Осенний тур 1978 года стал отражением упадка Slade – график выступлений и близко не напоминал те, что бывали прежде. Группа словно вернулась в 1966 год, времена The ‘N Betweens. Теперь они выступали в загородном клубе Локстона близ Аксбриджа («Бывший дом миллионера, а теперь крупнейшее ночное заведение Запада», как гласила пестрая афиша), досуговом центре под Уоррингтоном, различных клубах и политехнических учебных заведениях. На разогреве неизменно выступал Ник Ван Иде, хотя его релизы на «Barn» – сингл Rock’n’Roll Fool и готовящийся к выходу I Only Want to Be Number One – еще не могли похвастать достойными продажами или предзаказами.
«На записи Rock’n’Roll Fool, я познакомился с Джоном Стилом. Его пригласил Чес, поскольку тот как раз неподалеку занимался отделочными работами, – рассказывает Ник Ван Иде. – Я нашел Джонни самым приятным человеком на планете. Продюсером же выступил Майк Хагг из Manfred Mann. Чес записал около семи-восьми треков, три из которых выпустил в качестве синглов. Мою запись контролировал звукоинженер Энди Миллер. Он мне рассказывал, что перед сведением песни Чес подкуривает самый большой косяк по эту сторону Кингстона, а затем требует добавить еще больше баса, доходит до предела, кричит: “О, черт”, хватает линейку, опускает все фейдеры и начинает заново».
Ван Иде чувствовал перемены:
«Чес выстроил громадную империю, но ей уже приходил конец. Для “ноунейма” вроде меня было фантастикой даже просто попасть в это четырехэтажное здание недалеко от Риджент-стрит и в эту студию с личным Джорджем Пекхэмом[121] в подвале. Стать клиентом известного менеджера казалось чудом, не говоря уже о заключении контракта на запись и выпуск пластинок. Студия и организация менеджмента впечатляли, но особое настроение дарили именно Slade. Ребята могли пригласить меня посидеть во время записи их пластинки – меня, Ника, а не какую-то важную шишку. Было очевидно, что Джим хочет играть на первых ролях, хоть при продакшене это не было так заметно».
Несмотря на тяжелые времена, отношения между четырьмя участниками Slade оставались прежними. Дэйв Кемп вспоминает: «Они продолжали верить, что следующий сингл будет лучше предыдущего, хоть и понимали, что дела идут под откос. Они не говорили об этом вслух, не делились со мной переживаниями, но их было можно понять», – вспоминает Дэйв Кемп. По его словам, именно в это время Нодди Холдер окрестил самых преданных фанатов Slade «заветные 500».
«Не так уж важно, где играли Slade – в пабах, маленьких клубах или университетах, – казалось, что на их концерт всегда приходит человек пятьсот», – объясняет Дэйв Кемп. Техническая бригада оставалась верной группе: Суин возил их в кабаре. «Нод и Дон не возражали, но Джим и Дэйв просто ненавидели выступать в кабаре, предпочитая добираться раздельно. Первые двое ехали в так называемой “Счастливой машине”, а вторые – в “Больничной”. Разумеется, Суин хотел за руль “Счастливой”», – вспоминает Крис Чарльсворт.
«Мы все еще собирали залы, – рассказывал Холдер Чарльсворту. – В клубы приходило по пятьсот человек, а в университетах распродавали под тысячу билетов за пару часов, как только становилось известно о нашем выступлении. Это не только держало нас на плаву, но и стало единственным способом продолжать работать».
«Пока людям нравилось наше творчество, у нас все еще был шанс, – говорил Хилл в 1986 году. – Мы жили за счет того, что играли». Заветные 500 учили новичков правилам поведения на концертах Slade, а Ник Ван Иде отмечал позитивный настрой музыкантов: «Они все еще выдавали мощный звук и устраивали отменное шоу. Мне повезло несколько раз бывать у них в гримерке, и будь они несчастны, я бы заметил. Но все было хорошо».
Группа словно вернулась в старые добрые времена. Даже Кит Алтхэм вернулся к работе с ребятами. Его помощник, молодой работник пресс-службы Крис Карр, впервые получил шанс поработать с серьезной группой. «То были хорошие, веселые, трудные времена, – вспоминает он. – Slade вернулись домой, когда сцену захватил панк. Дон по-прежнему восстанавливался после аварии. Очевидно, ребята выдохлись и сбились с пути. Их словно выжали досуха. Они выпускались через “Barn”, записывались в студии недалеко от Риджент-стрит, но в воздухе витало беспокойство, поскольку Чес топтался на месте».
В свою очередь, Дэйв Кемп не видел и малейшего намека на внутренний раскол. «Они были непробиваемы. Четыре человека с разными характерами, они не нуждались в постоянном общении с друг другом. В конце семидесятых Джим и Дэйв жили в Вулверхэмптоне, а Дон и Нод – в Лондоне. Они пересекались, но редко общались по душам. Подход, сформированный еще на Багамах, оставался неизменен».
В конце октября 1978 года Slade выступили в «Music Machine» в Камдене, где за их игрой наблюдали восходящие звезды панк-сцены – участники The Damned и Generation X. На концерт прибыл даже комик и писатель Боб Миллс, который пришел на шоу, как будто делая кому-то одолжение, но запомнил тот вечер как один из лучших в своей жизни. «На фоне Slade выступление Sham 69[122] выглядит глупо, – писал Гарри Джордж в “Melody Maker”. – С хитовым синглом и альбомом они оставят большую часть современных рокеров так далеко позади, что тем придется бежать на ходулях, чтобы хоть как-то догнать их».
Можно с уверенностью сказать, что публика сохранила интерес к Slade. В каком-то смысле они снова ушли в андеграунд, чтобы обрести культовый статус. Когда в конце 1978 года скандальные американские рокерши The Runaways, продвигаемые Кимом Фоули в 1976 году, выпустили свой последний альбом And Now… The Runaways, одним из его ярчайших треков стала кавер-версия «Mama Weer All Crazee Now», исполняемая в полный голос Джоан Джетт. Аудитория Slade состояла из немалого числа студентов – тех, кто в прошлом был их юным фанатаом. «Давать концерты в университетах оказалось удачной идеей, поскольку их отличала неряшливая атмосфера и увлеченность публики. Шум, молодежь, веселье, пиво рекой. Как в их беззаботной юности», – вспоминает Ник Ван Иде.
Но было еще одно шоу, которое выделялось на общем фоне и никак не могло быть записано им в актив. Мел Буш пригласил их принять участие в фестивале на стадионе «Уэбмли» под названием «Great British Music Experience». Slade оказались в компании с The Jam и Generation X, и им снова (как не раз бывало раньше, и не раз предстояло в будущем) предоставилась возможность доказать свою профпригодность. Этот концерт вызвал неоднозначную реакцию. По воспоминаниям Фрэнка Ли, «сначала выступили все эти панки, а потом – Slade, что выглядело достаточно странно. Ребята выкладывались на полную, и если публика перед сценой была приличной, то где-то посередке танцпола скучковалась буйная толпа. Я чуть было не схлестнулся с самими недовольными и обиженными музыкой моих друзей». В кулуарах после выступления группа выразила недовольство Мелу Бушу за то, что он умудрился впихнуть их в программу к совершенно неподходящим группам. «Позже Пол Уэллер [фронтмен The Jam] признался мне, что тоже счел тот вечер отвратительным, – продолжает Фрэнк Ли. – Идея была хорошая, но реализация никуда не годилась».
Среди зрителей оказался и панк Гэри Кроули, который в то время только начинал карьеру радиоведущего: «Я решил, что Slade – офигенная группа. Мы с приятелями тогда повально были панками и модами, а на момент, когда группа взрывала сцену, нам было по 10–11 лет, так что мы знали и любили их песни. В тот раз они выступили фантастически хорошо. Было очевидно, что они знают свое дело. Все-таки они занимались этим годами, и кто, как не они знали, как завести толпу. Хоть Slade и выбивались из общего ряда музыкантов этого фестиваля, они получили мощный фидбэк от публики».
«Я иногда встречал музыкантов Slade на рождественских вечеринках, – говорит Крис Карр, – и в них чувствовался какой-то надлом. Дон все еще восстанавливался после аварии, они интенсивно записывались, ходили в студию, но в воздухе витало напряжение и немой вопрос “Как же мы теперь будем вписываться во все это?”».
Новый 1979 год начался с того, что Дона Пауэлла на год лишили водительских прав и оштрафовали на 120 фунтов стерлингов за вождение в нетрезвом виде. «Я пытался прикрыться тем, что из-за того, что не чувствую вкусы и запахи, в мой стакан что-то “подлили”, – писал Пауэлл в дневнике, – но это не сработало… После заседания суда я провел весь день в пабе “Prince of Wales” Западного Хэмпстеда, поскольку больше не нужно было садиться за руль. Во сколько я вернулся домой, не помню». Пьянство Пауэлла выходило из-под контроля. Очевидно, с помощью выпивки он пытался преодолеть последствия аварии, но группа сильно за него беспокоилась.
«В вопросах выпивки я придерживался определенной дисциплины. Перед выходом на сцену я даже капли в рот не брал, зато после – тут же принимался за дело», – говорит Пауэлл. Он не страдал от похмелья, что еще сильнее усугубляло ситуацию. «Никто не хотел пить со мной, потому что никак не мог угнаться за моей скоростью, а когда на утро им было хреново, мне – хоть бы что».
Вопреки пророчеству Холдера со сцены «New Victoria» в 1975 году, Slade еще не опустились до выступлений в рабочих клубах, но в конце 1978 года группа три недели отыграла в ночных клубах сети «Bailey’s» в Блэкберне, Уотфорде и Лестере, что было ничем не лучше, поскольку билет на их шоу продавался вместе с обедом. «Все, что я видел – освещенных маленькими фиолетовыми лампами людей, поедающих курицу из корзинки», – вспоминает все еще поддерживающий группу Ван Иде.
Выступая здесь, группа проходила очередное испытание. Все-таки большая часть публики приходила не слушать музыку, а подкрепиться, а значит, ее только предстояло завоевать. «Мы же не группка The Three Degrees, чтобы играть в ресторанах», – возмущался Джим Ли. «Все так, – подтверждает Ван Иде. – Не думаю, что этим заведениям подходила музыка на миллиард децибел. Может быть, там просто не было ограничителей громкости, но физиономии посетителей словно расплющивало стеной звука». Поступали и жалобы на шум, и вопросы о целесообразности выступления этой группы в подобном заведении, но факт остается фактом – многие из присутствующих в первый раз услышали живую рок-музыку. Эффект новизны был настолько впечатляющим, что в начале 1979 году «Bailey’s» снова пригласили Slade для выступлений.
«Вскоре нам снова предложили здесь выступить, – рассказывал Джим Ли Дэйву Кемпу в 1979 году. – Сначала мы не хотели принимать предложение, но согласились и собрали вдвое больше публики, чем прежде. Только в Уотфорде за неделю пришло 14 тысяч человек. Для сравнения, играя однодневный концерт в колледже, мы даже при полном аншлаге собрали не больше тысячи».
В 1979 году группа, казалось, смирилась с судьбой, но вместе с тем и не думала сдаваться. Новый год начался с трех недель выступлений в «Bailey’s», а в марте Стив Кларк из NME, присутствующий на шоу в клубе Уотфорда, написал: «Может, им не удалось впечатлить публику “Bailey’s”, но они играли так вдохновенно, словно могли с легкостью собрать полный “Earls Court”». 15 февраля Slade организовали резиденцию в ночном клубе «Cavendish» в Блэкберне. «Это были концерты посложнее: местная публика сначала доедала курицу из корзинки, а затем – выходила на танцпол, – вспоминал Хилл в 2021 году. – Кто-то скажет: “О боже, как же низко вы пали”, но у нас оставался целый арсенал фантастических песен, так что никто не мог с нами спорить, и Slade смогли выжить».
Тем временем в рукаве Кита Алтхэма оставался еще один козырь. Из всех музыкальных изданий лишь попсовый журнал «Record Mirror» освещал деятельность группы. Так, его редакция объявила конкурс, победитель которого получал возможность встретиться со Slade в сопровождении редактора Альфа Мартина. Счастливчиками стали Майк Маккиллоп и Линда Макайвор, преданные шотландские фанаты Slade, планирующие пожениться. Все, что могли предложить в качестве «грандиозного» приза Алтхэм и «Record Mirror» – привезти победителей в Брэдфорд, на выступление группы в местном университете. 7 марта Альф Мартин и Крис Карр отправились туда.
«Мы встретились в мотеле, где остановились все, включая группу, – рассказывает Крис Карр. – Поскольку у победителей только намечалась свадьба, их поселили в отдельных комнатах. Мы отправились в бар, затем – на концерт и куда-то еще, предварительно познакомив их с ребятами. Когда мы поехали в местный карри-хаус, все решили заказать карри, но с картошкой-фри, а не рисом, и заправить все это счастье томатным соусом, за которым пришлось отправить официанта. К тому времени, как мы вернулись в отель, разразился скандал, и свадьбу отменили. Странно вовлекать в свои проблемы группу, к которой вы испытываете уважение, но зато нам было не скучно».
Боб Гелдоф познакомился с группой в марте 1979 года во время их гастролей по Германии. «Наше встреча состоялась в то время, когда Slade давным-давно не рождали хитов», – говорит он.
«Наши The Boomtown Rats как раз достигли своего пика и играли на стадионах, а Slade – напротив, выступали в маленьких клубах, но мы остановились в одном отеле. Я поинтересовался, почему группа подобного масштаба дает концерты на площадках, несоизмеримых своему таланту. Я ни в коем случае не злорадствовал, а лишь хотел услышать какие-то подсказки на то, что может случиться в будущем и со мной. У нас состоялся отличный разговор: ребята сказали, что они могли бы вернуться домой, устроиться в автобусный парк и получать по 40 фунтов или устроить здесь солд-аут, получив 2 тысячи, пива, сколько влезет, компенсацию транспортных расходов и, конечно, орду людей, которая всегда тебя поддержит. Выбор очевиден».
Встречей с Rats особенно прониклись Ли и Холдер, прекрасно понимающие, что и эту группу вполне может постичь подобная судьба.
2 мая тур-менеджер и любимец группы Грэм Суиннертон женился на девушке Дебби в Вулверхэмптоне. На церемонию пригласили всех, а Нодди Холдер был шафером.
Чес Чендлер изо всех сил пытался удержать на плаву «Barn» и «Portland Studios». «Все-таки собственный лейбл был Чесу не по силам. Он плохо понимал принципы его работы, – говорит Фрэнк Ли. – Я называл его лейбл “Bomb Records”, и, по-моему, ни один его артист так не появлялся в эфире радио».
О положении дел в это время можно узнать из дневника Дона Пауэлла. Так 17 мая 1979 года ударник Slade отправился на культовую комедию Джона Лэндиса «Солянка по-кентуккийски», а затем – «в Челси, на встречу с Нодом. “Barn” – банкрот!». Чес так и не исполнил свою мечту. Выкупив его долю в каталоге Slade, Ли и Холдер основали «Whild John Music Ltd». В свою очередь, лейбл «Barn» просуществовал еще некоторое время, поэтому Чендлер продолжал работать на Портленд-Плейс.
«Однажды мне довелось встретиться с Чесом Чендлером, – вспоминает Гэри Кроули. – “Barn” располагался в одном здании со студией озвучки IBC, где тогда работал я. Когда Чес зашел со мной поздороваться, я чуть до потолка не подпрыгнул от восторга».
В мае группа пожинала свои новые музыкальные плоды. Следуя тренду на цветной винил, Slade выпустили сингл Ginny Ginny – последнее творение Ли и Холдера, на которое были возложены большие надежды. Ginny Ginny стал первым релизом, распространяемым «Pinnacle», что фактически перевело их в категорию «инди-групп». После выхода Slade Alive Vol Two контракт с «Philips»/«Polydor» был разорван. Прекращение сотрудничества с крупным лейблом означало, что с распространением могут возникнуть проблемы. Дело заключалось даже не в скорости дистрибуции, а в том, что музыкальные магазины чаще связывались с крупными лейблами. Говоря об «инди», контракты с ними заключали на условиях минимального заказа, что выливалось в небольшие и затяжные поставки, а значит, связываться с ними стоило не чаще раза в одну-две недели. Разумеется, сингл стал малодоступен, и уже скоро директор «Barn» Майк Хейлс связался с Дэйвом Кемпом из фан-клуба, попросив его распространить сообщение:
«Многие из вас обратились ко мне с жалобами на трудности в приобретении сингла Ginny Ginny в музыкальных магазинах. Спешу сообщить, что пластинка доступна к покупке через нашу дистрибьюторскую компанию “Pinnacle” в Орпингтоне, графство Кент. Так что если при покупке сингла в музыкальном магазине вы столкнулись с проблемой, настоятельно рекомендуйте заказать его в “Pinnacle” по телефону 0689-73141. Пожалуйста, не звоните по номеру самостоятельно, поскольку он предназначен исключительно для торговых представителей. Ваши звонки могут заблокировать линию, помешав дилерам связаться с дистрибьютором. Однако вы можете оказать нам неоценимую поддержку, написав на радиостанции и попросив взять в эфир нашу песню. Почему бы и нет? Не мешкайте и уже сегодня отправляйте письмо на “Radio One” или вашу местную коммерческую радиостанцию. На момент написания этих строк Ginny Ginny уже вошла в 200-ку лучших продаж. Надеюсь, что к тому времени, когда вы получите сообщение, наш сингл поднимется еще выше и достигнет места, которого достойны Slade».
По крайней мере, «Ginny Ginny» звучала в привычном стиле Slade с поп-припевом, подобным гимну. «Она очень запоминающаяся, и да, мы снова идем к успеху, а наше творчество возвращается к лаконичному формату», – поделился инсайдом с фан-клубом Джим Ли. Би-сайд с песней «Dizzy Mama» возвращал группу к корням, представляя собой топающий рок на стыке хэви-метала и панка с явным уклоном в сторону рок-н-ролльных кумиров группы. В проигрыше Холдер выдал мощную вокальную смесь из Роберта Планта и Элвиса Пресли. Неудивительно, что отныне песня открывала выступления группы. Это была самая яркая игра группы на пластинке с 1973 года, но, несмотря на их старания и некоторую поддержку от «Radio One», работа так и не попала в чарты. «Новая запись Slade на виниле цвета мочи: привычный драйв не спасет группу, шагающую в никуда», – безжалостно констатировали в «Melody Maker».
«Dizzy Mama» «могла бы легко вписаться» в новый музыкальный стиль, зарождающийся в Каннинг-Тауне и других рабочих районах Восточного Лондона. В этой грубой, жесткой музыке, не знающей ограничений, отчетливо прослеживалось ДНК Slade, за тем лишь исключением, что страсть к насилию и футболу здесь были подлинными, а не наигранными. Жанр «Oi!» вела вперед возглавляемая журналистом и политическим активистом Гарри Бушеллом команда Cockney Rejects, чья музыка начиналась там, где буйство Slade приказывало долго жить.
Судебное постановление по делу об инциденте в ночном клубе «Stoneleigh» в Портколе в прошлом августе – единственное, что действительно сыграло в пользу Slade в безрадостные дни 1979 года. 1 июля Королевский суд Кардиффа предъявил обвинение вышибале Десу Бразерсу в нанесении тяжких телесных повреждений Нодди Холдеру и приговорил его к трем месяцам тюремного заключения. Оглашая приговор, судья Майкл Гиббон сказал: «При всех достоинствах вы обладаете массой недостатков». После освобождения Бразерс вернулся на прежнюю работу в клуб, но никто не мог и подумать, что вскоре он станет источником вдохновения для будущей песни Slade.
В 1979 году Slade провели в студии 11 дней, записывая восьмой альбом Return to Base. Пластинка вышла в октябре на лейбле «Barn» через «Pinnacle» и обладала рядом достоинств. Фактически заглавный трек альбома «Sign of the Times» представлял собой мощную балладу, демонстрирующую, что наследие нашей четверки вполне могло бы тягаться с творчеством группы ELO. Лирика содержала множество актуальных отсылок – помимо компьютеров и космических путешествий в песне упоминались британские журналы «TV Times» и «Radio Times». Трек охватывает множество стилей и неоднократно меняет темп, что, возможно, в долгосрочной перспективе привело к появлению группы Oasis. На обороте сингла с этой песней, вышедшего на лейбле «Barn» в октябре 1979 года, разместилась веселенькая «Not Tonight Josephine».
Эдакое жанровое раздвоение подчеркивает «I’m a Rocker», созданная словно в ответ на чьи-то опасения, будто группа слишком далеко ушла от своего фирменного звука. По сути, это грубоватый и прямолинейный кавер, и Холдер, как в случае с «Get Down and Get With It», потратил некоторое время на поиск первоисточника. Сложно представить себе нечто подобное в нашу эру Spotify и YouTube. «Исходник» вдохновения нашелся на альбоме Чака Берри 1970 года Back Home и представлял собой поздний период его творчества. «В Return to Base нет ничего дурного, – утверждает Иэн Эдмундсон. – Slade как всегда экспериментировали с жанрами и текстами. Откуда взялась та же “Chakeeta”? А ведь она совсем не похожа на типичную песню Slade, не так ли?»
«Wheels Ain’t Coming Down» – напористый, пульсирующий рок, явно имеющий что-то общее с творчеством Ричи Блэкмора и группы Rainbow времен их коммерческого успеха. А впервые услышав вступление «Lemme Love Into Ya», можно случайно спутать его с раритетным треком Siouxsie and the Banshees или даже The Cure. Песня звучит невероятно: перегруженная гитара Дэйва Хилла и густой, отдающий эхом бас Джима Ли придают ей звучание странной цыганской баллады. Позже Ли переработает «Lemme Love Into Ya» в «Poland» и выпустит под псевдонимом Greenfields of Tong.
«Slade потеряли себя в череде бесконечных экспериментов», – продолжает Эдмундсон. Поскольку они не знали, что может выстрелить, им оставалось «хаотично барахтаться, при этом создавая великолепные вещи. Радио не ставило их в ротацию, а музыкальная пресса – и вовсе ненавидела. Критики того времени, без преувеличения, враждовали со Slade».
В целом, слова Эдмундсона недалеки от истины. В пиар-отделе царило отчаяние. «В какой-то момент Кит Алтхэм не выдержал и сказал: “Черт возьми, Крис, позвони в Лондонский зоопарк и узнай, можно ли арендовать у них двух броненосцев в ошейниках для фотосессии Slade на Бонд-стрит”», – вспоминает младший пиарщик Крис Карр.
«“О чем ты говоришь, Кит?” – переспросил я. “Понимаешь, нам нужно что-то придумать. Думаю, так бы поступил Лес Перрин”, – ответил он. Я подумал: “Кому это может быть интересно?”. Разумеется ребятам было нужно оплачивать счета, а подобный пиар был частью медийного цирка, что тогда творился. Чего только не придумывали, и Алтхэм утратил чувство реальности. NME был на пике, “Smash Hits” только-только набирал обороты. Взглянув на него, я подумал: «Нет, Кит, ты вконец спятил. Я не позволю поступить так со Slade и не позволю так поступить с тобой”. Я сделал все что мог и умываю руки».
Тем не менее, Slade один за другим давали концерты. График гастролей 1979 года был настолько плотным, что заподозрить у Slade какие-либо проблемы было невозможно. «Их отличало позитивно-деловое отношение, – говорит Иэн Эдмундсон. – В интервью тех лет Дэйв Хилл звучит оптимистично, вполне в духе шоу-бизнеса. Ничего не ломается, колеса не отваливаются, машина едет вперед. Ребята всегда выступали единым фронтом, и это самое замечательное, что было в них. Вам и в голову бы не пришло, что они переживают из-за череды провалов или того, что очередная пластинка снова не попала в чарты».
Кевин «Билли» Адамс, через два года присоединившийся к Dexys Midnight Runners, рассказывает: «Я не видел их выступлений до 1979 года. Кто-то из нашей компании, как минимум пара ребят из Dexys, Кевин [Роуланд] и [ «Биг»] Джим [Патерсон], пошел глянуть на них в “Barbarella” в Бирмингеме. Наконец-то я увидел их вживую. На протяжении всего выступления публика требовала “Merry Xmas Everybody”, Нодди отшучивался, но затем сдался, хоть на дворе стоял октябрь».
Чендлер предложил Холдеру и Ли подумать о сольной карьере, но те решительно отказались. На протяжении последних 15 лет их девиз «Либо вместе, либо никак» оставался неизменным. Сама эта идея шокировала Нодди: каким бы значимым ни был их менеджер, группа была важнее. Хотя выход следующего сингла подверг отношения музыкантов серьезному испытанию.
К Рождеству 1979 года группа выпустила, пожалуй, свой самый спорный сингл: рок-версию популярной танцевальной песенки «Hokey Cokey» (или «Okey Cokey» в их написании), зафиксировав низшую точку падения группы. Эксперименты со стилем во имя популярности в чартах – одно дело. Но даже если бы «Hokey Cokey» принесла им успех, она звучала настолько вульгарно, что репутация Slade могла быть утеряна навсегда.
«Я не знаю, каково иметь талант, как у Нодди и Джима, много лет писавших хит за хитом, – говорит Алексис Петридис, – а затем оказаться в ситуации, когда не понимаешь, какого хрена ты творишь. Это как стучать по сломанному телевизору, пытаясь вернуть картинку».
«”Okey Cokey?”, – вопрошает Стю Раттер. – Этому нет оправданий, и неважно, в какой степени отчаяния находилась группа в момент ее создания. Стыдно за фанатов, даже тогда сохранивших преданность группе. К счастью, Slade по-прежнему играли первоклассные концерты». Однако за записью «Okey Cokey» стояла более глубокая причина. В разговоре с Селби и Эдмундсоном Нодди Холдер признался, что изначально планировал включить ее в переиздание «Merry Xmas Everybody» на «Polydor» в качестве бонус-трека, но когда ее запись на Портленд-Плейс была, наконец, закончена, было уже слишком поздно. А когда ее услышал Чес Чендлер, он решил, что «Okey Cokey» идеально дополнит праздничную «Merry Xmas Everybody».
Поговаривали, что сингл выпустят на RSO, лейбле Роберта Стигвуда, который к тому времени благодаря Bee Gees, саундтрекам к «Лихорадке субботнего вечера» и «Бриолину» обрел статус одного из самых успешных в мире. В RSO приступили к созданию копий, но в начале декабря сингл все-таки вышел на «Barn». Что можно сказать про песню? Только то, что это кавер на «Hokey Cokey» группы Slade. Самая забавная рецензия на нее вышла в «Record Mirror»: «Да, это та самая песня. Не смейтесь, однажды даже The Clash состарятся и будут выступать по пивнушкам. Скрестим пальцы, чтобы этого не произошло». Дело в том, что в то Рождество панки The Clash купались в обожании критиков в связи с выходом альбома London Calling.
Пытаясь справиться с упадком, неизменно изобретательные братья Джим и Фрэнк Ли основали лейбл «Cheapskate Records», желая понять, смогут ли они добиться большей ротации на радио, чем Slade. «Я придумал это, сидя на полу в гостиной дома мамы и папы, – рассказывает Фрэнк Ли. – Поскольку я жил на пособие по безработице, в моей голове возникало так много идей, что я только и ждал возвращения Джеймса, чтобы ими поделиться».
Создав загадочный студийный проект The Dummies, братья задумали выпустить серию записей в жанре пост-панк или лайт-метал. Это было давно запланированное предприятие, но прежде у них не было времени записываться. «Это Фрэнк меня в это втянул, – говорит Джим Ли. – У него до сих пор хранятся кассеты с нашими наработками. Мы звучали как три группы одновременно, а нас крутили по радио “Люксембург” и в рубрике “Запись недели” на “Radio One” у ди-джея Саймона Бейтса».
Первым релизом братьев стала кавер-версия песни Slade «When the Lights Are Out», того самого хитового сингла, который группа так и не выпустила. Звучащая в стиле прорывного коллектива «новой волны» Squeeze, эта бодрая и жизнерадостная интерпретация трека с альбома Old New Borrowed and Blue получила немало эфирного времени, но The Dummies так и не смогли попасть в чарты. В последующие годы, когда группа будет мигрировать между лейблами, «Cheapskate» станет домом для различных релизов Slade.
В декабре 1979 года звукорежиссер Фил Кинрейд, преданный поклонник группы, угодил в больницу Святого Варфоломея в столичном Смитфилде. Когда он лежал в постели, восстанавливаясь после операции, ему казалось, будто издалека доносятся звуки концерта Slade. Обеспокоенный потенциальными галлюцинациями, Кинрейд спросил медсестру, не слышит ли и она эту музыку. К счастью, выяснилось, что группа действительно выступает на рождественской вечеринке в больнице.
Нежданно-негаданно 1980 год стал для Slade поворотным. Группа словно вернулась в свою золотую эпоху, хотя еще в январе казалось, что ребята потерпели крах. Несомненно, Slade оказали влияние на панк и пост-панк, но оказались в изгнании. Невозможно не услышать Дэйва Хилла в бравурных риффах Стива Джонса в хитах Sex Pistols. Группа Skids, впоследствии сменившая название на Big Country, представляла собой раскрученную версию Slade. Что касалось оригинальной группы, то она отчаянно пыталась привлечь к себе хотя бы толику внимания. Без значимого контракта со звукозаписывающей компанией Slade фактически обрели статус инди-группы, поэтому 2 мая они основали собственную компанию «Perseverance Ltd» («Упорство»). Название было взято из каталога готовых вариантов, среди которых, например, было и «Top Knot Limited» («Топовая шайка»), поскольку регистрация уникального названия обошлась бы гораздо дороже. «Вся наша компания оценивается в 250 фунтов, и мы не собираемся платить еще 250 буквально ни за что», – говорил Ли в 1986 году. В качестве директоров «Perseverance Ltd» были указаны Хилл, Холдер, Ли и Пауэлл. Они понимали, что отобрали для компании самое подходящее название – учитывая события прошедших трех лет.
В октябре 1979 года Майк Гардинер из «Record Mirror» писал, что пришло «время переоценить феномен Slade, так что станьте первыми, кто это сделает! Советую вам в ближайшее время посетить выступление группы и прочувствовать их шум!» К сожалению, мейнстрим это мнение не разделял, и даже хуже – поспешил вычеркнуть группу из истории. Даже их прежний лейбл «Polydor» с началом нового десятилетия заразился коллективной амнезией. В марте 1980 года «Going Underground»/«Dreams of Children» от The Jam, пауэр-трио из Уокинга, выкованного в горниле панка, но в гораздо большей степени обязанного 1960-м, ворвалась в чарты и угодила сразу на первую строчку. Это произошло впервые с 1973 года, когда хит-парад захватила «Merry Xmas Everybody».
«Когда The Jam выпустили “Going Underground”, которая тут же стала номером один, Slade взбесились не на шутку, – вспоминал Дэйв Кемп. – “Polydor” заявляли, что со времен The Beatles никто не ставил подобный рекорд, но Slade, будучи резидентами лейбла, устанавливали его три раза за год. Увы, но спустя семь лет об этом все забыли».
Бравая австралийская группа AC/DC в феврале 1980 года потеряла своего вокалиста Бона Скотта. На протяжении многих лет муссировались слухи, что они рассматривали Нодди Холдера в качестве главного кандидата ему на замену. Когда Эндрю Дарлингтон в 2000 году спросил об этом Холдера, тот ответил: «Да, это правда. AC/DC действительно предлагали мне работу, но я отказался, и они взяли Брайана Джонсона из группы Geordie, чей голос был точь в точь как мой». Geordie, «Slade для бедных», как однажды назвали ее в «Liverpool Echo», еще в январе 1973 года выступала в качестве группы поддержки перед концертом Slade в «Palladium». «Я имел удовольствие познакомиться с Нодди Холдером, который отличался дружелюбием», – писал Брайан Джонсон в автобиографии «The Lives of Brian».
«Огонек в глазах Бона Скотта, когда тот играл в AC/DC, говорил: “Вы не увидите в этой жизни ничего лучше”. И он не ошибался, – говорит Стив Мейсон, бывший фронтмен Beta Band и большой поклонник Slade. – Всем видом он давал понять, что зрители вот-вот увидят нечто особенное. Нечто подобное на сцене происходило и со Slade. Нодди – потрясающий соул-певец, и в Британии рождается не так уж и много белых парней, которые обладают подобным голосом. На ум сразу приходят Эрик Бердон, Ван Моррисон… и Нодди Холдер, чье имя должно стоять в этом ряду. Но о нем редко вспоминают, и я не понимаю, почему».
В мае 1980 года Slade выпустили мини-альбом, ставший их первым релизом после декабрьского «Okey Cokey». Six of the Best выпустили на одноименном дочернем лейбле, который не так долго просуществовал. 12-дюймовая пластинка состояла из шести треков и продавалась за 1,49 фунта стерлингов. Три песни из Return to Base – «I’m a Rocka», «Don’t Waste Your Time» и «Wheels Ain’t Coming Down» были дополнены композициями «9 to 5», «When I’m Dancin’ I Ain’t Fightin’» и ведущим треком «Night Starvation». Давний фанат группы Стю Раттер говорит, что «тексты Нода похожи на отвергнутые сценарии Бенни Хилла», небо и земля по сравнению с «Coz I Luv You». Обложка с черно-белыми линиями выглядела как подпольный продукт, вполне в духе «инди», а сама пластинка исчезла так же внезапно, как и появилась.
Затянувшееся отсутствие успеха сказалось на Дэйве Хилле. Ему было несладко без оптимизма Дона Пауэлла и доходов от авторских отчислений Нодди Холдера и Джима Ли. В начале 1978 года Эйч покинул дом в Солихалле и переехал на ферму в Олбрайтоне, но от перемены мест ничего не изменилось. Так, в 1980 году вместе с женой Джен и дочерью Джейд они перебрались в Пенн, ближе к семье супруги в Вулверхэмптоне. Пытаясь свести концы с концами, Хилл решил извлечь максимальную пользу из своей самой яркой покупки – «Rolls-Royce» с номерным знаком YOB 1. Музыкант начал бизнес, в котором выстуал в качестве свадебного шофера. Буквально «Наймите рок-звезду на день!»
Отыграв концерт в «West Runton Pavilion», завершающий июньский тур в поддержку Six of the Best, группа впервые не определилась с будущими выступлениями. «В конце тура Slade разошлись в разные стороны, взяв перерыв в общении. Они не строили планов на будущее, так что никто не знал, когда они снова соберутся вместе», – отмечают Селби и Эдмундсон. «Думаю, до них дошло, что настала пора остановиться, – размышляет Ник Ван Иде. – Но… их ждало возрождение».