– Катя! Ну наконец-то ты вернулась.

Я уже открыла калитку, когда услышала голос соседки.

– Я тебе звоню, а ты все недоступна. Уже и не знала, что делать, – Лиза бежала ко мне от своего дома.

– Простите, у меня разрядился телефон. Что-то случилось? – я была не в том настроении, чтобы разговаривать, но Лизу обычно не интересовало, хотят люди с ней беседовать или нет. Главное, чтобы у нее было желание. Я ощутила легкое раздражение, но не стала его показывать. Чтобы как-то обозначить, что говорить мне не особо хочется, я зашла за калитку и заперла ее.

– Очень даже случилось. С чего бы начать? – она подошла ко мне и встала по ту сторону забора. – Первым делом начну с Лариски. Она позвонила, – соседка подняла брови, ожидая моей реакции.

– Да вы что? – новость и правда была интересная. Со всеми своими делами я почти забыла про Ларису, и вот она напомнила о себе. – И что она вам сказала?

– Да в целом ничего интересного, но как-то так аккуратно поинтересовалась, как там Катюша, какие у нее дела. Я говорю: «Все прекрасно». А Лариска спрашивает: «Она все так же про мать ходит вынюхивает?» – она сделала недовольную гримасу. – Слово-то какое некрасивое подобрала, правда? – я кивнула. – Я говорю: «Ну, приходила, спрашивала. Тебе-то что?» – А она говорит: «Да ничего. Просто так, – мол, говорит. – Катя как с ума сошла».

Я в очередной раз убедилась, что мать и Ларису связывала какая-то тайна, сомнений почти не осталось. Мало того, что тетя собралась и уехала за тридевять земель, как только вопросы о маме стали конкретнее. Так теперь еще и, сидя там, на берегу Красного моря, продолжала беспокоиться, ищу я мать или нет.

– Что-то тут нечисто, тетя Лиза, – я уже поняла, что короткого разговора с соседкой не получится, и решила не торопиться домой. Тем более, что побеседовать, кроме как с Лизой, обо всей этой ситуации мне было не с кем. – Лариса в Египет уехала сразу после того, как я спросила у нее, почему она скрыла, что мать приезжала после тюрьмы и хотела забрать меня. Мы тогда поругались, потом она пропала. Ну а дальше вы знаете.

– Так вот почему она так быстро уехала. Интересно как всё получается…

– А она не сказала, когда возвращается? – уточнила я.

– Нет. Сказала, что у нее все хорошо. Мол, она не ожидала, что ей так понравится. Зря, говорит, тетя Лиза, я раньше никуда не ездила. Ну ничего, говорит, теперь буду путешествовать. А потом… – соседка замолчала и оглянулась по сторонам.

– Что потом? – я наклонилась к ней, словно мы плели какой-то заговор.

– Она меня спрашивает: «У вас есть ключи от дома от нашего?». Я отвечаю: «Есть, а что?» А она мне: «Не могли бы вы сходить к нам? В мамкиной спальне в шкафу, – говорит, – деньги взять и мне на карту кинуть?». – Лиза так навалилась на калитку, что петли, на которых та держалась, начали скрипеть. – Я в ответ: «Ну уж нет, дорогуша, воровать я ни за что не стану». А она мне: «Да вы что, тетя Лиза! Это мама мне наследство оставила. Идите, – говорит, – не бойтесь, я вам разрешаю. Дом-то, – говорит, – и мой тоже».

Я напряглась. Прежде Лариса никогда не называла себя хозяйкой дома и много раз уверяла, что он ей не нужен.

Лиза продолжила:

«Только, – просит, – Кате не рассказывайте!» – шепот ее был таким громким, что, кажется, нас слышала вся улица.

– Офигеть, – только и смогла произнести я.

– Не то слово. Еще как офигеть. Уж не знаю, сколько там она ей денег оставила, но зачем-то они Лариске понадобились. Но это еще не все, – она опять оглянулась. – Она мне сказала, что если я сделаю так, как она просит, то она мне за это заплатит десять тысяч рублей!

– Даже так? – удивилась я.

– Вот такие дела. Может, она в беду какую-то попала? Не знаешь? – соседка облокотилась на калитку.

– Не знаю. Она меня в черный список внесла, я до нее не могу дозвониться.

Я подумала, что если бы Лариса позвонила мне и попросила положить ее наследство ей на карту, я бы это сделала. Это мне точно не понравилось бы, но это ее деньги, а значит, тетя может делать с ними все, что захочет

– Ладно, бог с ней. Переходим к другим новостям, – Лиза достала телефон, что-то там нажала и повернула ко мне экран. Там была фотография высокого мужчины, одетого не по погоде. Он стоял на том самом месте, на котором сейчас стояли мы с соседкой. – Вот, смотри! Знаешь его?

– Нет, впервые вижу, – я взяла телефон из ее руки и увеличила изображение. Фотограф из тети Лизы был так себе, но в размытой фигуре я увидела мужчину лет сорока пяти, высокого, худого, со странной прической. – Кто это?

– Я смотрю в окно, а он тут ходит. Сначала просто смотрел на дом, потом взялся фотографировать. Я не удержалась и вышла к нему. «Вы, – спрашиваю, – господин хороший, откуда будете и что вам от Катькиного дома надо?» А он медленно ко мне поворачивается и очень спокойно говорит: «Дом этот не Катькин». Затем открывает калитку и заходит внутрь, вон его следы, – она указала рукой. Вдоль заснеженной дорожки до самого дома тянулся след, который оставил человек с размером ноги не меньше сорок пятого.

– И как давно он был? – меня охватила тревога.

– А часов в пять. Может, чуть позже, уже темнеть начинало, – вспомнила соседка. – Я ему говорю: «Я в полицию звонить буду». А он заявляет: «Ваше право. Только им я отвечу то же, что и вам. Дом этот Екатерине не принадлежит».

– Так и сказал? – я снова взяла у нее телефон и посмотрела на фото.

– Так и сказал. Затем прошел до крыльца, потоптался, подергал дверь, обошел дом вокруг и ушел, – она выдохнула и обмякла. Информация, от которой ее распирало полдня, закончилась. – Что происходит, Катюша?

– Не знаю, тетя Лиза. Но после смерти бабушки вся моя жизнь превратилась в клубок тайн. Что ни день, то какая-то неожиданность.

Соседка слушала и кивала. Я намеренно не стала говорить ей про отца, иначе бы эти разговоры у забора не закончились до утра, а я уже замерзла и хотела поскорее в горячий душ и под одеяло, да и поесть – тоже.

Я прошла вдоль следов незнакомца до самого крыльца. Внутренняя тревога только нарастала. Человек, которого сфотографировала Лиза, по описанию очень походил на того, который продавал квартиру маминой подруги. Все эти события были связаны, и от этого мне стало не по себе.

– Мне-то что делать? – я оглянулась, соседка растерянно стояла у калитки.

– Идите, тетя Лиза, домой. Спасибо вам большое, – я поднялась на ступеньки и достала ключ.

– Стой, – она бежала ко мне по снегу, затаптывая следы незваного гостя. – Я знаешь что хотела предложить? – она замялась.

– Что, тетя Лиза? – я уже очень хотела войти в дом и закрыться.

– Давай съездим на затон, а? Там Клара живет. Она с духами общается. Говорят, такое может сказать, отчего люди в обморок падают, – соседка поднялась по ступенькам до самых дверей. – Лишним ведь не будет, как думаешь?

– Не знаю даже, – в последние несколько дней я никак не могла справиться с тем, что узнавала от живых людей. И информация из параллельного мира сейчас точно была бы перебором. – Может, в другой раз?

– Не получится, у нее канал открыт только до середины декабря, потом она до апреля не принимает. У них там какое-то свое расписание, – Лиза рассуждала так, словно мы говорили про врача, который собирается в длительный отпуск.

– Я подумаю, – сказала я. Но лишь для того, чтобы соседка отстала.

– Только думай быстрее. Я нас с тобой к ней записала на завтра на после обеда, – она поджала губы, – на всякий случай. Сама понимаешь, у нее там желающих полным-полно, но я через связи смогла пробиться, – она пошла в сторону дома. – Надеюсь, надумаешь. Лишним не будет.

Я зашла в дом и, не включая свет, разделась. Силы закончились в одну секунду: то ли от голода, то ли от усталости, а может, и от новостей, которыми Елизавета напоследок меня снабдила. Я буквально рухнула на кровать и не могла встать очень долго. Голова кружилась, все мои внутренности сотрясала дрожь, выступил холодный пот. Я испугалась, что заболела, поднесла руку ко лбу – он был мокрым и холодным. Я натянула плед и попыталась успокоиться. Свет от уличного фонаря тускло освещал комнату. Мой маленький мир рушился, и я страшно боялась, что сгину под этими руинами.

– Бабушка, что происходит? – спросила я шепотом. – Ты понимаешь? Что мне делать? Остановиться и не продолжать, или уже поздно, и пути назад нет? – я смотрела в потолок. – Бабушка, не могла бы ты уронить крышку от кастрюли или постучать трубой о край крыши? – я заплакала. – Что молчишь, а? Как мне быть?

Ответом была звенящая тишина, даже холодильник не гудел. От отчаяния и упадка сил я отвернулась к стене, обняла подушку и зарыдала так, как никогда в жизни. И чем больше я ревела, тем легче мне становилось. После того, как рыдания перестали сотрясать мое тело, наступило облегчение. Меня больше не бил озноб, пот со лба испарился, откуда-то появились силы. Я даже смогла дойти до холодильника, достала масло. Намазала его на хлеб, сверху вывалила две большие ложки клубничного варенья и, стоя в темноте, проглотила бутерброд за одну секунду. Затем вернулась в спальню, надела любимую пижаму, упала в кровать и уснула быстрее, чем закрыла глаза.

Вместо будильника утром меня разбудил мочевой пузырь. Он так истошно сигнализировал о том, что его возможности вот-вот будут исчерпаны, что мне пришлось вскочить с кровати. Я, сонная, пулей пронеслась через спальню, зал, кухню, вбежала в туалет, закрылась и села на унитаз. Под журчание воды наступило облегчение. Я прикрыла глаза в попытке сохранить сонное состояние, чтобы снова вернуться в кровать и уснуть. Но тут мои мысли меня догнали, я вздрогнула и напряглась. Я вдруг поняла, что секунду назад видела что-то странное. Медленно повернула голову в сторону туалетной двери. Или мне показалось, или на кухне кто-то был.

Я бесшумно встала, натянула штаны и прислушалась. В доме была тишина. Я прокрутила в голове две последние минуты: вот я вскакиваю заспанная с кровати, вот бегу через все комнаты, вот сидит какой-то незнакомец на кухне, вот я в туалете сижу на унитазе. Адреналин так резко ударил в мозг, что я даже подпрыгнула. В доме точно кто-то был, мне не показалось. В ужасе я огляделась по сторонам в поисках чего-то, чем смогла бы обороняться, но кроме туалетного ершика ничего не нашлось. Я вынула его из подставки, стряхнула капли воды, выставила перед собой и медленно открыла дверь.

На кухне за столом, глядя в окно, сидел высокий мужчина. Волосы на голове были собраны в высокий пучок, одет он был в длинную рубаху с разрезами по бокам, на запястьях намотаны плетеные браслеты и четки. Вид у него был настолько безмятежный, словно он жил в моем доме уже давно и сейчас просто присел выпить чаю. Сердце бешено стучало.

– Доброе утро, – незнакомец медленно повернул ко мне голову и улыбнулся. – А вы любите поспать, как я погляжу. А дверь на ночь не закрыли. Очень опрометчиво.

– Ты кто и что ты делаешь в моем доме? – я стояла в дверном проеме, выставив ершик.

– Меня зовут Иосиф. И это, – он грациозно взмахнул рукой, – не твой дом.

– Это мой дом, и это я его строила. Я и бабушка, – прорычала я.

– Но принадлежит он не вам. По документам владельцем этого дома и участка является наша сестра Надежда, а я ее представитель, на что имеется соответствующая бумага, – он положил ладонь на листы, которые лежали перед ним, и пододвинул в мою сторону, – ознакомьтесь, пожалуйста.

Я, не опуская ершика, подошла к столу и взяла документ. Это была доверенность, оформленная Ленской Надеждой Васильевной на Давыдова Иосифа Михайловича, которому мать разрешала представлять ее интересы в вопросах, связанных с недвижимостью, включая оформление документов, продажу или сдачу в аренду.

– Иосиф, вы, наверное, что-то путаете. Этот дом, – взмахнула я ершиком, – принадлежит мне и моей тете Ларисе. А до недавнего времени принадлежал моей бабушке, – хоть я и знала, что это не так, все же надеялась, что мне удастся убедить в этом незваного гостя.

– Уберите, пожалуйста, эту штуку, – он посмотрел своими выразительными глазами на ершик, – размахивать им перед лицом не очень гигиенично. Мы с вами оба знаем, что дом вам не принадлежит. Ваша мама дала нам все полномочия сделать с ним все, что мы захотим, а мы хотим его продать.

– У вас не получится! Никто не купит этот дом! – я опустила ершик.

– Почему же? Покупатель у нас уже имеется. Мы предложили выгодную цену, и он готов хоть завтра внести предоплату, – он встал, только тут я увидела, насколько он высокий. – Мне осталось собрать недостающие документы, и сделка будет завершена. Ваша мама опрометчиво умолчала о том, что бумажной волокиты с этим домом будет больше, чем мы планировали, ну ничего. Опыт имеется, справимся, – он оценивающе оглядел комнату. – Мы разрешаем вам пожить тут какое-то время, ваша мать попросила нас не выставлять вас на улицу, а дать возможность спокойно найти новое жилье, – длинными пальцами он убрал волосы, которые свалились на лоб. – Вот мы вам ее и даем.

– Что значит – она попросила? Где она вообще? Я могу с ней поговорить? – я во что бы то ни стало хотела выяснить, где мать.

– Ах да, – Иосиф снова сел и указал на пустой стул напротив, – вам тоже стоит присесть. Мои братья просили не говорить вам ничего, но я считаю это несправедливым.

Я продолжала стоять, не двигаясь с места

– Садись! – грубо сказал он.

По моей спине пробежал холодок, я медленно опустилась на табурет. На столе стояла тарелка, в которой лежал нож. Накануне я им мазала масло. Если быстро действовать, то я смогу схватить его раньше, чем он сообразит. Я опустила ершик, и он с глухим звуком упал у моих ног.

– Я вас слушаю, – сказала я.

– Ваша мама плохо себя чувствует, – Иосиф сделал грустный вид, – я бы так описал ее состояние.

– Что вы с ней сделали?

– Мы ничего с ней не делали, это был несчастный случай.

У меня внутри все сжалось.

– Что произошло?

Иосиф явно обдумывал, что сказать. Наконец он прервал молчание.

– Она и еще одна наша сестра попали в аварию. Вашей маме повезло меньше, и сейчас она в коме.

Он поерзал на стуле и как будто хотел взять меня за руку, но я ее резко отдернула.

– Где она? – я не сводила с него глаз.

– Она находится в Мумбаи-госпитале. Ее состояние стабильно тяжелое, вот уже много дней она не приходит в сознание, – он сделал паузу. – Я вам соболезную.

Я не знаю почему, но я ему поверила. В его глазах в эту минуту вдруг появилось сострадание, словно он был моим близким родственником, который пришел с плохой новостью.

– Скажите, а я правильно поняла, что этот Мумбаи-госпиталь находится…

– В Индии, в городе Мумбаи, – кивнул Иосиф.

– А как мама туда попала?

– Как и все мы. Она следовала за своим сердцем, – он встал и взял документы, которые принес с собой. – Я не хотел быть гонцом, принёсшим дурную весть, однако другого выбора у меня не было. Крепитесь. Когда это случится, – он закатил глаза к небу, – я сообщу вам. Ваш номер у меня есть.

– Вы думаете, она умрет? – у меня пересохло в горле, и эту фразу я почти прошептала. Каждое слово в ней ранило мою гортань.

– Мы говорили с врачами, они просили не ждать чудес. Но ошибаются все, в том числе и светила науки. Не так ли? – он улыбнулся. – Мне пора. Я приходил вам сказать, что скоро дом будет продан, было бы неправильно вас не предупредить. Я оставил на столе визитку. Если понадоблюсь, я на связи каждое утро с пяти до девяти и каждый вечер с семи до восьми тридцати.

Он подошел к дверям и вставил свои длиннющие ступни в остроносые туфли. Затем сложил ладони на уровне груди, выразительно кивнул и вышел. Я просидела на стуле, кажется, вечность. И все это время в голове было только одно: мать умирает где-то на другом конце света, и я ее так и не увижу.

Единственным, к кому я могла обратиться в данную минуту, был Игорь – мой дядя. После нескольких гудков он ответил.

– … пожалуйста, не так больно, там триггер. Алле! Котенок! Срочное? Я на массаже.

Я слышала, как он постанывает.

– Да. Я нашла мать, – выдала я.

Повисла пауза. Затем, судя по звукам, дядя сел.

– Говори.

Я в подробностях, стараясь не упускать никаких деталей, включая описание внешности незваного гостя, начала пересказывать события сегодняшнего утра. Дядя слушал и в паузах вставлял: «Продолжай». Я рассказала обо всем, что касалось дома и доверенности. И закончила тем, что мать в коме умирает где-то в Индии.

– Ну дела… – протяжно ответил Игорь. – Это все?

Я подумала, не рассказать ли ему, что я нашла отца, но не стала, потому что к делу это отношения не имело.

– Пришли мне номер телефона этого чудика, пожалуйста. Я с ним созвонюсь. А также напиши название этой больницы в Индии, вдруг получится что-то узнать.

– Конечно. Все сделаю, – я крутила в руках визитку Иосифа.

– Тогда на связи. Позвоню сразу, как что-то выясню. Ну дела… – дядя отключился.

Я подошла к окну и отодвинула шторку, соседка подметала дорожку около дома.

– Если вопросов от живых людей больше, чем ответов, то, может, и правда стоит пообщаться с духами? – решила я и пошла собираться на встречу с таинственной Кларой.