Пока Rogues Gallery терял позиции, а Нодди Холдер решал проблемы в личной жизни, на лондонском стадионе «Уэмбли» и стадионе имени Роберта Кеннеди в Филадельфии разворачивалось грандиозное действо – концерт «Live Aid». Идея мероприятия принадлежала Бобу Гелдофу, и для людей определенного возраста 13 июля 1985 года мир словно замер. «Live Aid» был не только важным примером альтруизма, но и глобальным событием в истории музыкальной индустрии, став, по сути, всемирной витриной недавно разработанной инновации – компакт-диска. Потрясенный телевизионным репортажем о голоде в Эфиопии, Боб Гелдоф собрал в ноябре 1984 года в лондонской студии «Sarm Studios» на Бэйзинг-стрит как можно больше друзей из мира рок-музыки для записи Do They Know It’s Christmas?. Сингл стремительно возглавил британские чарты, став самым продаваемым в истории Великобритании на тот момент. Спустя несколько месяцев спонтанная затея Боба обрела колоссальный масштаб. «Live Aid» проходил одновременно на двух площадках по разные стороны Атлантики и транслировался в прямом эфире на весь мир, а гонорары, от которых отказались участники, были направлены на помощь эфиопскому народу. Превосходная логистика мероприятия поражала сознание, хоть сегодня нечто подобное воспринималось бы как само собой разумеющееся. Собрать всемирно известных исполнителей, способных привлечь публику, было делом чуть ли не второстепенным. Прежде всего решения требовали вопросы, связанные с арендой мест проведения, согласованием расписания телевизионных каналов, организацией транспорта и питания для артистов. Но самое важное заключалось в необходимости привлечения платежеспособной публики и формирование прозрачной системы сбора. Превзойдя все ожидания и, в какой-то степени, свои собственные, Боб использовал собственный уникальный подход, сочетающий обаяние, агрессию и тонкое понимание ситуации, позволивший собрать под двумя крышами величайших исполнителей своего времени. Простейшая схема Гелдофа заключалась в необходимости сохранить этот день в истории музыки и человеческой памяти как «праздник хитов и нестареющей классики, глобальный музыкальный автомат».
Предприятие ждал невероятный успех благодаря участию величайших музыкальных сил от Queen, укравших шоу и перезапустивших собственную карьеру, до The Who, Дэвида Боуи, U2 и закрывающего концерт Пола Маккартни. Несмотря на пережитый совсем недавно ренессанс, Slade не пригласили принять участие даже в заключительном сводном номере, завершающем шоу, тогда как в списке выступающих значились и давние товарищи ребят Status Quo, и предполагаемый продавец шляп в Кенсингтоне Фредди Меркьюри (который, по слухам, некогда продал Холдеру шляпы на Кенсингтонском рынке).
«Нас и не думали приглашать, – говорил Холдер с Крисом Селби и Иэном Эдмундсоном в 2020 году. – Думаю, для Live Aid мы были недостаточно крутые. Думаю, они были обязаны позвать нас, но что поделать, мы всегда были недостаточно круты».
Суммарные показатели продаж творчества Slade не дотягивали до нужного уровня, заказав группе дорогу во «всемирный музыкальный автомат». «Музыка Slade, как и творчество Queen, стала частью нашего ДНК, – говорит поклонник группы Стив Мейсон. – Но ты понимаешь это лишь тогда, когда слышишь эту музыку. Так было и с Queen. Стоило услышать их на сцене, и словно происходило озарение: “Черт, да мы же знаем эти песни!” Интересно, что бы ждало нас, стань Slade гостями фестивали? Думаю, нечто потрясающее».
Единственным человеком, связанным со Slade напрямую и участвовавшим в «Live Aid», стал Морис Джонс, их первый менеджер. Он сотрудничал с Бобом Гелдофом, когда тот еще играл в The Boomtown Rats. Вместе с Тимом Парсонсом, партнером по фестивалю «Монстры рока», Джонс присоединился к Харви Голдсмиту и помогал тому с организацией фестиваля. Джонс и Парсонс, в отличие от Голдсмита, заработавшего мировую известность после «Live Aid», предпочли остаться в тени. «Интересно, что все лавры собрал Харви Голдсмит, хотя концерт на “Уэмбли” полностью лежал на отличном парне Мо», – вспоминает Крис О’Доннелл.
Ли и Холдер, как и многие другие, восхитились деятельностью Гелдофа. Переживая не лучшие времена, ребята из Slade вспомнили, как встретились с ним в Германии и, написав об этом песню, посвятили ее ему. Так на свет появился трек «Do You Believe in Miracles», на скорейшем выпуске которого настаивали RCA. Миновав мощное вступление, песня переходила в режим «Run Runaway», рассказывая историю их знакомства и дополняя ее осаннами в адрес Боба. Подобно старому другу, который собирал различные доводы от каждого из участников очередного спора в пабе, «Do You Believe in Miracles» была еще одной талантливой песней группы, умеющей быть взвешенной и воздать дань уважения близкому человеку. И если из уст иных артистов подобная баллада могла прозвучать банально или слащаво, Slade преподносили ее как саму собой разумеющеюся. И хотя пластинка была далека от успеха (54-е место), казалось, что в то Рождество она звучала из каждого приемника, особенно после поддержки забавной «My Oh My (Swing Version)». Справедливости ради, настоящему успеху помешал выход следующего, довольно необычного студийного альбома Slade.
Когда в Великобритании начал набирать обороты тэтчеризм, а у широких народных масс высвободились лишние средства, важной частью жизни стали вечеринки. Расс Эббот, бывший барабанщик группы The Black Abbots, северного аналога вулверхэмптонских The Montanas, в субботний прайм-тайм признавался в любви подобным тусовкам с «радостной атмосферой». Вскоре признанными королями направления стали Black Lace, во многом благодаря синглу Superman, а затем – релизу безумного и веселого Agadoo. А как же Slade? Каким образом они могли стать частью нового тренда? Как оказалось, легко и просто.
Даже по меркам группы удивительно, как Crackers: The Christmas Party Album смог увидеть свет и стать одним из лучших студийных альбомов Slade 1980-х годов. Ребята записывали пластинку так, как и положено настоящей команде, вложив в нее максимум энергии и веселья от каждого участника. В этом смысле Crackers напоминает легендарный Slade Alive!. К группе обратилась компания «Telstar Records», специализирующаяся на музыкальных сборниках, распространяемых посредством телевизионного маркетинга. К прошлому Рождеству они выпустили и продали огромным тиражом альбом Party Party (16 Great Party Icebreakers) тех самых Black Lace. Владельцы лейбла Шон О’Брайен и Нил Палмер знали об особых способностях Slade становиться королями вечеринки. Заключив сделку с RCA, имевшими связи с «Telstar», они договорились выпустить отчасти новый альбом, отчасти сборник лучших хитов группы.
Работа над Crackers велась не дольше необходимого для получения нужного звучания ударных Джоном Пантером. Пластинка, по сути, вторит искрящей энергии Slade Alive!, но и моделирует в воображении условное выступление The ‘N Betweens в «Willenhall Baths», подчеркивая, каким бы масштабным событием оно могло бы стать в наше время. Альбом начинается с кавера на хит Криса Монтеса «Let’s Dance» и дикого барабанного боя Пауэлла. За ним следует великолепная рок-версия «Santa Claus is Coming to Town». Затем Slade сдувают пыль с «Hi Ho Silver Lining», не копируя поп-психоделическую версию Джеффа Бека, но обновляя ее в соответствии с собственным стилем. Прежде чем в помещение ворвется перезаписанная «Cum On Feel the Noize», мимо пронесется оригинальная, шумная и буйная «We’ll Bring the House Down». В качестве перерыва после услышанной музыкальной вакханалии вниманию предлагается «All Join Hands», под мотив которой тянет на танцевальные движения, после чего в музыкальное полотно вплетается наконец-то обретшая смысл «Okey Cokey». Хиты сыплются словно из рога изобилия, создавая атмосферу праздничной распродажи, и в качестве завершающей композиции стороны А группа предлагает «Merry Xmas Everybody».
Вторая сторона альбома по сравнению с первой только в начале выглядит более задумчивой и степенной. Выпустив «Do You Believe in Miracles» в качестве сингла, группа задумалась, что теперь почти не имеет шансов на попадание в чарты. Далее по списку следует кавер на «Let’s Have a Party», лишивший песню Элвиса Пресли всякой утонченности. Зато перезаписанная версия «Get Down and Get With It» звучит действительно трогательно. Группа исполнила ее спустя 14 лет после выхода оригинала и вероятно делала это в последний раз. Вокальная часть осталась прежней, однако новая свободная подача дает треку новое дыхание. Далее следуют «My Oh My», «Run Runaway», а затем – «Here’s To… (the New Year)». Финальные треки из альбома наводят на размышления. Спустя год после выпуска благотворительного сингла Do They Know It’s Christmas? Slade стали одними из первых, записавших на него кавер. Несмотря на то, что его звучание получается в духе «Merry Xmas Everybody», смысл претерпевает серьезные изменения. Вместо изображения домашнего уюта и праздничного тепла здесь представлен серьезный текст, посвященный ужасам голода в Эфиопии. Интересно, как мрачный тон оригинала сменяется бодрым роком. Роялти музыканты направили в фонд «Band Aid Trust», а доходы от записи – в британский фонд «Children in Need».
Разумеется, ни одна праздничная вечеринка не может завершиться без исполнения традиционной «Auld Lang Syne», плавно переходящей в «You’ll Never Walk Alone», которую Slade исполняют с фирменным задором. За созданием трека стояла замечательная история. Когда ребята записывали альбом в студии «Portland» неподалеку от Оксфорд-Серкус, Дэйв Хилл случайно повстречал Виктора Хермана, уличного музыканта, играющего на волынке. Дэйв счел, что участие нового знакомого привнесет в композицию нотку аутентичности. Когда Херман записал свою партию, Slade в знак благодарности вручили ему внушительную сумму денег. Они были признательны Виктору за мастерство и уделенное время. На следующий день Херман вернулся в студию и вернул деньги, заверив, что его наградой стало удовольствие от участия в записи. Поэтому группа пригласила его на вечеринку по случаю выпуска альбома, а позже подарила золотой диск.
Обложка Crackers: The Christmas Party Album не претендовала на звание шедевра мировой живописи, да и не ставила перед собой такой цели. Альбом, наряду с другой «праздничной мишурой» от лейбла «Telstar», был предназначен для массовой продажи на Рождество. Он стоял в одном ряду с такими пластинками, как Party Party 2 от Black Lace (участники группы танцуют канкан с разновозрастными членами своих семей на фоне шариков и серпантина) и The Love Album (16 Classic Love Songs) (пара за мгновение до поцелуя). Обложка Crackers выражала идею, согласно которой веселье от Slade предназначается для всех. На ней красуется огромная фотография Нодди Холдера, надувающего воздушный шар, а справа – четыре небольших снимка: Дэйв Хилл, обсыпанный серпантином, снова Холдер с большим воздушным шаром, по настоящему довольный Джим Ли с миниатюрной хлопушкой и Дон Пауэлл в праздничном колпаке со свистулькой во рту. Точно не шедевр, скорее картинка, настраивающая на веселый лад. Записка от группы, разместившаяся на задней стороне пластинки, словно хочет заранее ответить потенциальным критикам:
Есть вещи, которые делаешь ради любви.
Есть вещи, которые делаешь ради денег.
А есть вещи, которые делаешь ради удовольствия.
Записывая этот альбом, мы отлично повеселились.
Надеемся, вам будет весело его слушать.
Желаем вам хороших праздников!
Всем спасибо и счастливого Рождества!
Альбом был воспринят с насмешкой всеми, кроме преданного пула поклонников. Публика решила, что Slade в очередной раз вбивают гвоздь в крышку собственного гроба, но такая оценка в корне ошибочна. Будь у пластинки более изысканное оформление и авторитетный распространитель, критики приняли бы ее более благосклонно. Впрочем, стоит отметить, что «Telstar» постепенно поднимал уровень, и сборники Элвиса Костелло, Марвина Гэя и других исполнителей, выпущенные в том же году, уже выглядели не столь дешево.
Crackers достиг 34-го места в чартах и оставался на нем на протяжении всех святых дней. Ребята получили золотой диск – спасательный круг для экипажа корабля, получившего немало пробоин. А уж после отказа Нодди от гастролей и нежелания записываться в соответствии с новыми стандартами – и вовсе идущего ко дну.
«Работая над песнями для Crackers, я получил гораздо больше удовольствия, чем при создании Rogues Gallery, – признавался Дэйв Хилл в 1986 году. – Основной материал для Crackers записывался в студии “Portland”, предлагавшей нам более тепличные условия по принципу “Сначала опрокинем по кружечке, потом – запишем следующий номер”. Она не была похожа на огромную студию вроде “AIR” или подобных ей».
Вскоре, с подачи Чеса Чендлера, группа оборвала еще одну связь с недавним прошлым. Бывший менеджер продал студию «Portland» Дону Ардену, который также выкупил долю Чендлера в «RadioTracks», компании, с которой в 1979 году сотрудничал Гэри Кроули, восхищенный встречей с Чесом.
«Crackers – это Slade, собравшиеся в тесной комнате и играющие в унисон, – говорит Иэн Эдмундсон. – Пластинка получилась веселой, что нельзя сказать ни о Rogues Gallery, ни о Kamikaze, хоть трек-лист последнего был куда лучше для американской аудитории. Важно и что законное место теперь обрел “Okey Cokey”».
Оглядываясь назад, Crackers: The Christmas Party Album стал своего рода точкой в истории группы, которую знали и любили поклонники. Возможно, на этой ноте Slade и стоило все закончить.