Лара с первых минут начала вести себя так, словно она глава семьи. Поскольку других близких родственников у меня не было, то право предъявлять претензии претенденту на мое сердце принадлежало ей. Она с этой миссией справлялась как умела. И получалось у нее плохо.

Мы сели за стол. Аркадий вел себя очень дружелюбно, был открыт. Таким я его еще не видела. Наблюдая за тем, как он искренне хочет понравиться моей родственнице, которая, к слову, облилась духами так, что заглушила аромат жареного мяса, я с удивлением обнаружила, что знаю его не так хорошо, как думала. До этого дня такой учтивости я за ним не наблюдала.

– Что вам положить? Свиной шашлык или куриный? – он взял вилку.

– Пожалуй, свинину.

Лара протянула тарелку, Аркаша положил туда два зажаренных куска.

– Этот шашлык замаринован по семейному рецепту Аркадия, – вставила я, – там только соль, перец и лук, – я посмотрела на него, он незаметно улыбнулся и кивнул.

– И ни уксуса, ни кефира, ни даже лимона вы не добавляете? – тетя подняла изогнутую бровь так высоко, что она скрылась за асимметричной челкой.

Аркадий отрицательно помотал головой.

– Если правильно выбрать мясо и положить достаточное количество лука, то шашлык получается очень мягким.

Лариса отпилила кусок, положила в рот и начала жевать. Мы смотрели на нее, словно она была не тетей, которая пришла знакомиться с моим парнем, а директором столовой с большим опытом, которую только что взяли на работу, и она принимала новое меню от повара.

– Суховато получилось, но есть можно. Я бы все же рекомендовала мариновать в кефире. Тогда мясо получается и сочным, и ароматным.

Аркадий смотрел на тетю так, словно хотел прожечь в ней дыру.

– Попробуем курочку.

Она взяла кусок курицы и, не отрезая, откусила от него.

– М-м-м-м, а курочка очень вкусная, вы в чем ее мариновали?

– Я купил ее замаринованную, – отрезал Аркадий.

Возникла пауза.

– Давайте есть, кому что нравится, – предложила я и положила себе в тарелку кусок свиного шашлыка.

Мясо было сочным, вкусным, с тонким ароматом перца, лука и дыма. Аркадий был или злой, или расстроенный, а может, и все вместе. Пять минут мы ели молча, словно не были знакомы. Я даже подумала, что зря он починил водосток, так бы он заполнил грохотом эту звенящую тишину.

– Расскажите о себе, Аркадий, – Лариса отодвинула тарелку.

– Я Аркадий Невзлин, мне двадцать шесть лет, учусь на юридическом факультете на последнем курсе. Занимаюсь спортом, в основном бегом. Люблю читать.

Он говорил ровно и спокойно, словно его попросили рассказать таблицу умножения.

– Хочу стать адвокатом. Папы у меня нет, мама работает, – тут он запнулся, – уборщицей в доме культуры.

Лариса переваривала полученную информацию. Изображать из себя главу семьи ей было непросто. Это была новая для нее роль, с которой она справлялась плохо. Я бы предпочла, чтобы с нами за столом сидела прежняя Лара, а не эта ее странная версия. Тетю как будто играла плохая актриса, которая не выучила роль.

– А как же вы так? В двадцать шесть еще университет не закончили? – ответ на этот вопрос мне тоже был интересен.

– Так вышло. После школы пошел в армию, затем работал, копил деньги, помогал маме. Как только представилась возможность, поступил, – он отвечал ровно, словно был на допросе, но при этом точно знал, что невиновен и бояться нечего.

– Я не знала, что ты был в армии, – удивилась я.

– Был, – он улыбнулся, в глазах его читалось «когда это закончится?».

– Как у вас с наркотиками? Пробовали?

– Нет.

– С алкоголем?

– Иногда.

– Судимости?

– Нет, – коротко ответил он, затем выдержал паузу и продолжил: – Венерических заболеваний нет, хронических тоже, есть права категории «В», размер ноги сорок пятый, есть аллергия на некоторые виды груш и глупые вопросы.

Последнее Лариса как будто не услышала.

– Ну а сейчас на что живете?

– Постоянного источника доходов у меня нет, но мне помогают родители моего отца, а еще я иногда подрабатываю ремонтом. У моего знакомого есть бригада, и периодически они меня зовут.

В этот вечер много нового об Аркадии узнала не только тетя, но и я.

– Что ж, это хорошо, что подрабатываете, – Лара постукивала длинным ногтем по тарелке, – а живете вы где?

– В квартире моей тети, – он отвечал, не задумываясь.

– Получается, своего жилья у вас нет? – Ларина бровь снова скрылась за челкой.

– Получается, нет.

По его виду я поняла, что Лариса ему окончательно разонравилась.

– А вот это плохо, – она поджала губы, как это делала бабушка. – Значит, если у вас двоих все серьезно, то жить вы будете тут? – она обвела взглядом комнату.

– Лара, да что с тобой сегодня? Что за допрос? – меня так раздражала ее бестактность, что я решила встрять в эту странную беседу.

– Котёнок, не мешай нам разговаривать, – выставила тетя ладонь.

– Мы это не обсуждали, но, если до этого дойдет, мы обязательно спросим ваше мнение. Первым делом, – Аркадий сдвинул брови. Это значит, Лариса разбудила в нем зверя. Я вся сжалась.

– Вы… вы хамите? Или я не поняла?

Под взглядом Аркаши она медленно сдувалась.

– Я просто отвечаю на ваши странные вопросы, – он откинулся на спинку стула, расправил свои широченные плечи и сложил руки на груди. В этой позе он выглядел угрожающе.

– Что-то я не вижу, что вы просто отвечаете… – она заерзала на стуле.

– Может, вам мешает ваша челка? Она частично ограничивает видимость.

Лариса в этот момент неуверенно потрогала свои волосы.

– Вам кто-то посоветовал эту стрижку или это вы сами решили такое с собой сделать?

Тетя выпучила глаза. С новыми ресницами они были просто огромными.

– Ты… Ты… Да что ты понимаешь в этом? – она попыталась отбросить челку назад, но, залитая лаком, та теперь неуклюже торчала в сторону, словно козырек кепки, которая съехала влево. – Гоблин! – проорала Лариса.

Это слово прозвучало как выстрел из пушки. Оглушительно, с раскатистым эхом, которое разлетелось по всем комнатам. Аркадий медленно встал. Тетя под его взглядом вжалась в стул, большими глазами она смотрела снизу вверх, словно ждала, что он вот-вот ее ударит. Медленно Аркадий закатал рукава, сжал кулаки так, что побелели костяшки, громко вдохнул и еще громче выдохнул. Внутри меня все сжалось. Лариса незаметно взяла вилку и выставила вперед, словно та могла ее спасти.

– Вафли, – неожиданно сказал Аркадий. – Пора есть вафли.

Повисла тишина. Затем он вышел из-за стола и направился в сторону кухонных шкафов. Зашумел чайник, зазвенели тарелки. Мы с тетей смотрели друг на друга так, будто мы заложницы.

– Может, я пойду? – прошептала она. – Как думаешь, можно?

– Не знаю, – так же тихо ответила я.

У меня за спиной Аркадий, судя по звукам, хозяйничал как у себя дома.

– Давай медленно встанем и выйдем, – прошипела Лариса. – Если он за нами погонится, то закричим или побежим к Лизке.

– Ты что, ненормальная? – я вдруг пришла в себя. – Ты думаешь, он захочет нас убить?

– Тебя, может, и нет, – она наклонила голову, изучая Аркадия, который, надо полагать, открыл коробку с вафлями. – А мне точно кранты.

– Катя, где у вас чай?

Я оглянулась, он стоял с чайником в руках.

– В шкафу над плитой, – ответила я.

– Все, я побежала, – Лариса стала медленно вставать.

– А вот и вафли, – Аркадий поставил большую тарелку с трубочками на стол. – И чай, – он принес мне и Лариске по чашке. На каждое его движение тетя реагировала нервным вздрагиванием. – А я буду кофе, а то сонный какой-то.

Мы снова втроем сидели за столом.

– Вафли эти очень вкусные. Их испекла Изольда, наша с Катей подруга. Попробуйте.

Он взял трубочку, с обоих концов которой стекала вареная сгущенка, и протянул Ларисе. Она покорно взяла и откусила.

– Вкусно, – робко произнесла она и запила чаем.

– Дело в крахмале. Изольда добавляет его немного в тесто. От этого вафля сразу, как испеклась, получается мягкая, и ее можно свернуть в ровную трубочку. Зато когда остынет, получается очень хрустящей, даже от сгущенки не размокает, – он откусывал большими кусками и запивал кофе.

– Не знала, что она поделилась рецептом, – удивилась я.

– Она нам и вафельницу подарила. Такую же, как у нее, не нашла, но купила похожую. Так что вафли у нас теперь будут, когда захотим.

Он демонстративно обнял меня и придвинул к себе. Этот номер был разыгран для тети и она его оценила.

– И правда, очень хрустящие, я такие с детства не ела, – Лариса отпила чай. – Я, наверное, пойду. Пора уже.

– Подождите, не торопитесь, – Аркадий сделал паузу, убрал руку с моего плеча и продолжил: – Мы с вами не с того начали. Я понимаю, я вам не понравился с первого взгляда. Это нормально. Я никому не нравлюсь, я уже привык. Я в детстве очень хотел играть в театральном кружке, но меня туда не взяли. Руководитель сказал, что сказки он не ставит, а кроме Кощея, с моей внешностью я играть никого не смогу. И тогда мама отправила меня в спорт, там на внешность не смотрели. Так что теперь я кандидат в мастера спорта по плаванию.

Лара слушала и кивала.

– А знаете, сколько девушек меня послали, когда я звал их на свидание?

– Много? – спросила тетя.

– Очень. Я думал, я умру девственником. А потом я решил: ну и что, что я такой. Буду самим собой. Перестану пробовать всем нравиться. И знаете что? Помогло!

– Помогло? – отозвалась эхом Лара.

– Очень! Быть собой – это вообще самое главное. Я бы к вашей Кате в жизни не подошел, если бы не был в себе уверен. Я, когда бежал под дождем звать ее на свидание, думал, что она меня пошлет. А она… – он улыбнулся.

– А что она? – спросила тетя.

– А она согласилась, но на первое свидание не пришла, – продолжила я рассказ. – Зато на второе пришла.

– И вот мы вместе, – закончил Аркадий. – Я вас понимаю, Лариса. Вы за нее волнуетесь, особенно когда видите рядом двухметрового гоблина, как вы выразились. Но поймите, внешность – не главное. Я нормальный. Почти, – он осекся.

– Ладно. Может, я и правда переборщила с допросами, – тетя выдохнула и расслабилась. – Просто у меня кроме Катьки никого нет. Я за нее переживаю.

– И правильно делаете. Я вам обещаю, я ее не обижу.

Аркадий был таким многословным, будто все это время копил силы, чтобы выговориться. В обычной жизни он предпочитал говорить короткими фразами или молчать. Долгие беседы у нас случались редко. Он был про конкретику, а конкретика разглагольствований не терпела.

– Но теперь я могу пойти домой? – осторожно спросила Лара.

– Нет. Домой пойду я, а вы тут обсудите меня. Обменяйтесь мнениями. Так надо, так положено, – он встал. – Катя, автобусы еще ходят?

– Да, я провожу, – я поднялась. – Лариса, подождешь меня?

Тетя кивнула.

Вместе с Аркадием мы собрали сумки. Я упаковала в контейнер шашлык для него и для наших кумушек, положила ему несколько вафель, и мы вышли из дома. Всю дорогу до остановки он молчал.

Фонари на улице горели через один, на остановке было темно, что в нашем случае было очень удачным стечением обстоятельств. Я прижалась к Аркадию, от него слегка пахло дымом.

– Извини, что так вышло. Я не знаю, что на нее нашло, обычно она не такая. Для меня это поведение тоже стало неожиданностью.

Он накрыл меня сверху тяжелой рукой.

– Да я уже привык, я вообще мало кому нравлюсь. Хотя гоблином меня еще не называли, – он тихо засмеялся, я вместе с ним.

– Да уж, тут Лара и правда перегнула.

– Да я и не обиделся. Было бы странно, если бы я ей понравился с первого взгляда. Она, конечно, меня разозлила, но слова ее меня вообще никак не задели. Я на подобные оскорбления еще в десятом классе перестал обращать внимание. Главное, что я тебе нравлюсь. Нравлюсь же? – он отстранил меня и посмотрел мне в глаза.

– Нравишься. Очень… – я снова обняла его.

– Ну и все тогда. А тетке твоей я тоже понравлюсь. Вот увидишь.

Мы хотели поцеловаться, но из-за поворота выехал автобус и осветил улицу. Я быстро вывернулась из-под руки Аркадия и отошла на два шага, словно мы незнакомы. Двери открылись, Аркаша сел у окна, помахал мне рукой, и автобус уехал.

Я медленно шла в сторону дома, аккуратно обходя ухабы и лужи на дороге. Так не хотелось говорить с тетей про Аркадия, про всю эту ситуацию, объяснять ей, что вообще-то он хороший. Мой поток мыслей прервал звонок. Это был Игорь.

– Катя, извини, что поздно. Столько дел, столько дел. Все никак не мог найти время, – начал распевать он.

– Все в порядке, я гуляю. Удалось что-то узнать?

– Да. Ты точно не занята? – он перестал растягивать слова, и меня это насторожило.

– Да. Что случилось? – я предчувствовала плохие новости.

– Моя помощница проверила все документы, съездила к вам в администрацию, потом в архив. В общем, если коротко, то дом, который вы построили, и земля, на которой он стоит, не принадлежат ни тебе, ни бабушке.

– Не поняла… – я остановилась.

– По документам все принадлежит, – он замялся, – твоей матери.

– Что? – меня словно по голове чем-то ударили.

– Когда-то давно домом владели некие Ивановы, затем его купил твой дед, а спустя какое-то время, незадолго до смерти, все переоформил на твою мать. Она числится хозяйкой дома, которого, правда, уже нет, но ваш новый дом по закону тоже ее.

Тут я совсем потеряла дар речи.

– Катя, ты меня слышишь? Алло!

– Да, я тут. Но ведь мать моя пропала давным-давно. Я даже не знаю, жива ли она.

Я быстрым шагом шла к дому, чтобы побыстрее все рассказать Ларисе.

– Тут я тоже обладаю кое-какой информацией. Ты готова сейчас слушать?

– Да, Игорь, говори.

Я дошла до дома и села на лавочку у калитки.

– Мать твоя отбывала срок. За что – не знаю, но отсидела прилично. Несколько лет назад она освободилась.

У меня закружилась голова, я взялась одной рукой за лавку, чтобы не упасть.

– И где она теперь?

– Я не знаю. Твоя бабушка знала, что по документам домом владеет твоя мать, она пыталась ее разыскать, но не смогла.

Все совпадало. Значит, соседка говорила правду.

– Спасибо, Игорь. Столько новой информации, что даже не знаю, что сказать. Что мне теперь делать?

– Я думаю, искать мать. Пусть она или оформит дом на тебя, что, я считаю, правильно, ты все же его строила, или…

– Что «или»?

– Или надо будет судиться и доказывать, что она ни копейки на дом не давала. Но тут сложнее. По документам, напомню, она владеет всем.

– И где же мне ее искать?

– Не знаю, спроси у Ларисы, она точно должна знать. После того как твоя мать вышла из тюрьмы, она к вам приезжала.

– Что? Что ты сказал?

– Э-э-э-э, она не говорила?

– Нет. А ты откуда знаешь? – я встала и уставилась на окно, Лариса была на кухне и убирала тарелки со стола.

– Мне твоя бабушка рассказала, когда приезжала на консультацию с документами, – немного неуверенно произнес Игорь. – Правда, она взяла с меня клятву, что я никому не сообщу, но в нынешней ситуации не до секретов.

– Скажи дословно, что она говорила, – потребовала я.

Оказалось, лет семь или восемь назад, Игорь точно не помнил, после того как мать освободилась, она приехала домой, но бабушка и Лариса ее не впустили. Встреча состоялась дома у соседки Лизы. Там матери сказали, чтобы она убиралась и больше не показывалась.

– Я не знаю деталей разговора, Зинаида Павловна не вдавалась в подробности. Тогда она еще думала, что сможет как-то переоформить дом на себя, но это было заблуждение. Может, если бы знала, что это невозможно, не выгоняла бы Надю, а попробовала бы договорилась с ней, – он замолчал, словно думал, рассказывать дальше или нет. – Она взяла с меня слово, что я не сообщу тебе о том, что она виделась с Надей, но тут такие обстоятельства. Я считаю, ты должна знать.

– Спасибо, Игорь. У тебя все?

– Да, все. Извини, что принес нехорошие новости, – он отключился.

Я несколько минут сидела на лавке, пытаясь унять дрожь в ногах. Когда дыхание восстановилась, я встала и пошла в дом. Пришло время поговорить с Ларисой.