«– К вашему сведению, это купе первого класса.

– Мы – представители первого класса.

– Может в таком случае вы постараетесь вести себя соответствующе?»

«Все персонажи и события фильма – вымышлены,

любые совпадения – случайны»

Чес Чендлер прекрасно понимал, какой силой обладают рокерские музыкальные фильмы. Еще в составе группы The Animals он совместно с Джоном Стилом исполнил «The House of the Rising Sun» для фильма-ревю[106] «Pop Gear», известном в США под названием «Go Go Mania». Кроме того, в 1964 году их команда приняла участие в музыкальной комедии «Найди себе студентку», в которой засветились The Dave Clark Five, The Standells, Стэн Гетц, Джимми Смит и другие популярные музыканты. The Animals исполнили «Blue Feeling» и «Around and Around», в то время как Чед Эверетт, Нэнси Синатра и бывшая Мисс Америка Мэри Энн Мобли искали сюжет в этом типичном американском фильме для подростков. Этот фильм часто входил в двойной киносеанс с мрачной немецкой кинолентой «Хулиганы». «Вот что действительно понравится подросткам. Хорошая картинка, приятные цвета и чистое веселье», – описывал «Найди себе студентку» один из американских кинокритиков. Но менеджерское чутье подсказывало Чендлеру, что времена изменились, и его подопечным следует создать нечто большее, чем очередной легкомысленный мюзикл.

Достоверно известно, что фильм задумывался как пародия на популярный телесериал BBC 1953 года «Эксперимент Куотермасса». Джон Стил предложил снять легкую комедию в научно-фантастическом антураже (Чендлер был большим поклонником научной фантастики) с Холдером в роли доктора Куотермасса. «Я до сих пор храню черновик, – смеется Джон Стил. – Я написал сценарий чуть ли не в шутку, но мудрый Чес решил не вносить в него изменений. В то время мы иногда покуривали, так что не воспринимайте написанное всерьез. Никто не пытался снимать подобный фильм, а уж тем более я». Так или иначе, первый вариант сценария подписан шариковой ручкой: «Авторское право принадлежит Джону Стилу (на случай, если этим заинтересуется Голливуд)». Дата написания 28 мая 1975 года ошибочна, так как работа была «готова» годом ранее. Стил из вежливости подготовил краткий синопсис:

«Вы видите перед собой лишь идею, черновой набросок. Его окончательный вариант может получиться как легким для восприятия, так и мрачным или странным – в зависимости от рейтинга, на который мы рассчитываем. Очевидно, что будущий фильм представляет собой пародию на научно-фантастические триллеры 1950-х, как тот же “Куотермасс”, “Они!” и т. п. Во всех этих фильмах всегда есть репортер – он первым попадает в сюжет и играет романтическую роль. Профессор, зануда и непререкаемый авторитет в любой области знания. Его очаровательная дочь или ассистентка, влюбленная в репортера по уши. И обязательно – суровый детектив, полицейский или солдат, жесткий грубиян. Как правило, он погибает в финальной схватке с монстром (но это, опять же, зависит от рейтинга, который мы хотим получить). И, наконец, сам монстр, который совсем не хочет причинять вред и калечит только если ему угрожают или пугают (как, например, Кинг-Конг). Сценарий всегда можно разбавить юмором. Например, на протяжении всей картины Марк и Гленда пытаются переспать друг с другом, но Марк вечно умудряется все испортить:

Марк: “Ты выйдешь за меня?”

Гленда: “Чтобы стать Глендой Бендер?”».

Однако от проекта решили отказаться – Дэйв Хилл не желал, чтобы его персонаж в самом начале фильма оказался съеденным, хотя согласно сценарию Эйч присутствует по ходу сюжета в разных ролях. Стил напечатал следующий состав актеров:

ПРОФЕССОР …………………………………… НОДДИ ХОЛДЕР

МАРК БЕНДЕР………………………………… ДЖИММИ ЛИ

ДЖЕФФ ХАМПЕР……………………………… ДОН ПАУЭЛЛ

ВОДИТЕЛЬ АВТОЦИСТЕРНЫ…………… ДЭЙВ ХИЛЛ

МОНСТР…………………………………………… ДЭЙВ ХИЛЛ

Действие фильма разворачивается на загадочном объекте по утилизации токсичных отходов Блэкмур, который отравил домашний скот по всем окрестным фермам. В прологе, еще до титров, появляется первый из участников Slade, показанный в фильме – Хилл в роли водителя автоцистерны. Он направляется к объекту, в машине играет радио. Его пропускают через ворота, рядом с которыми столпились пикетчики, которых сегодня назвали бы экоактивистами. Стил пишет: «Машина сдает назад к огромной яме с бурлящими отходами и останавливается почти у самого края. Из кабины вылезает водитель, надевающий противогаз, и случайно сбивает ручной тормоз своими ботинками на неприлично высокой платформе. Он идет к задней части автоцистерны, откручивает клапан сброса, после чего начинают выливаться химические отходы. Цистерна катится назад, сбивает водителя с ног, его ботинки скользят по химической грязи. Он падает в бурлящую массу. Грохочет гром, и молния бьет в то самое место, куда он упал… Звучит громкий аккорд, после которого на экране появляется название фильма». Убийство героя Дэйва Хилла в первые минуты фильма и впрямь казалось жестоким, особенно по отношению к человеку, считавшему себя примой коллектива. Однако по сценарию Дэйв играл и монстра – он должен был появиться в середине картины и получить немало экранного времени.

Роль одержимого своей работой ученого готовилась для Нодди Холдера. Его герой – самый молодой преподаватель в истории Кембриджа и самый молодой обладатель Нобелевской премии по химии, которого пригласили исследовать происходящие на заводе аномалии. Джима Ли ждала роль репортера и романтического героя, а Дона Пауэлла – детектива Джеффа Хампера, привлеченного к расследованию этих очень странных дел. Кульминацией сего действа должна была стать сцена похищения – монстр крадет Гленду, а трое остальных участников Slade бросаются за ним в погоню. Внезапно монстр врывается на концерт, который Стил описывает так «Происходящее подобно галлюцинациям или сну. Играет рок, а публика восхищенно хлопает в ладоши, пребывая в экстазе от повторяющегося ритмичного риффа». Монстр после долгой беготни по коридорам концертного зала забегает на сцену и, положив Гленду у усилителя, останавливается у центрального микрофона. «Группа, переглядываясь друг с другом, продолжает играть. Очевидно, происходящее им по душе. Произнеся нечто вроде “отпад”», монстр начинает петь, и зрители буквально сходят с ума.

Детектив Хампер достаточно сурово спрашивает Профессора, не пора ли использовать против чудища его лучевую пушку, на что получает ответ: «Ты с ума сошел? Посмотри, как колбасит публику! Это существо – кладезь денег. Заключим с ним контракт и одновременно решим проблему токсичных отходов». Фильм заканчивается сценой, в которой Репортер, Детектив и Профессор, смеясь, пожимают друг другу руки, пока «за их спинами беснуется монстр» – отменный хэппи-энд нереализованного киноопуса. В фильме присутствуют занятные пародии на «Top of the Pops», радиопрограммы, шоу и музыкальных агентов. Но некоторые элементы сценария, как и языковые обороты, явно свидетельствуют о довольно специфических способах Стила и Чендлера коротать время.

По своей атмосфере несостоявшийся фильм напоминал знаменитые скетчи «Шоу Бенни Хилла» и, вполне вероятно, соответствовал принципу «хорошая картинка, приятные цвета и чистое веселье». Тем печальнее, что в итоге Slade хоть и сняли нечто «хорошее», но явно не способное похвастать ни «приятными цветами», ни «чистым весельем».

* * *

С момента выхода в британский прокат картины «Представление» ожидания от рок-фильмов сильно изменились. Жанр разделился на два направления: работы, фиксирующие большие концерты («Вудсток», «Концерт для Бангладеш», «Wattstax»), и полноценные сюжетные кинокартины («Настанет день» и «Звездная пыль» с Дэвидом Эссексом). Снятая T. Rex «Born to Boogie» на поверку оказалась провальной попыткой создать нечто эксцентричное, во многом потому, что аудитория восприняла ее как эго-трип Марка Болана. Очевидно, что приоритет был отдан «Представлению» и фильмам с участием Дэвида Эссекса, поскольку создатели картины о Slade активно консультировались с их продюсером Сэнфордом «Сэнди» Либерсоном, который также принимал непосредственное участие в съемке «Флейтиста-крысолова», музыку к которому написал Донован.

Криминальная драма «Представление» Дональда Кэммелла и Николаса Роуга, перевернула саму концепцию рок-фильма. Фильм, снятый ожидавшими веселую комедию о Rolling Stones «Warner Bros.», был готов еще в 1968 году, но добрался до британских экранов лишь в январе 1971-го. Здесь пребывающий на пике своей «сатанинской» славы Мик Джаггер сыграл роль рок-звезды Тернера в образе, размывающем границы гендера и личности. Также в съемках принял участие Джеймс Фокс в роли гангстера Чеса Девлина, члена банды Гарри Флауэрса (исполнитель Джонни Шэннон), который пускается в бега и укрывается в убого-богемной квартире Тернера в Ноттинг-Хилле. По слухам, на предпоказе фильма жена одного из руководителей «Warner Bros.» вынужденно покинула зал из-за приступа рвоты, а другой руководитель обронил печально известную фразу «Даже вода в ванне грязная…».

Следуя проторенной дорожке The Beatles, Slade с Чесом Чендлером честно отпахали свои 10 тысяч часов, дважды поменяли название (как и ливерпульцы, успевшие побыть и The Quarrymen, и The Silver Beetles), покорили Великобританию и выпускали пластинки, мгновенно занимавшие в чартах первые строчки. Им остались лишь две великие цели – завоевать Америку и снять фильм.

Либерсон вместе с харизматичным бизнесменом и режиссером Дэвидом Паттнэмом, придавшим его идеям четкую структуру, основали кинокомпанию «Goodtimes Enterprises». «Чес предложил нам выступить в качестве продюсеров фильма “Slade in Flame”, – говорит Либерсон. – Он выделил на это деньги, а мы организовали производство. Фактически продюсером стал Гаврик, а мы – кураторами проекта». Сын режиссера Джозефа Лоузи, Гаврик Лоузи был замечательным человеком, который еще с школьного возраста приятельствовал с барабанщиком Experience Митчем Митчеллом. «Мы взялись за фильм о Slade в очень непростое время, – говорит он. – И группа, и весь глэм-рок доживали последние деньки».

«Мы взяли лучшее из “Представления”, “Настанет день” и “Звездной пыли”, – говорит Либерсон. – В основе наших кинокартин всегда была музыка, Чес это знал, потому и обратился к нам. Мы часто будто невзначай пересекались на различных мероприятиях, поэтому я знал, кто он такой, и даже был наслышан о его деловой хватке. Чес курировал отличных артистов и на зубок знал принципы работы с ними. Хоть я ни разу не видел Slade, но был о них неплохо осведомлен». Энтузиазм относительно съемок поддержали далеко не все. «В то время нашими основными спонсорами были “Rothschilds Bank”, аукцион “Sotheby’s” и сетевой ретейлер “WHSmith”, но никто из них не понимал, на кой черт мы ввязались в фильм о Slade, – добавляет Либерсон. – Они считали, что интерес к подобным картинам идет на спад, а я изо всех сил пытался им доказать, что так мы продолжаем исследовать возможности кино, музыки и современной поп-культуры. В этом плане особенно занятным был парень из “WHSmith”. Он приезжал на деловые встречи за рулем мопеда “Vespa” с котелком на голове и в полосатом костюме».

Режиссером фильма выбрали Ричарда Лонкрейна, давнего знакомого Паттнэма и Либерсона. Они уже работали вместе над фильмом «Radio Wonderful», дополнительным материалом к ленте «Настанет день».

28-летний Лонкрейн не имел большого режиссерского опыта, но был весьма креативным парнем. Он успешно работал в рекламном и кинобизнесе, создавал реквизит и игрушки, в том числе популярный аксессуар, украшавший чуть ли не каждый офисный стол: «Колыбель Ньютона». Его произведения вместе с работами Йоко Оно выставлялись в лондонском Институте современного искусства. Как истинный представитель богемы, он жил в Поуисе, соседствуя с Маршей Хант[107] и Кэролайн Кун[108]. «Модельер Пол Смит ходил по домам, торгуя футболками и куртками. Иногда он приносил их прямо в художественную школу, – восхищенно вспоминает Лонкрейн. – Говорят, мы жили в совершенно другую эпоху». Лонкрейн работал на BBC режиссером передачи «Tomorrow’s World», чей «ведущий Рэймонд Бакстер имел удивительную способность преподносить информацию. Вы могли на ходу рассказать ему какую-нибудь штуку, а вскоре он рассуждал о ней с телеаудиторией, словно досконально изучал ее последние лет двадцать».

«Radio Wonderful» – документальное полотно, посвященное радио BBC, которое после премьерного показа так и не поступило в массовый прокат. Лонкрейн считает, что виной тому, что он «выставил ди-джеев в невыгодном свете. Дэвид Паттнэм считал, что если снять о них документалку и показывать ее вместе с “Настанет день”, то работники “Radio One” обеспечат и ему надлежащую рекламу. Но, к сожалению, диск-жокеи картину не оценили, поскольку некоторые сцены наглядно демонстрировали, какие они редкостные засранцы».

Прославленную команду свободомыслящих творцов дополнил назначенный на должность сценариста Эндрю Биркин. «Еще с начала шестидесятых я знал Эндрю и его сестру Джейн», – рассказывает Гаврик Лоузи, который вместе с Биркиным работал над «битловским» «Magical Mystery Tour». «Все всегда переплетается между собой странным образом. Сперва мы все тусовались на Портобелло-роуд, а затем – каждый пошел своим путем. Паттнэм старался снова всех объединить, по сути, он – катализатор прогресса. Например, для дистрибуции он привлек “Rank Organisation”, которые с опаской отнеслись к содержанию картины, желая увидеть идиллический, чуть ли не семейный фильм. “Flame” явно был не из этой категории», – продолжает Лоузи.

«Я хотел подсветить мрачную сторону рок-н-ролльного бизнеса, – признается Лонкрейн. – Показать дерьмовые маленькие клубы, в которых вынуждены выступать музыканты. И Slade, и даже Чендлер меня поддержали. Он точно не стал бы молчать, будь недоволен».

«Я работал над другим проектом, настолько далеким от Slade, насколько вы вообще можете себе представить, – говорит Эндрю Биркин. – Время от времени в течение года общаясь с Альбертом Шпеером, рейхсминистром вооружения нацистской Германии и личным архитектором Гитлера, я работал над сценарием фильма “Внутри Третьего Рейха” на основе его воспоминаний. По ряду причин проект заглох, хоть и не закрылся, и Патттнэм предложил мне: “Может поработаешь над фильмом о Slade, пока не ладится с Шпеером?”».

Так сценарист отправился в Вулверхэмптон на встречу с Джимом Ли. «Он мне понравился, – вспоминает Биркин. – Из всех участников группы он показался мне самым приземленным в хорошем смысле этого слова. Джим мало говорил о себе, его с головой захватила новая группа Queen. Затем я встретился с Чесом Чендлером – и по-настоящему очаровался им. Мне нравилась грубоватая атмосфера Вулверхэмптона, и я хотел сделать нечто противоположное “Вечеру трудного дня”. Хоть он мне и нравится, меньше всего я хотел повторяться. Поскольку мы с Ричардом были на одной волне, нам хотелось создать нечто стоящее».

Чендлер предложил Лонкрейну и Биркину сопровождать Slade в турне, как в 1964 сделал сценарист Алан Оуэн, работая над фильмом The Beatles «Вечер трудного дня». Совместное путешествие помогло бы сценаристам лучше понять принципы работы группы. «Мы присоединились к североамериканскому туру Slade и находились в поездке около трех недель, посетив и Детройт, и довольно суровые города вроде Питтсбурга».

«Помню, как мы слонялись с Эндрю по Америке и своими глазами видели ее довольно неприглядные стороны, – говорит Ричард Лонкрейн. – Это стало для меня настоящим откровением. Помню, как поднимался на лифте в чикагском отеле “Хилтон” вместе с двумя женщинами в меховых шубах и на высоких каблуках. Они вели совершенно банальный разговор о жизни в пригороде – дети, заклинившая посудомоечная машина… Внезапно одна из них повернулась ко мне: “Хочешь увидеть мое тело?”. У нее под шубой совершенно ничего не было, кроме подвязок. Так проходил весь тур – мы останавливались в безвкусных и обшарпанных отелях, что не могло не повлиять на сценарий будущего фильма».

Опыт съемок подобной картины стал для режиссера чем-то вроде «хождения в народ». «Ричард постоянно повторял, что учился в обычной школе, но я-то знал, что он посещал частную. Я могу определить это по многим нюансам, среди которых – особый акцент. Я сам учился в таком месте, – смеется Эндрю Биркин. – Меня туда отправил отец, но я свалил оттуда при первой же возможности. Согласитесь, когда вам встречается человек с похожим прошлым опытом, вы сразу его примечаете. Участники Slade, конечно, были ягодами другого поля, но не думаю, что это плохо».

«Мы хорошо узнали их», – продолжает Биркин.

«Поэтому перед нами стояла задача – сохранить персонажей такими, какими они были в реальной жизни. Я всегда носил с собой чемоданчик, забитый аудиокассетами с классической музыкой и записями комедийного шоу “Полчаса Хэнкока”. После концертов Нодди часто устраивал довольно посредственные попойки, поэтому я сидел в уголке и слушал “Хэнкока”. Когда Холдер услышал позывные шоу, он подбежал ко мне: “О, я ведь тоже обожаю “Хэнкока!” Мы провели остаток тура за прослушиванием порядка тридцати выпусков этих получасовых радиопередач. Мне импонировали все ребята, но в особенности Дон. Несчастный случай, который он пережил, придал ему определенную черту, выходящую за пределы характера, и мы попытались отразить ее в фильме».

«Нам действительно не хотелось клепать очередной “Вечер трудного дня”, – признается Дон Пауэлл. – К нашему американскому туру присоединились Ричард и Эндрю. Они жаждали историй, так что будьте уверены – все сцены в фильме основаны на реальных событиях – пусть и не всегда связанных с нашей группой, но точно с музыкантами того времени. Я доволен результатом. Снять легкую киношку, в которой все только и делают, что беззаботно скачут и бегают в разные стороны, было бы слишком просто. Это тяжелый фильм». «Тяжелый» – слово, как нельзя лучше характеризующее получившийся продукт. В картине продемонстрированы взлеты и падения вымышленной группы Flame в 1960-х. «Чес оказал мне большую поддержку. Он и бровью не повел, когда ознакомился со сценарием, хоть некоторые индивидуумы вполне могли принять описанные события за чистую монету и решить, что именно он возмутительно бессовестный управленец. Мы вложили в эту работу столько юмора, сколько могли», – размышляет Эндрю Биркин.

После подготовки чернового варианта сценария Ричард Лонкрейн привлек Дэйва Хамфриса для его редактирования и доработки. «Дэйв – забавный человек, – отмечает Лонкрейн. К сожалению, позже он скончался от опухоли мозга. – Когда Хамфрис лежал в больнице, его видела моя бывшая жена, и он сказал: “Надеюсь, я не потеряю свое чувство тумора[109]”».

«Я никогда не встречался с Дэйвом Хамфрисом. Очевидно, что я не из Вулверхэмптона и не знаю их местный диалект, – добавляет Биркин. – Думаю, его перу принадлежит пара каких-нибудь диалогов. Впоследствии я часто сталкивался с ситуацией, когда режиссер вписывал свое имя в сценарий, хотя, в отличие от Ричарда, имел к его написанию самое опосредованное отношение. Лонкрейн никогда не стремился попасть на обложку, хотя мы часто вместе обдумывали те или иные сценарные ходы».