Лариса, как она говорила, жила свою лучшую жизнь. Точнее, решила это делать. За неделю, которая прошла с момента поминального обеда, она окончательно избавилась от любых траурных настроений и снова была полна идей. За это время успела сходить на свидание, пошла в автошколу, начала ходить в спортзал, обзавелась подругами, завела соцсети. Оттуда я узнала, что Лариса приобрела какие-то курсы, которые помогут ей «прокачать осознанность». Это был шаг, который я не могла игнорировать и решила поговорить с ней. С того дня, когда в нашем доме упало и разбилось зеркало, вести там серьезные разговоры она отказывалась. Да и вообще, с тех пор мы виделись не часто. Но, думаю, причиной тому было не зеркало, а ее насыщенный график. Лариса назначила мне встречу в кофейне, которая находилась в центре города. Для общения со мной было отведено время между спортзалом и «встречей с девочками».

Когда я вошла, тетя сидела за столиком у окна и пила капучино, у ее ног стояла спортивная сумка. Увидев меня, она встала и помахала рукой, а затем позвала официанта. Мы обнялись.

– Лара, тебя не узнать! – начала я. – Какая-то другая стала.

Я смотрела на нее и не понимала, что с ней случилось. Во внешности что-то неуловимо изменилось.

– О чем ты? Просто вышла из зала, не успела себя в порядок привести, – она отмахнулась.

В этот момент официант протянул мне меню, напечатанное на плотной бумаге. От цен на кофе я оторопела.

– Лара, ты знаешь, что пьешь капучино по цене курицы? – воскликнула я.

– Тихо ты, не позорься, – прошипела она и тут же милым слащавым голосом добавила: – Она тоже будет капучино, как и я.

Официант кивнул и отошел от столика.

– Лара, ты в своем уме? Ты решила промотать все свое наследство за неделю?

– Котенок, я просто хочу пожить для себя, понимаешь?

Она откинула волосы со лба, и тут я обратила внимание, что у нее были сделаны ногти. Красивые, блестящие, покрытые бежевым лаком, кутикулы аккуратно подрезаны. Я не стала говорить, что заметила.

– А до этого ты для кого жила?

Тетя поморщилась, задумалась, затем обняла чашку с кофе своими наманикюренными пальцами, поднесла к губам и отпила глоток.

– А до этого я жила для вас с мамкой, – она поставила чашку.

И тут меня осенило.

– Ты увеличила губы! – воскликнула я.

– Ты что орешь, больная, что ли? – она бросила на меня злой взгляд.

– Лара, ты увеличила губы? – тихо повторила я.

Тетя закатила глаза, улыбнулась и наклонилась ко мне.

– Немного, совсем чуть-чуть. Меня уговаривали сделать побольше, но я что-то не рискнула. Нравится? – она вытянула губы уточкой.

Мне очень хотелось сказать, что нет. Не нравятся ни ногти, ни губы, ни вообще все, что теперь есть в ее жизни. Я хотела обратно свою Лару, прежнюю, у которой из развлечений было только индийское кино и книги.

– Нравится. Но как-то необычно.

– А ногти? – она вытянула руку и помахала передо мной.

– Ногти красивые, – сказала я и не соврала.

– Понимаешь, я же замуж хочу, правда! Время уходит, я ведь и родить еще думала.

– И как тебе это все поможет?

Подошел официант и поставил передо мной чашку капучино. Я смотрела на нее и думала, что если бы бабушка нас сейчас увидела, то, не задумываясь, вышла бы из кофейни, отломила бы прут от тополя за окном и высекла и меня, и Лариску. Меня за то, что позволила угостить себя кофе стоимостью, как корзина продуктов в супермаркете, а ее – за все эти перемены во внешности. Особенно ей досталось бы за губы. Я отпила кофе: он был вкусный и ароматный. До этого я никогда не пила кофе в кофейнях, только дома из банки. Разница ощущалась.

– Мне это, конечно же, поможет. Внутренняя уверенность ведь очень важна, – она положила раскрытую ладонь себе на грудь. Видимо, новые ногти требовали новой жестикуляции, при которой их можно было без конца демонстрировать. – Скоро я стану совсем другая, вот увидишь! И тут, – она постучала ногтем по голове, – и тут, – она провела руками вдоль тела, – пришло время из гусеницы превратиться в бабочку.

– Лара, ты тратишь бабушкины деньги? – у меня был только один вопрос.

– Ну, совсем немного. Честно. Брала только на губы, но это недорого. Хочешь, тебе сделаем? – встрепенулась она.

– Ты что, ненормальная? Приди в себя!

– Ой, прости. Понимаю. Перемены – это всегда сложно. Что бы ни случилось, нужен повод, нужен мотив. Нужно, чтобы внутри, вот тут, – она снова сделала этот жест, – было стремление и горел огонь.

Я не понимала ни слова. Все, что говорила тетя, в целом было понятно, но именно из ее уст это звучало будто на каком-то другом языке.

– И какой у тебя повод?

– Я же сказала, я хочу замуж, ну что тут неясно? – она допила кофе и начала ложкой есть пену.

– Надеюсь, муж скоро найдется, и ты снова станешь прежней. Это ведь когда-то рассосется, – я покрутила пальцем у губ.

– Какая же ты злая, Котенок! Да, рассосется, но я себе новые сделаю! – Лариса разозлилась. – И знаешь что? Сделаю еще больше! Вот такие!

Она вытянула губы вперед, от чего они стали еще больше. И тут мы обе вдруг засмеялись. Гримаса получилась такой же нелепой, как и вся ситуация в целом. Эта разрядка была кстати, потому что если бы не она, мы бы поругались.

– Лара, тебе все это очень идет. И ногти, и губы. Надеюсь, ты счастлива. Только, пожалуйста, не проматывай все бабушкины деньги.

– Конечно, нет. Ты что? Она же тем зеркалом дала понять, что не потерпит ничего такого, что при жизни не одобрила бы, – тетя отодвинула пустую чашку. – Прикинь, если я бы грудь сделала, да на меня бы шкаф упал, – мы снова засмеялись.

– Может, положить деньги в банк под проценты, чтобы у тебя не возник опять соблазн запустить руку в конверт? – впервые за встречу за столом со мной сидела прежняя Лара. Ну, или почти прежняя.

– Да, так и поступим. Но ты же помнишь, что ты мне обещала? – она подняла брови, которые, как я только что заметила, тоже изменились. Стали тоньше и изогнутее.

– Что?

– Слетать со мной на море! – она замерла.

– Не-е-ет, пожалуйста, я думала, ты не всерьёз это говорила, – от Ларисиных идей голова пошла кругом.

– Очень даже всерьёз! Я все узнала, мы с тобой полетим в Египет! – она взяла мою чашку и отпила из нее кофе, – в Шарм-Эш… Блин, подожди, – она нагнулась, достала из сумки какой-то буклет и прочитала по слогам: – Шарм-эль-Шейх. Скажи, красивое название! Все нам пишут: потеряли вас. Мол, где вы? А мы такие: мы в Шарль Эм… Ну, ты поняла, короче! – тетя сияла.

– Нет, мы никуда не летим, – я забрала у нее свой кофе.

– Котенок, а это не обсуждается, – передо мной снова сидела малознакомая женщина. – Путевки продаются только на двоих. Или с тобой, или возьму свою наставницу, – она забарабанила новыми ногтями по столу.

– Кого?

– Обещай, что не будешь злиться, – я неуверенно кивнула. – Обещай, что не будешь смеяться, – я снова кивнула. – Я пошла на курсы «Пробуждение внутренней богини»! Скажи, круто?

Я закрыла лицо руками, от ладоней вкусно пахло кофе. Тетя точно сошла с ума. И никто не мог привести ее в чувство. Бабушка умерла, и вместе с ней умерла прежняя Лариса.

– Лара, сколько ты заплатила? – я говорила с интонациями ее матери. Она молчала. – Я тебя еще раз спрашиваю, сколько ты заплатила?

– Пятьдесят тысяч рублей, – прошептала она, и, кажется, только сейчас до нее дошло, что для нас это была огромная сумма. – Но это не просто так потраченные деньги. Это все мне поможет. Я избавлюсь от оков внутри, пробужу богиню и выйду замуж. Это все окупится! Правда!

– Лариса, я понимаю тебя. Ты потеряла мать, я потеряла бабушку. Нам сейчас непросто. Но, пожалуйста, перестань себя вести так, как будто у тебя нет мозгов, – я продолжала говорить как бабушка. На тетю это подействовало.

– Давай так. Мы слетаем на море и начнем жить старой жизнью. Клянусь! Пожалуйста!

– Нет.

– Но это правда моя мечта. Я на море, честно тебе скажу, хочу даже больше, чем замуж! Пожалуйста!

– Нет.

– Тогда я полечу на море со своей наставницей и там куплю у нее еще один курс, а может, и два! Поняла? Смотри, какая деловая. На море не хочет, – Лариса разозлилась так, что у нее задрожал голос. Такое случалось только тогда, когда она была очень зла. – Я тебе все сказала. Или ты со мной летишь, или я лечу с… – она замялась, – с пробудившейся богиней Людмилой, – от нелепости фразы мы снова прыснули со смеху. И опять это было к месту.

– Я схожу в туалет, а ты попроси счет, – тетя встала.

Я смотрела ей вслед. Она изменилась. Одежда, походка, взгляды на жизнь – все было другое. Как такое возможно? Затем я подумала про себя: ведь я тоже была не лучше. У меня тоже были от нее секреты. И я тоже хотела каких-то перемен. Например, положа руку на сердце, я совсем не хотела работать в школе, но никому в этом не признавалась. Даже себе. Возвращаться туда, где я столько лет была не особо счастлива, я не желала даже в качестве учительницы. Что, если нам с Ларисой и правда слетать на море? Ведь если она права, то мы получим какой-то невиданный заряд жизненной энергии. А может, заграница нас так разочарует, что мы вернемся и с удвоенным удовольствием заживем прежней жизнью.

Подошел официант и положил счет на стол. Но тут же рядом возникла тетя, выхватила чек и, не дав посмотреть на сумму, рассчиталась картой.

– Лара, я поеду с тобой на море, – начала я, – но при одном условии…

– При каком? – она улыбалась.

– Мы приедем и заживем как раньше, без дурацких курсов и без пластических операций.

– Это, – она обвела губы, – не пластическая операция. Это уколы. Но я скажу так: я согласна, по рукам. Мне надо идти, у меня занятие. Пошла будить свою богиню. Увидимся, – тетя встала.

– Подожди, у меня к тебе тоже есть дело, – я замялась. – Какие у тебя планы на вечер пятницы?

– До пяти я в зале, потом коррекция бровей, а потом свободна. А что?

– Я… – ком подступил к горлу, – я хотела позвать тебя в гости.

– Без проблем, давай что-нибудь вкусненькое приготовим. Лизу пригласим, она настоек притащит.

– Нет, не получится, – я смогла проглотить ком. – Я хочу тебя кое с кем познакомить.

– С кем! – она выпучила глаза. – С парнем? С парнем, да? Что молчишь? – Лара снова села за стол.

– Да, с парнем, – я наконец-то обрела способность говорить.

– Котенок! Ну ты даешь! Я думала, ты, как я, до старости в девках проходишь, а у тебя уже парень! Вот это да-а-а! – она опять встала. – Мне надо бежать. Опаздываю. Я в пятницу точно могу. И да. Пока не убежала. Нам надо с тобой оформить загранники, чтобы попасть в Шамр-Шэль… Короче, ты поняла. У меня есть знакомая, она нам поможет, я с ней говорила. Надо будет на неделе забежать к ней.

Тетя схватила сумку и вышла из кофейни, поймала такси на остановке и укатила. Я смотрела ей вслед и думала, сколько же денег она уже успела спустить из наследства своей матери.

В пятницу с самого утра я начала приготовления. Помимо того, что Лариса первый раз увидит Аркадия, тот впервые увидит меня в качестве хозяйки дома и впервые зайдет в наш с бабушкой дом. Надо было сделать все, чтобы у него сложилось хорошее впечатление обо мне. Хотя по сравнению с его квартиркой с дырявым линолеумом наш дом был дворцом. Волноваться перед приходом гостей тоже было нашей с бабушкой отличительной чертой. Перед тем как кого-то встречать, мы тщательно готовились: выбивали ковры, мыли, драили, натирали. Делали все, чтобы с первых секунд пребывания у нас гости знали, что тут живут чистюли. Даже посуду мы ставили на стол другую, не ту, из которой ели ежедневно сами. Для подобных дней у нас также имелись скатерти, салфетки, полотенца, новое мыло. Если гости приезжали не просто так, а их визит был приурочен к какому-то празднику, например, к Новому году или бабушкиному юбилею, то на окнах менялись тюль и шторы. Другими словами, мы любили пустить пыль в глаза. Но в данном случае – метафорически, потому что в такие дни у нас не было ни пылинки. Только если приглашенные с собой ее приносили. Бабушка в наследство оставила мне целый протокол, как встречать гостей.

Аркадий был однозначно желанным и дорогим визитером, так что приготовления происходили грандиозные. Только от выбивания ковров я решила отказаться одной поднимать диваны было неудобно. Но во всем остальном я строго следовала заведенным правилам, и примерно в три часа дня дом был готов принять Аркадия Невзлина. Скатерть была выглажена и красиво ниспадала с краев стола. Салфетки, сложенные уголком, стояли на тарелках из тончайшего фарфора, которые были «старше Лариски». Старомодные хрустальные бокалы для вина сияли под лучами солнца. Я думала, поставить ли на стол графин, но никак не могла припомнить, чтобы мы вообще им когда-то пользовались, поэтому убрала его обратно в шкаф. Впереди было два часа свободного времени, а все потому, что я ничего не готовила. Аркадий решил, что за еду отвечает он, и строго-настрого запретил мне приближаться к плите. Чтобы как-то занять себя, я решила проверить папку, которую оставила бабушка.

В ней все было как и в тот раз, когда мы с Ларисой читали письмо. С одной лишь разницей: денег внутри было на сто тысяч меньше. Значит, тетя когда-то приходила в дом и взяла часть денег на свою новую жизнь. Странно, что не забрала все. Наверное, сама себе не доверяла и боялась, что потратит и остальное. В папке также было бабушкино пенсионное удостоверение, паспорт, мое свидетельство о рождении, мой аттестат об окончании школы, свидетельство о смерти дедушки, какие-то договоры с банком, грамоты от отдела образования, открытки с юбилеем. Странно, что никаких документов на дом внутри не оказалось. Но тут я вспомнила, что их бабушка отдала Игорю, моему дяде. Он был гордостью семьи. В нашей родне он считался самым умным. Не имея никаких возможностей и поддержки, смог в смутные и тяжелые для всех девяностые выучиться и стать юристом. Работал много лет в администрации города. А сейчас открыл адвокатское бюро, вел громкие дела, иногда видели его в местных новостях. Мы встречались очень редко, примерно раз в три года. Его даже на похоронах бабушки не было, потому что он улетел в командировку. Поскольку времени у меня было много, я решила, что можно сейчас позвонить родственнику и поинтересоваться, что там с документами на дом и вообще, надо ли нам с Ларисой что-то делать, чтобы официально оформить наследство. Я покопалась в телефоне, нашла его номер и набрала. Через два гудка он ответил.

– …подпишите тут и тут. Спасибо. Да, алло, слушаю, – он был из тех людей, которые отвечали на звонок, когда не успели с кем-то договорить. – Слушаю, алло!

– Игорь, добрый день, это Катя.

Он перебил меня на полуслове:

– Котенок, добрый день. Рад слышать, рад слышать, – Игорь немного растягивал слова, произнося их нараспев.

– Я вас, кажется, отвлекла? Давайте я перезвоню.

– Нет, нет. Ты что, всегда рад помочь. Что случилось? – и через секунду кому-то: – Попросите меня не беспокоить, у меня важный звонок, – затем снова мне: – Продолжай, слушаю внимательно.

Я мысленно отругала себя, что решила позвонить именно сейчас, когда голова занята другим, но раз набрала, то надо было говорить.

– Бабушка оставила нам с Ларисой письмо, что не успела оформить бумаги на дом, и что вы в курсе всех дел. Вот я и решила поинтересоваться.

– Ах да, письмо. Занятно. Лучше бы люди после смерти оставляли нормальные завещания, а не письма, которые никакой силы не имеют. Но это не в вашем случае. Простите. И что же там было написано?

– Ну вот, ровно это и было. Бабушка сообщила, что вы в курсе дела, – я снова передала все, что знала.

– Я, значит, в курсе дела. Так, давайте подумаем. Я в курсе дела, – распевал он каждое слово. В эту секунду я уже засомневалась в Игоре как в юристе. Весь наш разговор походил на диалог с психбольным. – Точно! Вспомнил, прости. Столько дел, что все перемешалось.

– Можете рассказать, что там с документами на дом?

– Тут такое дело на ваш дом нет вообще никаких документов. Твоя бабушка привезла все, что нашла, но это все были бумажки из советского прошлого. Не понимаю, как она так все запустила, но я все отдал в работу, моя помощница этим занимается. Интересно, как у нее там с этим вопросом? Интере-е-есно, – пропел он. – Хорошо, что позвонила и напомнила. Прямо сейчас этим займусь. Как только что-то станет известно, я наберу.

– Спасибо большое, – я была рада, что этот странный разговор подошел к концу.

– Позвоню непременно. Передавай привет… – он замялся, – передавай привет…

– Ларисе? – пришла я на помощь.

– Да. Ларисе. Именно ей. И что сегодня с моей головой. Пока-а-а-а…

Я отложила телефон и пошла заниматься собой. Раз время есть, приведу и себя в порядок, решила я.

Ровно в пять автобус притормозил на остановке, и оттуда вышел Аркаша с тремя большими пакетами. Я бросила взгляд: из одного торчали шампуры, в другом я увидела зелень и хлеб.

– Катюша, я уже все купил, – он хотел меня поцеловать, но я увернулась.

Это была моя территория, мои улицы. И тут меня знал каждый второй. Еще с тех времен, когда я торговала овощами.

– Держи себя в руках, – я хотела взять один из пакетов, но он не дал.

– Прости. По привычке. Во сколько будет родня? – он шел, широко шагая. Я, как обычно, семенила рядом.

– Родня будет в шесть тридцать.

– А сколько их будет?

– Их будет, – я замялась, – одна.

Он резко остановился.

– Одна? Что одна? Одна родня?

– Будет одна моя тетя. Больше родни у меня нет, – я как будто оправдывалась. – Вернее, есть еще родственники, но мы мало общаемся.

– Будет одна тетя? – он был так удивлен, что высоко поднял свои брови, которые обычно всегда были сдвинуты на переносице. Я впервые нормально увидела его глаза. – А что ж ты вчера не сказала? Я столько еды притащил.

– Прости, мне в голову не пришло. Но ты не бойся, ничего не пропадет, – мы уже снова шли в сторону дома. – Хочешь, позовем тетю Лизу. Это наша соседка, она нам как родственница.

– Как скажешь, Катя, как скажешь. Ладно, много не мало. Было бы хуже, если бы наоборот.

Мы подошли к калитке.

– Вот наш дом, – я сопроводила свои слова неловким жестом.

– Отлично. Вы его правда сами построили? – он смотрел оценивающе, – очень красивый дом. Заходим?

Я кивнула. Он ногой распахнул калитку и, громко ступая по тротуару, когда-то сколоченному тетиным ухажёром, пошел в сторону крылечка.

В меню были шашлык свиной, шашлык куриный, морковка по-корейски, овощи, лаваш, фрукты, несколько видов колбасы и сыра «для нарезки», бутылка красного вина. Аркаша выставил все это на кухонную столешницу.

– Свинина по нашему семейному рецепту, – поднял он прозрачный контейнер, – только соль, лук и черный перец. Морковку я купил уже готовую, но ее делает мужик, у которого я давно беру, так что будет вкусно. Курятину я приобрел уже замаринованную. На случай, если кто-то не ест свинину. Но в составе нет химии, так что ты не бойся. А эту гадость я не ем, но взял, вдруг кто-то любит, – он поставил на стол банку оливок, фаршированных анчоусами.

– Как много ты всего принес. Вот только мангала у нас нет, как же мы будем шашлык готовить? – я только тут подумала, что вместо того, чтобы гладить с утра скатерти, надо было позвонить Аркаше и обсудить детали.

– Я привез с собой разборный мангал. Кстати, – он заулыбался, – это еще не все, – он достал из пакета коробку и открыл ее. Она до краев была наполнена вафельными трубочками с начинкой. – А это нам испекла Изольда! Я рассказал кумушкам, что собираюсь к вам, и они так заволновались, что решили как-то поучаствовать. Я отказывался, но они настояли. Так что пришлось заехать по дороге в библиотеку. Надо будет им что-то купить в подарок.

– Давай им шашлык завтра готовый отвезем, его тут очень много, – предложила я.

– Отлично, – он поднял палец вверх и вдруг замолчал. – А что это за шум странный?

Я прислушалась. Со стороны крыши доносился стук, тот самый, который раздавался каждый раз, когда в доме велись разговоры, неугодные бабушке. Призрак хозяйки дома выражал свое недовольство, но Аркадию я этого не озвучила. Не хватало еще, чтобы он подумал, что я сумасшедшая. Вопрос о том, как поведет себя бабушка, с самого утра не давал мне покоя. Но чтобы как-то ее задобрить, я соблюла все правила приема гостей, которые она когда-то установила. В глубине души мне казалось, что если я все сделаю так, как сделала бы она, то визит Аркадия пройдет без паранормальных явлений. Но я ошибалась. Звук усиливался и гулким эхом разлетался по комнатам.

– И как часто у тебя этот грохот? – он снова сдвинул брови на переносице.

– Не часто, только когда… «Когда бабушка недовольна», – чуть не вырвалось у меня. – Когда…

– Сейчас разберусь.

И не успела я возразить, как Аркадий вышел в сени и уже поднимался по лестнице на крышу. По дому раздавались его шаги, иногда заглушаемые грохотом, который устроила бабушка.

– На крыше все чисто, это не оттуда шум.

Он спустился обратно, затем вышел на улицу и пошел вокруг дома. Я побежала следом. Мое воображение рисовало призрак бабушки, которая сидит на крыше и кастрюлей бьет по кровле.

Аркадий то и дело задумчиво смотрел вверх. Шум то усиливался, то совсем исчезал. У меня от волнения вспотели ладони.

– А вот и причина, – воскликнул он и заулыбался. – Смотри!

Я уставилась туда, куда он указывал своим длинным пальцем.

– Ничего не вижу…

– У вас вверху отсоединился водосток. Видишь, проволока просто болтается?

Тут я увидела, что труба, закрепленная вдоль дома, по которой в дождливые дни вода стекала вниз, вверху и правда была не зафиксирована и от порывов ветра болталась и билась об угол.

– Есть плоскогубцы? Сейчас решим проблему.

Буквально за десять минут Аркадий избавил нас от грохота, а меня лично – от паранойи, что это бабушка блуждает по дому и не дает мне жить спокойно. Затем он собрал мангал, разжег угли, переоделся в какой-то старый спортивный костюм и начал жарить шашлыки. Аромат стоял на всю улицу. Я видела, что соседка подглядывает за нами со своего крыльца, но притворилась, что не замечаю ее. Как-нибудь в другой раз они обязательно познакомятся.

Аркадий, судя по всему, очень хотел понравиться «родне»: он периодически что-то спрашивал про тетю, интересовался, где она работает, какие у нее увлечения, что она любит, хорошее ли у нее чувство юмора. Когда еда была готова, он ушел переодеваться в ванную, и сквозь приоткрытую дверь я видела, как он тщательно осматривает себя в зеркало. Похоже, он был в курсе, что его суровый взгляд может отпугивать людей, и поэтому несколько раз, глядя в отражение, поднял брови и улыбнулся. Затем стал руками убирать с головы пепел, который упал на нее, пока он жарил мясо.

В назначенное время пришла тетя. Это было поистине эффектное появление. Лариса готовилась и, видимо, не один час. На ней было короткое черное платье свободного кроя, колготы в сетку, туфли на толстом каблуке и платформе. Крупные локоны асимметрично закрывали правую часть лица, в ушах висели огромные серьги-кольца. Макияж был таким ярким, словно тетя была не моей родственницей, а солисткой давно забытой группы из девяностых, которую позвали выступить на юбилее. Помимо губ и ногтей, теперь она была обладательницей пышных ресниц.

– Добрый вечер, меня зовут Лариса, – не снимая туфель, она прошла через всю комнату, протянула руку Аркадию.

– Аркадий, – представился он и тут же добавил: – Аркадий Невзлин. Приятно познакомиться.

Мой парень и тетя обменялись взглядами, и я кожей почувствовала, что они друг другу не понравились с первых секунд. Вечер обещал быть интересным.