«Как вы все знаете, Slade отправились покорять Америку, тогда как, по-хорошему, им следовало остаться в Бирмингеме».
На протяжении 1970-х в британском обществе муссировалась тема эмиграции. Многие покидали родину в поисках лучшей жизни. Чес Чендлер не был исключением. Он видел спасение в Америке. Будучи осведомленным лучше многих о сильных сторонах Slade, он знал и силу их бренда, и возможности музыкантов, которые все еще имели шанс для рывка при условии работы на пределе возможностей, как когда-то в клубах Черной страны. Оставив позади неоднозначное предприятие в виде фильма «Slade in Flame», группа перебралась в Нью-Йорк. «Некоторые говорят, что переезд в Штаты погубил нас, и, возможно, так оно и есть. Но у нас не было выбора, – вспоминает Холдер. – Мы бывали в Америке несколько раз, но для того, чтобы покорить ее, в ней нужно осесть. К 1975 году мы были готовы рискнуть».
Компанию ребятам составил Грэм Суиннертон. Он поселился в квартире в Верхнем Ист-Сайде, недалеко от Джима Ли и Дэйва Хилла. Нодди Холдер стал постояльцем отеля «Mayflower», а Дон Пауэлл обосновался в самом центре. Как в старые-добрые времена Суиннертон возил их на концерты, но по территории, многократно превышающей Черную страну. А вот Стив Мегсон решил остаться дома: «Я работал с ними до 1975 года, вплоть до их отъезда в Штаты. Я вложил все заработанные у них деньги в постдипломное образование, дающее право на преподавание. Изначально я не собирался становиться учителем, но моя теща сказала: “Стив, тебе пора найти настоящую работу”. Она была права – у меня вот-вот должен был родиться сын. Я ни о чем не жалею – однако, выбрав педагогическую карьеру, мне пришлось оставить все свои прежние увлечения».
Для триумфального возвращения Slade в США были приложены все мыслимые усилия. В июле группа выступила на катке Уоллмен-Ринк в Центральном парке. «21 июля Нью-Йорк станет столицей Slade: легендарные музыканты возвращаются после более чем года съемок и концертов по всему миру», гласила реклама. Группа остановилась в легендарном отеле в стиле ар-деко «Essex House», известном красной неоновой вывеской над крышей. Отсюда они легко могли пешком дойти до катка, который летом превращался в концертную площадку. Шоу вместе с группой Brownsville Station, анонсированное как «Slade Under The Stars» («Slade под звездами»), в рамках ежегодного фестиваля пива «Schaefer» собрало порядка 6 тысяч зрителей. Концерт показал, что, во-первых, Slade не утратили магии живых выступлений, а во-вторых, что в США уже существует собственная версия Slade. Собственно, именно по аналогичной причине Brownsville Station никогда не добились успеха в Великобритании. Дэвид Макги, комментируя концерт в «Rolling Stone», писал: «Slade играют по принципу “промедление подобно смерти”. Их звук не омывает, а испепеляет, сводя всю вашу суть к простым животным инстинктам».
В августе Slade сыграли несколько концертов со старыми друзьями из Status Quo, которые тоже пытались закрепиться на американском рынке. «Перед каждым концертом мы вместе обедали в кафе, – вспоминает Фрэнсис Росси. – Это были вполне типичные американские шоу, где выступало до пяти групп и, надо признать, их название на афише всегда было выше, чем наше. Тогда-то я кое-чему у них научился. Мы были приятелями, отличными друзьями, но однажды они неслабо затянули свой саундчек и тем самым неплохо подрезали наше время. Конечно, это было не нарочно, чтобы как-то подгадить нам. Совершенно без задней мысли, их волновало лишь чтобы их гребаная проверка звука прошла как по маслу, а друзья, что ждут их… Да к черту! Вряд ли они об этом задумывались, зато я вынес очень важный урок».
В сентябре к своим возлюбленным в Нью-Йорк прилетели Леандра Расселл, Джен Хилл и Лу Ли. К ним присоединилась и Мари Тачикава, однако она предпочла остановиться в Лос-Анджелесе. Почти сразу после прибытия три дамы рокерских сердец стали свидетельницами ограбления банка, в ходе которого преступник был застрелен полицией на месте. Джен Хилл везла коляску с малышкой Джейд, и, конечно, вряд ли эта сцена подняла им настроение.
Эндрю Решке из «Syracuse Journal» писал в рецензии на выступление Slade на разогреве у ZZ Top на «Onondaga War Memorial Auditorium» 25 сентября 1975 года:
«Несомненно, с тех пор, как Slade выступали здесь в качестве хедлайнеров, их популярность заметно убавилась. Возможно, поэтому квартет был полон решимости сделать так, чтобы публика хорошо провела время в его компании. Несомненным доказательством таланта группы стало исполнение “Them Kinda Monkeys Can’t Swing”, “Gudbuy T’Jane”, “Thanks for the Memory”, “How Does It Feel”, “Let the Good Times Roll” и “A Little Bit”, однако, чего-то им все же не хватило. Возможно, если бы Slade сосредоточились на себе, а не на жалкой попытке изобразить глэм-роковую версию Led Zeppelin, им пришлось бы легче».
В США Slade вновь столкнулись с Кимом Фоули, тем самым, который много лет назад заметил ребят в столичном клубе «Tiles» на Оксфорд-стрит. «Мы снова повстречали его в Лос-Анджелесе на волне успеха в Великобритании и напомнили, как он прочил нам большое будущее. Он даже встрепенулся: “Я же вам говорил, я же говорил!”, – смеется Пауэлл. – Да, таких людей никогда не забудешь».
Из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк перебрался Крис Чарльсворт, чтобы начать работу в качестве американского корреспондента «Melody Maker». «Я приехал на вечеринку дома на Верхнем Ист-Сайде, где жили Джим и Дэйв, – рассказывал он. – Суин скрутил косяк размером с кубинскую сигару. Пару раз, пока я работал на MM, Чес Чендлер звонил мне, когда оказывался по делам в Нью-Йорке, и мы ходили куда-нибудь пропустить пару стаканчиков. Он курил как паровоз и предпочитал травку».
«Slade in Flame» получил ограниченный прокат в Америке. Его премьера состоялась в пятницу, 12 сентября 1975 года, в «Ambassador», здании театра в стиле эпохи Возрождения в Сент-Луисе. В феврале прошлого года здесь же отключили электричество во время выступления группы. Мало кто из зрителей понимал специфический акцент Черной страны, поэтому в других американских кинотеатрах фильм снабдили субтитрами. «Это был такой увлекательный опыт», – рассказывал Холдер рок-журналисту Дэйву Лингу.
«Я переживал одни из самых ярких моментов в жизни. Например, зайдя в бар Нового Орлеана, я стал свидетелем выступления ZZ Top в их блюзовый период. Уже это означает, что мы не зря перебрались за океан. Когда с нами выступали Thin Lizzy, если у меня была возможность, мы с Брайаном Робертсоном после нашего концерта отправлялись на поиски бара с живой музыкой, чтобы с кем-нибудь поиграть. Однажды мы около получаса джемовали с группой, выступавшей в жанре мариачи; Брайн наигрывал блюзовые риффы поверх их мексиканской музыки. Такое никогда бы не случилось в Британии, где мы были слишком известны».
«Во время американских гастролей Thin Lizzy мы сделали несколько совместных концертов со Slade, после которых тусовались с ними в отеле, – рассказывал Крис О’Доннелл. – В какой-то момент меня посетила мысль: “А что они здесь забыли?” Америка ни при каких обстоятельствах не приняла бы Slade. Ребятам пришлось бы отказаться от собственного “я” и превратиться в обычную заурядную группу. Slade, несомненно, были прекрасны, но такое здесь никому не заходило: ни “Coz I Luv You”, ни сам Нодди. Американская публика ничего не понимала, кроме факта, что Slade, должно быть, хороши. Здесь они снова превратились в Ambrose Slade или The ‘N Betweens и, по сути, стагнировали. Они без остановки колесили по Америке, но я никак не пойму, почему Чес считал это важным. Пожелай он найти святой Грааль, и то шансов было бы больше».
Не только Slade тщетно пытались завоевать сердца американцев. И Roxy Music, и Cockney Rebel, группы с ярко выраженными европейскими корнями, не смогли развить свой успех в Новом свете. Зигги Стардаст, созданный Дэвидом Боуи, до середины 1970-х подавал музыканта как изысканный деликатес от мира рока. Только в 1975 году, напрямую обратившись к американскому рынку через запись пластинки Young Americans и выпуск сингла Fame, вскоре ставшего номером один, Дэвид стал собирать в Штатах полные арены.
Непоколебимая вера Чеса в успех подопечных лишь усугубляла их неудачи. Привезя в Британию Джими Хендрикса? он оказался прав. Не ошибся он и в убеждении, что Slade добьются успеха в Великобритании. Нельзя сказать, что ребята не старались – немногие группы могут увлекать скептиков, но и в их случае ничего не получилось. В течение долгих четырех лет Slade пытались пробиться на американский рынок, но Штаты никак им не поддавались. Считается, что после Уотергейта Америка переживала период коллективного самоанализа, подобно тому, что происходило после Второй мировой войны. Как верно подметил Грэм Суиннертон, Америка хотела «пожалеть себя… и не искала веселья».
«В семидесятых годах Америка окунулась в моду на джинсы и футболки, – говорит Дон Пауэлл, – а мы выбегали на сцену, словно только что сидели в баре из “Звездных войн”. Американцы просто нас не понимали».
«Да, не все пошло по плану, но… я не помню, чтобы кто-то сетовал на неудачу, – размышлял Холдер в 2022 году. – Мы вернулись в Великобританию обновленными в музыкальном плане и играли потрясающе».
«Хоть наше пребывание в Америке и стало пустой тратой времени, винить в этом некого», – продолжает Пауэлл.
«Фактически у нас не было никакого рекорд-лейбла, и мы ничем не могли заинтересовать американское радио. Мы оказались слишком тяжелыми для AM и недостаточно модными для FM. В семидесятых мы оказывались в эфире лишь когда та или иная станция рекламировала наши выступления. А уж заявления, что Slade – это “Новые Beatles”, вряд ли впечатляли местную публику. Глупо было на это даже надеяться. Мы отыграли несколько хороших туров с ZZ Top и все такое. В середине семидесятых мы целый месяц давали неплохие концерты в Канаде. Хоть мы и стали популярны в нескольких регионах Америки, этого было явно недостаточно. Сент-Луис был великолепен, Сан-Франциско – неплох, но не более».
«Я дважды видел Slade в Сент-Луисе, единственном городе, где они гарантированно собирали аншлаг, – рассказывает Крис Чарльсворт. – Думаю, потому, что какой-то местный ди-джей часто крутил их записи, иначе как объяснить, почему они стали популярны именно там. В нью-йоркском “Форуме” они тоже собрали порядка 6 тысяч человек».
Пауэлл отмечает, что в Америке за ними приглядывали. «Мы подружились с ребятами из Kiss, – говорит он. – Джин Симмонс и Пол Стэнли всегда приходили на концерты в Нью-Йорке и часто говорили: “Мы возьмем за основу шоу Slade и сделаем его еще круче”».
«Мы позаимствовали наш ультра-атакующий стиль у Slade, – соглашается Симмонс. – Они оказали на нас влияние и как артисты, и как музыкальные авторы. Они всегда работали до седьмого пота и вдохновляли многие молодые группы».
«Я вернулся в Нью-Йорк в 1995 году, – рассказывал мне Дон Пауэлл. – Боб Мейровиц [создатель радиопередачи “King Biscuit Flower Hour”] сообщил, что на должность нашего менеджера метит Билл Грэм. Увы, но мы не могли расстаться с Чесом. Грэм считал, что в Штатах с нами обошлись несправедливо, возможно потому, что мы поднялись на самые верха слишком рано. Но мы работали с “Premier Talent”, Чес лично знал многих из них благодаря Хендриксу. Старались давить на промоутеров: “Хотите Eagles, тогда берите и Slade”. Но им явно это было не по душе».
В декабре 1975 года на прилавках музыкальных магазинов совсем ненадолго появился «новый» альбом Slade, Beginnings of Slade, выпущенный бюджетным лейблом «Contour». Весьма условная новинка – под конвертом скрывался альбом 1969 года Beginnings, ставший большой редкостью. «Contour» входил в недорогой конгломерат «Musical Rendezvous», созданный «Polydor» и «Philips» в 1971 году по примеру «Decca», тремя годами ранее объединившейся с EMI для создания компании «Record Merchandisers». С помощью нововведения их продукция заняла видное место на полках неспециализированных магазинов. Начало этой тенденции в Великобритании положила EMI, создавшая «Music for Pleasure» (MFP) в 1965 году, подражая американскому «Pickwick». Совместно с издателем Полом Хэмлином они стремились продвинуть репертуар EMI в сеть магазинов «WHSmith», и только-только появлявшиеся супермаркеты. Трюк был нацелен на подрастающее поколение. До того, как в 1990-х бакалейные лавки фактически превратились в конкурентов самостоятельных магазинов грампластинок, стеллаж с бюджетными пластинками на белой проволоке символизировал музыкальное предложение в супермаркете. Именно на это и была рассчитана Beginnings of Slade.
Все просто: выставляя на продажу альбомы примерно за половину стоимости полноценного релиза, Slade рассчитывали на массовые продажи. Достаточно взять ранние или малоизвестные записи, переупаковать их, используя современную или классическую фотографию, абсолютно не соответствующую времени подготовки оригинальных записей. Так на сборнике The World of David Bowie, вышедшем в 1970 году на лейбле «Decca», Боуи представлен как фолк-исполнитель с завитой прической в стиле Энтони Ньюли. Когда в 1973 году альбом переиздали, на обложке красовался Боуи уже в образе Зигги Стардаста.
На Beginnings of Slade поместили фотографию группы образца 1972 года, на которой Холдер предстал в знаменитой зеркальной шляпе, а Хилл искусно скрывает перелом лодыжки. Непосвященный человек принял бы эту запись за новую. Для издания переработали трек-лист – теперь его открывали узнаваемые «Born to Be Wild», «Genesis», «Martha My Dear». Возможно, хитрость издателей зашла так далеко, что кто-то мог подумать, что в альбоме есть даже песни группы Genesis. Исчезли и феерические заметки Питера Джонса, место которых заняло резюме Роджера Сент-Пьера, в котором и не скрывалось, что это – материал шестилетней давности: «Сегодня Slade – признанные герои молодежи с чередой хитовых синглов, успешным фильмом “Slade in Flame” и толпой фанатично преданных поклонников за спиной. Но в 1969 году группа носила название Ambrose Slade и была одной из тех молодых команд, что стоят на перепутье как музыкальных жаров, так и имиджа». Отныне, по уклончивому замечанию Сент-Пьера, группа переориентируется «на более зрелую аудиторию, поскольку лидерство в хит-парадах узурпировали новые кумиры молодежи – Bay City Rollers». «Contour» хоть и был частью империи «Polydor», имел законное право выпустить пластинку без согласия менеджмента. Но когда об этом узнал Чес Чендлер, он тут же потребовал изъять альбом из продажи. Досадная ошибка, поскольку релиз мог показать рост группы за последние пять лет. Но хотя из магазинов и отозвали множество копий, что-то все-таки успело уйти к покупателям или остаться на складах. Мгновенно пластинка стала объектом коллекционирования. Стоимость оригинальной Beginnings от «Fontana» может составлять более 1000 фунтов, бюджетной – в пределах 100 фунтов.
Пришло время для «настоящего» нового альбома. В ноябре вышел первый сингл In for a Penny, первый релиз группы после майского Thanks for the Memory. Это был шаг назад к цыганскому стилю в духе «Coz I Luv You». Песня, окутанная звуками фисгармонии и бренчанием на гитаре, вряд ли соответствовала ожиданиям публики. На общем фоне «In for a Penny» выделяли гитарные соло Дэйва Хилла и фраза Холдера: «Эй, да у них есть группа» («ee, they got a band»), подобная упоминанию им Комитета на живых выступлениях. Это фраза из рекламы гамбургеров «Birds Eye» 1970 года, которую часто крутили по британскому телевидению. Используя ее в песне, Холдер намекает, что по-прежнему остался британским мальчишкой. Действие рекламного ролика происходило в гангстерских США: девушка, которую играла Сандра Дикинсон (известная ролями легкомысленных блондинок), и ее возлюбленный сидят за столиком в ресторане, куда вваливается банда гангстеров, увешанная футлярами от скрипок, универсальной маскировкой для огнестрельного оружия. Просматривая меню «Birds Eye», простушка замечает нападающих и произносит сакральную фразу кавалеру: «Эй, да у них есть группа».
Именно эти замечательные отсылки так прочно укореняют группу в их времени. Хотя эту цитату можно рассматривать и как реверанс Джону Леннону, который ссылается на классический ситком с Фредди Фринтон и Торой Херд «Познакомься с моей женой» в песне «Good Morning, Good Morning».
Песня «In for a Penny» на обороте подкрепляется «Can You Just Imagine», очередной жемчужиной в череде би-сайдов Slade. «Хотите узнать больше об истории Slade? Ознакомьтесь с материалом, который выходит на стороне B их синглов – уверяю, вы найдете гораздо больше автобиографического материала, чем можете себе представить, – размышляет английский поэт Пол Куксон. – На фоне панк-роковой “I’m Mee, I’m Now An’ That’s Orl”, “Don’t Blame Me” может показаться проходной, но послушайте текст. Невероятные строчки, в которых мама Нодди полировала золотые диски, когда у них не было денег. Не песня, а личная история. А “Can You Just Imagine” разве не посвящена съемкам “Slade In Flame”? Би-сайды Slade дают прекрасную пищу для размышлений».
«In for a Penny» вошла в британские чарты на 27-м месте ровно за неделю до того, как Queen возглавили хит-парад с «Bohemian Rhapsody». К середине декабря она слетела со своей максимальной 11-й позиции, а в начале января 1976 года покинула и Топ-40. Первая десятка больше не принадлежала Slade, что подтвердили и показатели их следующего сингла, второго трека будущего альбома. Бодрая «Let’s Call It Quits», выпущенная в конце января, как и ее предшественница остановилась на 11-м месте. В конце февраля 1976 года сингл достиг своего пика, уступив «Squeeze Box» от The Who. Говорили, что трек был многим обязан «Brickyard Blues» Аллена Тусейнта и каверу на нее от Марии Малдор и Фрэнки Миллера. В 1974 году Three Dog Night вывели ее в американский Топ-40 под названием «Play Something Sweet». Писали, что Тусейнт подавал на них в суд, но Ли позже опроверг этот слух. Оборотная «When the Chips Are Down» записывалась в качестве главной темы к документальному репортажу «BBC Radio One» «Шесть дней в дороге», представленному в июле 1975 года.
Но весь этот материал служил прелюдией к главному событию – альбому Nobody’s Fools, предварительному итогу американского путешествия Slade и, пожалуй, их самой «продюсированной» пластинке. Nobody’s Fools экспериментировал с их стандартным инструментарием, добавляя женский вокал и совершенно по-новому подходя к музыкальной палитре группы. Многие сходятся в том, что эта работа стала одной из самых целостных во всей серии альбомов Slade, где сочинительское мастерство Холдера и Ли достигло совершенно новых высот. Работа над пластинкой велась на студии «Record Plant» в середине 1975 года, и в разработке записи участвовал звуковик Деннис Ферранте, приложивший руку к «Merry Xmas Everybody» и давно знакомый с Чесом Чендлером. Альбом получил чистое, яркое звучание с куда меньшим, по сравнению с их предыдущей работой, количеством шума и реверберации. Словом, Nobody’s Fools создавался исключительно под североамериканский рынок.
Группа отлично поладила с Ферранте, известным как «the fly», настоящим воспитанником нью-йоркской студийной среды, разговорчивым, остроумным и опытным. Круг его клиентов и друзей в индустрии был настоящим справочником «Кто есть кто» в популярной музыке, но известен он был прежде всего по работе в составе команды звукорежиссеров, трудившихся над американскими сольными альбомами Джона Леннона.
Пристрастившись к духовой секции в Slade in Flame, группа вновь привлекла небольшую группу сторонних музыкантов, дабы добавить своей музыке еще больше глубины и разнообразия. Партии бэк-вокала исполнила Таша Томас, работавшая с такими артистами, как Карли Саймон и Стиви Уандер, и в 1979 году выпустившая свой единственный альбом Midnight Rendezvous. В свою очередь, на шестиструнной резонаторной гитаре, известной как Добро, играл Пол Престопино (указанный на пластинке как Пол Престотино), работавший сессионным музыкантом на пластинках многих артистов от Джона Денвера до Элиса Купера.
Журналист Майкл Уэйл написал подробный разбор каждой песни альбома для официального сборника партитур. В то время такой формат рецензий считался важным элементом маркетинга. «Прежде всего, я хочу отметить, что считаю “Nobody’s Fools” лучшим релизом Slade. И не потому, что моя аудитория – поклонники группы, а потому что искренне считаю, что группа сделала важный прорыв, который мы так долго ждали». «При записи мы использовали новый подход, да и песни оказались проще, – делился Пауэлл с Марком Блейком. – Мне понравилось работать над пластинкой. Свежий взгляд Ферранте нам очень помог, как и участие девчонок. Веселое время, веселый альбом».
Альбом начинается с одноименной песни, что открывается звуками фортепиано. Бодрая и мелодичная композиция с гитарой, записанной даблтреком. Вокал Холдера вплетается в музыкальную канву лишь через минуту, словно нарочно создавая условия для вступительных речей радийщиков. Заразительная, живая и энергичная песня выделяется вокалом Таши Томас, первой девушки на пластинках Slade.
«Do the Dirty» с городским фанковым звучанием под клич Нодди «Boogie!» («Буги!») явно вдохновлена «Trampled Under Foot» Led Zeppelin и наследием Стиви Уандера. «Pack Up Your Troubles», в свою очередь, записанная в стиле кантри-рок, дополняемая стил-гитарой, должно быть еще больше озадачила работников американского радиовещания.
Песня «Get On Up» вдохнула новую жизнь в «раскачивающее» звучание Slade. Майкл Уэйл писал, что этот трек самый традиционный для группы в альбоме, что привычно «начинается с развязной гитары и заканчивается типичным для группы припевом от Нодди». Немудрено, что именно он больше всего понравился публике и стал единственной песней на пластинке, удостоившейся попасть в концертный сет команды.
Трек «L.A. Jinx», пожалуй, наоборот самый «американский» на пластинке и повествует слушателю о героическом преодолении группой неудач, что преследовали их в Лос-Анджелесе. Тогда как «Did Ya Mama Ever Tell Ya» представляет собой озорные куплеты, по форме напоминающие детские стихи, а по содержанию – послание для более взрослой аудитории. Выдержанная в стилистике фанк-рэггей, песня еще раз иллюстрирует вокальный вклад Таши Томас, но считается не самой удачной в карьере Slade. «В ней не хватает грубого звучания, – писал Майкл Уэйл. – Шаловливо, но слишком мило, как говорили во времена варьете». Оттенок регги возвращается и в «I’m a Talker», которая, по замечанию Уэйла, суть «очередная песня про страсть Калифорнии к знакам зодиака».
Альбом завершается треком «All the World Is a Stage», заслужившим от Криса Ингэма сомнительный титул «одной из немногих по-настоящему претенциозных песен Slade за всю их историю». Холдер, пропевая строчку «Вы – глаза читателя, а я – рука писателя» («You are the eyes of the reader, and I am the hand of the writer»), воспевает отношения между художником и исполнителем. Звуки «Мешочка смеха», игрушки в виде сумочки с устройством, на котором записан смех, завершают альбом. Эта безделушка, появившаяся в 1968 году, наряду с заводными стучащими зубами и подушкой-пердушкой стала обязательным аксессуаром 1970-х. Механический смех, кажется, намекает, что группа вполне осознает собственную претенциозность, качество, совсем не свойственное Slade.
Впрочем, с этим не согласен один из старейших фанатов группы Стю Раттер: «Вместо “Nobody’s Fool” песней для сингла должна была стать “All the World Is a Stage”, которая действительно выделяется в их репертуаре. В ней и синтезаторный эффект, и мощный текст, и по-прежнему громогласная гитара».
По традиции над обложкой для Nobody’s Fools потрудился Геред Манковиц. «Я очень хорошо помню работу над этой обложкой, поскольку результат был совсем не таким, как я рассчитывал», – вспоминает он.
«Я сделал черно-белый снимок и сам раскрасил клоунские носы, после чего показал его Чесу, объяснив, что таким образом мы передадим суть пластинки. Но он со мной не согласился. Белый фон снимка требовал отсутствие визуального шума, а ко всему прочему для печати обложки лейбл использовал такой дрянной картон, что фотография лишилась любого шанса произвести впечатление. Помимо прочего, усилив красную цветопередачу, весь снимок приобретал розоватый оттенок – издержки слабых технический мощностей того времени. Печатники и надпись “Slade” сделали красной. В общем, я был ужасно расстроен. У сотрудников “Polydor” не хватило ни вкуса, ни чувства стиля для понимания, что черно-белая обложка будет выглядеть гораздо выигрышнее. В цветном варианте клоунские носы выглядели словно их приклеили на готовую фотографию, в общем, сплошное разочарование».
Несмотря на удручающий результат, фотосессия подопечных Манковица и Чендлера как и всегда прошла на волне веселья. «Я остался доволен рабочим процессом, – продолжал Манковиц. – Slade выглядели потрясающе. Их наряды, одежда, общий вид. Нодди в подтяжках и фуражке полицейского Нью-Йорка был великолепен. Единственная проблема – красные носы, которые им пришлось носить целый день. Я счел это забавным, но ко мне то и дело подходил Дон и жаловался: “Не хочу выглядеть глупо”. – “Не волнуйся, никто из вас не выглядит глупо”, – отвечал я. В целом, сессия как обычно прошла на высшем уровне. Иначе с этими весельчаками и быть не могло».
Nobody’s Fools вышел в начале марта 1976 года и, обосновавшись на 14-м месте, через 4 недели вылетел из чартов. Альбом получил смешанные, но не негативные отзывы. «На первый взгляд, музыка на пластинке вполне соответствует стандартам. Но в ней совсем нет глубины, а эффект достигается только лишь вульгарностью Холдера, особенно заметной в “In for a Penny” и “Did Ya Mama Ever Tell Ya”», – писал Тони Стюарт из австралийского RAM.
В апреле, через месяц после релиза альбома, свет увидел Nobody’s Fool и остановился на 53-м месте в хит-параде синглов. С сентября 1970 года, когда вышел Know Who You Are, он стал первым, не попавшим даже в Топ-40.
Группа вернулась в США, чтобы в апреле 1976 года отыграть последний полноценный тур. На нескольких шоу они поделили сцену со своим соотечественником Питером Фрэмптоном, который после ухода сначала из The Herd, а затем и Humble Pie (и одолжил гитару Хиллу для записи «Look Wot You Dun»), был встречен на родине в лучшем случае с безразличием. За океаном его упорный труд и яркая внешность мальчика с плаката вкупе с приятными мелодиями были вознаграждены статусом суперзвезды, о котором для своих подопечных так мечтал Чес Чендлер. Фрэмптон, как и Slade, обрел сумасшедшую популярность благодаря концертному альбому, который, справедливости ради, прогремел на весь мир именно из Америки.
Когда в апреле 1976 года Slade выступали вместе с Фрэмптоном, его альбом Frampton Comes Alive! только начинал свое десятинедельное пребывание на самой макушке американских чартов. Их же Nobody’s Fools так и не смог пробиться даже в Billboard Топ-200. Слово «alive» («живой») и восклицательный знак в названии альбома лишний раз подчеркивали живость и динамизм исполнительского мастерства артиста. Как и в случае с Slade Alive!, этот альбом был полон треков, способных вызвать у слушателя чувство вины за то, что он слышал их впервые, поскольку публика, присутствующая при записи, переносила на нее весь свой сумасшедший драйв и желание подпевать каждому слову.
В этот раз в туре участвовали группы, куда более схожие со Slade по музыкальному стилю: Montrose, Thin Lizzy, Aerosmith, Golden Earring и несколько выделяющиеся из общей картины Карлос Сантана и Be-Bop Deluxe. «Манера поведения американских групп резко отличается от английских, которые, заходя в гримерку, сразу начинают готовиться к выступлению, – говорит Пауэлл. – Однажды мы выступали с Aerosmith, которые отказывались выходить на сцену, пока не получат какую-то особенную родниковую воду из источников Колорадо. Вскоре к ним пришел промоутер, схватил вокалиста за шкирку и рявкнул: “На сцену, живо!”».
К сожалению, одно из самых интригующих совместных выступлений так и не состоялось – во всяком случае, о нем нет никакой информации. 7 и 8 мая 1976 года, когда Slade выступали на разогреве у Blue Öyster Cult в «Capitol Theater» в Нью-Джерси, в самом низу афиши значилось и выступление британской группы Dr. Feelgood. «Мы долго обсуждали это со Спарксом и поняли, что совершенно не помним, чтобы нам приходилось выступать со Slade, – говорил барабанщик Dr. Feelgood Джон Мартин. – Колоссальный голос Нодди Холдера был их визитной карточкой, а на записях они знатно наводили шороху. Помню, как мы, полные надежд, обедали в придорожных забегаловках, когда нас буквально сносил со стульев мощный голос Нодди, призывающий: “Нет-нет-нет, вот как надо делать!” Slade – это что-то с чем-то, и я бы с большим удовольствием с ними поболтал, желательно на Рождество».
Группой, с которой они в действительности делили сцену, стала Be-Bop Deluxe. «Это было давно, и у меня остались лишь смутные воспоминания, – говорил про них гитарист Билл Нельсон. – Не уверен, выступали ли мы с ними больше, но один раз – точно. Во время их выступления я находился в гримерке и не видел, как они играют, но уже после шоу Робби Уилсон, наш старший, который работал и со Slade, представил меня Нодди Холдеру. Тот оказался веселым и исключительно приятным парнем, хоть, надо признать, в тот момент выглядел весьма “потрепанным”, вероятно, дело было в обильном количестве выпивки, предоставленной промоутером. Be-Bop и Slade, в каком-то смысле, выглядели необычно. Они хотя бы могли с чистой совестью причислить себя к поп-группам, хоть в то время, а уж тем более в Америке, это не имело значения. В любом случае, мы выглядели на сцене более гармонично, чем Be-Bop и Тед Ньюджент, с которым мы отыграли пару концертов».
«Лучшие концерты мы отыграли с ZZ Top – еще до того, как они опустили бороды и были обычной техасской буги-группой, – вспоминал Холдер. – Tres Hombres, Fandango! и Rio Grande Mud – великолепные альбомы, да и время для гастролей с ними выдалось что ни на есть фантастическое».
28 июня, когда Slade выступали в «Commodore Ballroom» в Ванкувере, их добрый приятель с «Great Western Festival» Стэнли Бейкер скоропостижно скончался от рака легких в возрасте 48 лет. Когда же в США праздновали 200-летие своей независимости, группа уже находилась в Канаде.
31 июля 1976 года Slade отыграли свой последний концерт в США. Их принял «The Showplace» из Нью-Джерси. Два дня спустя команда покинула Штаты. «Наш последний тур по Америке… И снова никакого результата», – записал Пауэлл в дневнике. В конце 1980-х они дадут в Штатах несколько выступлений в рамках промоушнена, но в целом – их великий американский эксперимент длительностью в четыре года подошел к концу.
«На мой взгляд, Slade подходили для европейского, в частности – британского рынка, – подтверждает Джон Халсолл. – Мотать их по Америке было огромной ошибкой, да и долгое отсутствие на родной земле сильно ударило по их популярности. На самом деле, попытки завоевать Америку так или иначе положили конец их “золотому” периоду. Посадив за руль пиар-кампании Леса Перрина, Чес проявил чистый снобизм, однако спорить было бесполезно – он всегда знал все лучше остальных. Мне выразили слова поддержки многие видные деятели музыкального бизнеса, которые были в курсе происходящего».
«Slade были слишком “британскими”, – говорил Джон Стил. – Понятное дело, что лавры за первое место здесь принадлежат The Beatles, но факт остается фактом – Slade так и не взломали американцев. Как и некоторые другие, я считал, что Чес толчет в ступе воду, снова и снова заставляя их пахать в Америке, где шансов не было с самого начала. Я всегда понимал, что этой пустой настойчивостью Чес показал свое слабое место. С другой стороны, нередко бывает, что если ты не завоевал Америку, то точно не завоюешь весь мир».
Мастер по поиску талантов «Fontana» Ирвинг Мартин еще более серьезен:
«Я много где поработал и с уверенностью могу заявить: если бы Slade остались со мной, им бы удалось выйти на международный уровень и завоевать сердце Америки. Я был знаком со всеми американскими продюсерами, некоторые из них были моими учениками и уж точно были гораздо лучшими профессионалами, чем те, с кем пришлось работать Slade. Они считали, что предел их возможностей – запись пары американских хитов, да популярность в условном Вулверхэмптоне и Великобритании. Будь они со мной, знаю, смогли бы добиться большего. Возможно, я бы не был их продюсером и менеджером, но точно распахнул бы перед ними именно те двери, что были неподвластны самим Slade и совершенно неизвестны управленцам, на которых они работали».
«Почему они не добились успеха в Америке? Вероятно, по той же причине, что и я, – рассуждает Император Роско. – Мои дела в США до сих пор идут не шатко не валко. Они что, редкоземельные металлы? Slade были еще одной рок-группой, колесящей по американским городам и весям. Пускай они записывали отличные песни и даже залетали в чарты – все это не имело никакого значения. Появись Slade вместо The Beatles, когда английский акцент любила публика, их шансы на успех были бы выше. Я ничуть не умаляю их заслуг, ребята – первоклассные музыканты».
Status Quo постигла та же участь, что и Slade. Фрэнсис Росси вспоминает:
«Мы решили не менять менеджера… Такие люди, как Чес или наш начальник, ни за что не свалили бы с насиженного местечка. Вернувшись из Штатов, мы видели, как сильно просели. Так же и Slade – никто не работал над продвижением, не вкладывал деньги. Любой другой менеджер надавил на звукозаписывающую компанию, и мы бы начали переть как танк. Slade, как и нас, отличал исключительный английский характер. Нас заселяли в отель “Travelodge” на пересечении Сансет и Ла-Бреа. Кошмарное место, зато с двуспальными кроватями, круглосуточным теликом и душем. Самая дешевая американская сеть отелей, когда в Англии не было даже таких. Мы поняли, что потеряем все через несколько лет, как и многие другие группы, если так и будем гнаться за этими вшивыми американскими долларами. Мы робели перед американцами, чей акцент звучал так развязно и самоуверенно. Когда я женился на американке, она всегда твердила, что англичане разговаривают как образованные люди, тогда как я все время слышал в американской речи вот эту уверенность. Думаю, это тоже в немалой степени повлияло на нас со Slade».
«Чес часто рассказывал, что, несмотря на фантастические выступления, Slade так ничего и не удалось, – говорит Геред Манковиц. – Затмив великое множество американских групп, хотя публика души в них не чаяла, они так и не смогли совершить прорыв. Это было трагедией».
«Подобная проблема была вполне характерна для многих музыкантов, в том числе для весьма популярных групп T. Rex и Hot Chocolate. Нет никакого логического объяснения, почему они не смогли покорить Штаты. Они обрели кое-какую популярность, какие-то из их поздних работ были признаны успешными, но… Для меня они были всегда хороши», – пожимает плечами историк хит-парадов Тим Райс.
«Они пытались усидеть на двух стульях», – размышляет Крис Чарльсворт.
«Кем они были? Поп-группой (как гораздо более мастеровитые Bay City Rollers) или рокерами (типа Stones), разодетыми в странные глэмовые шмотки? Их было трудно заключить в рамки, тогда как американцы любили делить музыку на популярную (AM) и тяжелую (FM). Возможно, вырядись они в джинсы как The Eagles и веди себя не как клоуны, у них бы все получилось. С другой стороны, и Элтон одевался как чудак, но он смог преодолеть культурный разрыв, а Slade – нет».
И хотя на тот момент это не способствовало росту продаж, их влияние на музыкальный мир стало ощутимее в отдаленной перспективе. «Большую часть начала семидесятых я провел, слушая Slade Alive! и говоря себе: “Вау! Вот чем я хочу заниматься. Нести такой же заряд энергии, как и они”. Когда через пару лет я оказался в легендарном клубе CBGB, то изо всех сил делал из себя второго Нодди Холдера», – признавался Джоуи Рамон из легендарной панк-группы Ramones.
Участники популярной американской арт-поп-группы Cheap Trick признают, что название их коллектива было вдохновлено выступлением Slade. Друзья Том Петерссон, Рик Нильсен и Бен Е. Карлос в мае 1973 года посетили живой концерт наших героев в филадельфийском «Spectrum». Петерсон вслух заметил, что музыканты не чураются любых «дешевых трюков» («cheap trick») ради привлечения аудитории, а Рик Нильсен нашел это выражение идеальным названием для их группы. Много лет спустя Cheap Trick подчеркнули свои особые чувства к Slade, включив кавер на «When the Lights Are Out» в альбом 2009 года The Latest. Изначально она была записана в далеком 1976 году и найдена в архивах их продюсером Джулианом Рэймондом.
Алексис Петридис объясняет: «Есть причина, по которой у Slade так и не срослось с Америкой. Помимо британской зашоренности, музыкантов отличала игра на стыке популярной и рок-музыки, категорически недоступной для понимания американцам. В США эти два направления редко пересекаются, и местным присуща эдакая зацикленность на “серьезной рок-музыке”. Посмотрите, к примеру, концерты Элтона Джона – его американские и британские шоу значительно отличаются друг от друга. Одни могут ходить на концерты Crosby, Stills & Nash, а другие ни в коем случае их не приемлют. Элтону приходится изворачиваться».
Пропажа Slade с британских радаров оказала им медвежью услугу. Иэн Эдмундсон вполне четко описал эту проблему: «Slade долго отсутствовали дома, и беда в том, что мы прекрасно понимали, почему. Дело не в отсутствии гастролей – что такого, если группа не гастролирует год. Это же не конец света».
Действительно, в тот период даже такие культовые коллективы, как Pink Floyd или Led Zeppelin и многие другие группы все чаще делали свой гастрольный график сбалансированным и не таким изнурительным. Но когда группа обещала взять Америку штурмом за считаные дни, а затем терпела фиаско – это вызывало справедливое изумление.
Вернувшись из США в августе, Холдер женился на Леандре Расселл. Церемония прошла в Личфилде, и его шафером стал Суин. Новобрачные обосновались далеко от его родных мест – в столичном районе Челси, в резиденции с видом на Темзу. «У него была неплохая квартирка для выходца из рабочего класса, – вспоминает Крис О’Доннелл. – Его соседями, конечно, стали два милых парня из Дартфорда – Мик и Кит[116]. Я сам пару раз бывал там в гостях. И да, в таком доме на Чейни-Уок меньше всего ожидаешь увидеть уроженцев Черной страны».
Первая дочь Холдеров, Чарис, родилась 27 декабря 1976 года в больнице Королевы Шарлотты на Голдхок-роуд в Лондоне. Девочка родилась в самый разгар рождественских праздников, что в случае Нода казалось вполне закономерным. В том же году Дороти, мать Дэйва Хилла, скончалась в возрасте 60 лет после борьбы с психическим заболеванием, оставив Джека, который был на десять лет ее старше, вдовцом. Закончились отношения Дона Пауэлла с Мари Тачикавой, после чего он некоторое время встречался и жил со стюардессой, знаменуя собой водоворот отношений, в котором бултыхался барабанщик в отличие от своих товарищей. Джим и Луиза Ли уединились в сельской местности Стаффордшира.
В 1976 году Чес Чендлер основал «Barn Records» как логическое продолжение «Barn Productions» и «Barn Publishing». Название служило отсылкой к студии, которую он построил в старом амбаре рядом со своим домом в Лингфилде. «Чес зарабатывал немало денег, но всегда легко с ними расставался», – говорит Крис Чарльсворт.
«Он был совсем не из тех, кто как скряга страстно копил и хранил под подушкой. Хотя в бизнесе он был весьма азартен. Разве не авантюрой было отправить группу жить в США, что вышло боком и для него, и для ребят? С другой стороны, Чес всегда учил ребят не тратить деньги на бессмысленную роскошь. Именно поэтому Slade останавливались в бюджетном отеле “Edward” в Паддингтоне в то время, как Болан и компания останавливались в “Hilton”, и путешествовали по Великобритании на старьком “Vauxhall”, когда Болана возили на “Rolls-Royce”. То же казалось и студийного времени. Он убеждался, что они знают песню на зубок, прежде чем заводил их в студию. Зачем тратить казенное время на репетиции? Вероятно, еще во время игры в The Animals он научился этому у Микки Моста. Сингл The House of the Rising Sun был записан со второго дубля, и затем – полчаса, и готов би-сайд!»
Первенцами «Barn Records» стал альбом Love on My Mind и одноименный сингл Брайана Пэрриша, бывшего вокалиста и гитариста Parrish & Gurvitz. Сперва игравший в бит-группе The Londoners, а затем перешедший в The Knack Пэрриш уже имел богатый опыт: «Планировалось, что мы будем ему аккомпанировать, – вспоминает Терри Маккаскер. – Но мне не очень понравилось его творчество. После нашей первой репетиции Чес спросил меня, что я о нем думаю, и я честно ответил, что не взял бы его даже в свою ливерпульскую группу. Он признался, что только что потратил на Пэрриша 12 тысяч фунтов, так что я поспешил покинуть здание». Еще одними клиентами лейбла Чеса Чендлера стали Medicine Head.
Хотя дистрибуцию релизов Slade по-прежнему осуществляла компания «Polydor», с 1977 по 1979 год они выходили под маркой «Barn».