки Клары были как две ледышки.

– Катя… – сказала медиум до боли знакомым голосом. – Я же тебя просила не искать правду! Я же тебе все придумала!

– Бабушка? – я так удивилась, что даже привстала, чтобы лучше рассмотреть Клару. – Бабушка! У нас хотят отнять дом!

– Не отдавай. Борись.

– Но как? Что мне делать? – я вцепилась в ледяные руки медиума со всей силы.

– Они все тебе сказали. Слушай их, – Клара бросила короткий взгляд в сторону, – они тебе наговорили такого, чего им говорить нельзя.

В это мгновение я перестала сомневаться, что передо мной бабушка. И теперь все вопросы, которые я копила годами, решили потоком вырваться из меня. Но начала я с главного:

– Бабушка, я увижу маму? – крикнула я, но в этот момент раздался звон колокольчика.

– Клара! Клара! Клара! – Лиза трясла колокольчиком и кричала на весь дом.

Только тут я увидела, что медиум сидит с неживым видом, лицо ее стало белым, а изо рта вырывается пар, как на морозе.

– Клара, Клара! – начала кричать я и выдернула свои руки из ее закоченевших пальцев.

Мне кажется, мы кричали и звонили в колокольчик целую вечность. Но вдруг Клара издала хриплый звук, подняла безвольно висевшую до этого момента голову и посмотрела на нас.

– Все нормально, – прохрипела она. – Налейте чаю, – и указала на термос.

Моя соседка бросилась откручивать крышку, а я накинула на плечи медиума одеяло, на котором она сидела. Ее тело содрогалось так, словно она вынырнула из проруби.

– Все узнали, что хотели?

Я кивнула

– Сколько их было?

Я мысленно посчитала толчки.

– Кажется, трое.

Лиза поднесла горячий чай к губам Клары. Та сделала глоток, затем еще. И лицо ее начало принимать здоровый оттенок.

– Трое? Это много. Обычно говорить разрешают одному. Только вот руки заледенели так, словно их через меня толпа прошла.

– Был еще один, – сказала моя соседка, подливая в кружку чай из термоса.

– Понятно. Кто-то из своих? – силы к медиуму вернулись, она взяла кружку у Лизы и зажала в замерзших руках, отогревая их.

– Да. Бабушка её приходила, – прошептала та и перекрестилась.

– Бабушка – это хорошо. Значит, помогает, приглядывает. Правда, чуть не убила меня. Я к вам на колокол так издалека бежала. Думала, не добегу. Так испугалась. Думала, сама шептуном стану. Но хорошо, что вовремя спохватились. Вернули меня, – она медленно встала. – Проводите меня на диван.

Мы подхватили Клару с двух сторон и провели в комнату с печкой, там она удобно разместилась в подушках, накрывшись сверху одеялом.

– Скажите там всем, чтобы уходили. Все. До апреля не принимаю. Идите домой, за меня не переживайте, посплю и буду как новенькая, – она закрыла глаза.

– Клара, а сколько мы должны-то? – вспомнила Лиза.

– Положите жабам сколько не жалко.

Мы удивленно огляделись. На столе стояла ваза, вместо ножек у нее было три смешных лягушонка, которые держали чашу. Соседка достала из кармана кошелек, вытащила оттуда пятитысячную купюру и положила. Затем подумала и достала еще тысячу.

Клара крепко спала, мы тихо оделись и вышли из дома. От всего пережитого и я, и соседка на какое-то время потеряли дар речи.

– Извините, а уже можно заходить? – окликнула нас женщина в шубе, которая все это время ждала приема.

– Нет, Клара просила ее не беспокоить, – ответила Лиза.

– А когда же она начнет принимать? – не унималась владелица мехов.

– А не раньше апреля. Так она сказала.

Женщина задавала еще какие-то вопросы, но мы с соседкой спешили домой. Подошёл автобус, мы сели на те места, где ближе всего была печка. Во все услышанное и увиденное и верилось, и не верилось одновременно. Хотелось поскорее оказаться дома и все обсудить без посторонних вокруг.

– Ну дела, ну дела, – без конца повторяла Лиза. – Кларка же и правда чуть не померла. Вот это был бы номер…

Тут я вспомнила, что во всей этой суматохе не отдала деньги за визит к медиуму.

– Тётя Лиза, как доедем до дома, я вам верну эти шесть тысяч, вы не думайте, что я забыла.

При этих словах соседка наконец-то вышла из оцепенения, в котором пребывала всю дорогу.

– Нет! Не вздумай! – категорично заявила она. – Ты мне, Катюша, ничего не должна! Ничегошеньки! Я тебя туда привела, я и заплатила, – тут Лиза посмотрела на меня каким-то странным взглядом, словно хотела что-то ещё добавить, но затем отвернулась и остаток пути молчала.

Мы ехали по городу, и я еще не знала, что первое предсказание сбудется уже совсем скоро.