26 июня 1973 г., вторник – «Skweeze Me, Pleeze Me» становится хитом № 1 в Великобритании.

1 июля 1973 г., воскресенье – Slade выступают перед 18-тысячной толпой в лондонском «Earls Court».

4 июля 1973 г., среда – Дон Пауэлл попадает в автомобильную аварию в Вулверхэмптоне. Его девушка Анджела Моррис погибает.

5 июля 1973 г., четверг – Фрэнк Ли репетирует со Slade в школе Уэднсбери.

6 июля 1973 г., пятница – Фрэнка Ли объявляют временным барабанщиком для концертов на острове Мэн.

8 июля 1973 года, воскресенье – На первом летнем концерте Slade в «Palace Lido» на острове Мэн Фрэнк Ли заменяет Дона Пауэлла за барабанами.

Глэм-рок скоропостижно скончался в ночь с 3 на 4 июля 1973 года. Именно тогда произошло два значимых события с двумя ключевыми фигурами жанра, одно из которых имело лишь культурное значение, а другое – катастрофическое. В 220 километрах к юго-востоку от Вулверхэмптона со сцены столичного «Hammersmith Odeon» Дэвид Боуи объявил: «Мы отыграли много концертов в этом туре, но сегодняшнее выступление будет самым продолжительным. И не потому, что это заключительное шоу тура, а потому, что это – последнее шоу из всех, что мы устраивали». Уничтожив Зигги Стардаста, столь значимого для молодежи, Боуи покинул, хоть и ненадолго, сцену, оставив ее подражателям. В это же время в Вулверхэмптоне разворачивались еще более трагичные события.

«Мы с Доном всегда были хорошими товарищами, – говорит Фрэнк Ли, неугомонный брат гитариста Slade, – поэтому часто ходили вместе пропустить по стаканчику. В ту ночь мы отвисали в “Lafayette”. Девушка Дона, Эндж, работала неподалеку в клубе “Dix”, и он решил поехать к ней. Я не захотел к нему присоединиться. “Приходи, когда будешь готов, и я подброшу тебя домой”, – бросил он мне как обычно». Дон Пауэлл постоянно подвозил Фрэнка, поскольку тому запретили находиться за рулем в нетрезвом виде.

3 июля, примерно в 11 часов вечера, Дон Пауэлл прибыл на своем «Bentley» в ночной клуб на Темпл-стрит, чтобы забрать работавшую там секретаршей Анджелу Моррис. Девушка была лучшей подругой Кэрол, сестры Дэйва Хилла, и втроем они провели еще несколько часов в клубе, где проходила вечеринка в честь первой годовщины его открытия. Тем временем Фрэнк Ли, оставшийся в «Lafayette», попросил своего приятеля Энтони Хэкнера подбросить его в «Dix», чтобы все-таки встретиться с Пауэллом.

«Дон обычно парковал свою тачку прямо перед клубом, чтобы вышибалы за ней приглядывали», – вспоминает Френк. Но подъехав к дверям, друзья не увидели «Bentley» барабанщика. «Я сказал: “Черт возьми, он ведь обещал подождать меня!”», – вспоминал Ли-младший. Хэкнер предложил подвезти его домой, и тот с радостью согласился.

Дон Пауэлл и Анджела Моррис все еще находились в клубе. Примерно в час ночи пара отправилась домой. По слухам, той ночью Пауэлл сделал Моррис предложение – по крайней мере, они точно разговаривали о браке. Однако Фрэнк Ли уверен, что все это домыслы ради громких заголовков: «Я хорошо знал Эндж, поэтому уверен, что все это не более чем пустая болтовня, которая лучше продается».

Двигаясь по Комптон-роуд-Уэст в Вулверхэмптоне, «Bentley» Пауэлла задел стену, несколько раз перевернулся и, пробив живую изгородь, разрушил часть стены внешнего забора местной школы. Автомобиль получил настолько значительные повреждения, что определить, кто находился за рулем, было невозможно. На удачу, мимо проезжали две медсестры, которым удалось сохранить жизнь Пауэлла до прибытия кареты скорой помощи.

Дона в срочном порядке доставили в «Королевскую больницу Вулверхэмптона», а из Лондона наспех прибыл Чес Чендлер. Пауэлл провел следующие шесть дней в коме, за это время его сердце переставало биться дважды. Врачам пришлось сделать трепанацию черепа, чтобы ослабить давление на мозг, когда они боролись за жизнь музыканта, у которого также были сломаны рука, ноги и ребра. Девушке повезло гораздо меньше – когда Анжелу Моррис привезли в больницу, она была еще жива, но вскоре скончалась от полученных травм. Ей было всего 20 лет.

Новость, разумеется, облетела все печатные издания. Кадры с разбитым автомобилем наглядно показывают масштаб произошедшей трагедии. После аварии люди несли на место происшествия цветы и записки, одна из которых, по слухам, гласила: «В следующий раз снесите всю нашу школу, а не только внешнюю стену». Зная о привычке музыканта, поклонники со всего мира присылали ему пачки жвачки, указывая адрес довольно просто – «Дону Пауэллу, Вулверхэмптон».

Хотя сознание пару раз и возвращалось к Дону, он до конца не понимал ни что произошло, ни где он находится. Он вспоминал, что проснулся от жуткого холода и хотел вырвать все подключенные к нему трубки и провода. Музыкант помнил, что играет в группе, и решил, что в аварию попали все ребята, возвращаясь с концерта. «Я думал, что раз это так, то и остальные парни где-то в больнице, – писал Пауэлл. – Когда в следующий раз я очнулся, они все сидели у изножья кровати в больничных халатах, что повергло меня в ужас».

Что печальнее, он никак не мог вспомнить Анжелу Моррис. «Я был обручен с Пэт [Лейтон, бывшей невестой Пауэлла, с которой он встречался с середины 60-х] и только постепенно понял, что погибла не она, а Анджела, – писал Пауэлл. – Я испугался, потому что совершенно не помнил, кто она такая. Это попало в прессу и, конечно, расстроило ее родителей. Выйдя из больницы, я разу поспешил с ними на встречу, объяснить, что не помню их дочь по причине амнезии».

«Я не пытался анализировать ситуацию, убрал мысли в дальний угол и просто наблюдал за событиями, – говорил Джим Ли. – Дон медленно, но верно выздоравливал, но память полностью так к нему и не вернулась».

Пауэлл и по сей день страдает от странных и нелинейных провалов в памяти. Он хорошо помнит события далекого прошлого, чему способствует его решение ежедневно вести дневник, но краткосрочная и среднесрочная память порой дают сбои. «Этому нет объяснения, – говорит Пауэлл. – Через некоторое время после аварии я спросил психоаналитика о консолидации памяти, когда кратковременная память превращается в долгосрочную, но тот не смог ничего ответить».

* * *

Несмотря на трагедию, группа была обязана отыграть два чрезвычайно важных концерта на острове Мэн. Фрэнк Ли согласился заменить товарища на выступлениях в Дугласе 8 и 29 июля, о чем объявили еще до того, как Пауэлл пришел в сознание. Вполне логично, что на помощь пришел именно младший брат Ли, поскольку он был вхож в ряды группы еще с самых юных лет.

«Им оставалось сыграть два концерта на острове Мэн, пока Дон лежал в больнице. Но Slade никогда не отменяли шоу, это было дело принципа, – вспоминал Ли. – А еще они никогда не меняли изначальную сумму гонорара. Даже когда “Coz I Luv You” вышла на первое место. Многие группы, взяв вершину, воспользовались бы возможностью заработать больше, но не Slade. Зная это, понимаешь, почему они во что бы то ни стало должны были отыграть эти концерты».

Фрэнк Ли учился на водопроводчика, а теперь играл на барабанах и гастролировал вместе со Slade. По иронии судьбы в момент обсуждения временного ударника Ли-младший как раз был в доме брата на Уорстонус-роуд, занимаясь водопроводом. «Джеймс и Нод говорили об этом на кухне. Они хотели взять на замену кого-то знакомого, из местных. Джеймс предлагал Дэйва Донована из Rock Rebellion, брата роуди Slade Хейдена, а я подумал: кто, если не я? Все-таки я знаю, когда песня начинается, когда заканчивается, а когда Нод начинает рыгать. Я всегда рядом и, к тому же, умею играть на барабанах. Так что я сказал Джеймсу: “А что насчет меня?” – “Тебя?”

Брат поговорил с другими участниками, и мы отправились на репетиционную базу в школу Уэднсбери. Дон владел особым ритмом игры, который я не хотел копировать. Мы прогнали несколько песен, и Нод оценил, что получилось. Что говорить, перед концертом мы прошлись по материалу один, максимум два раза».

Приход в группу Фрэнка стал большой новостью. «Мне посвящали развороты “The Sun” и “The Mirror”, – вспоминает он. – А заголовок “Express & Star” привел меня в бешенство: “От сантехника до ударника”! Потрясающе! Что, нельзя было написать “Суперзвезда на замену”?»

Свой вклад в написание материала для «Melody Maker» внес музыкальный обозреватель Деннис Детридж, поговоривший с Полом Маккартни после концерта Wings 6 июля в «Birmingham Odeon»:

«Со Slade, несомненно, приключилась ужасная история, но, заменив ударника и не отменяя концерты, они выбрали верный путь, – говорил Маккартни согласно материалу. – Мы ведь тоже заменяли Ринго на концерте в Австралии. Думаю, Slade совершенно верно отреагировали на ситуацию, ведь у них было два пути – отложить выступления и потерять темп, либо отыграть их с заменой барабанщика, пусть и не идеальной. В таком случае публика будет довольна. В чем прелесть выступлений на концертах? Публика благодарна уже за то, что вы явились. В этом плане Slade никогда не подводят своего зрителя».

Так оно и вышло. «На выступление в Дугласе продали все билеты. Фанаты специально приехали поддержать ребят, а Slade остались верны своим принципам, – вспоминает Крис Чарльсворт, сопровождавший их в путешествии. – Вечер выдался очень эмоциональным».

«До выступления мы успели прогнать на саундчеке лишь пару песен, – рассказывает Фрэнк Ли. – Что было весьма сюрреалистично и странно».

На следующий день «Daily Express» процитировал Дэйва Хилла: «Многие хорошие барабанщики все бы отдали за возможность выступить с нами, но мы искали музыканта, способного настроиться на нашу волну. Мы давно знаем Фрэнка… К счастью, он не зациклен на своем эго».

«Я отлично провел время. Чем смог – тем помог», – добавил тот.

* * *

Перед отъездом группы в Дуглас врачи вычеркнули Пауэлла из списка пациентов, находящихся в критическом состоянии.

Вероятность смерти Дона падала, но он все еще находился без сознания. Да, он был в ужасном состоянии, не приходил в сознание, но его жизни больше ничего не угрожало.

«В среду, когда я приехал в Вулверхэмптон, врачи не давали ему ни единого шанса, – в июле рассказывал Чес Чендлер Крису Чарльсворту. – Я бродил как в тумане, но, узнав, что Дон выкарабкивается, стал самым счастливым человеком на свете».

Ситуация оказала очень большое впечатление на четверку молодых, в общем-то, людей. Но чтобы осознать это, понадобилось время. Ситуация стала блестящим примером того, как, несмотря ни на что, нужно сохранять самообладание и продолжать работать. «Было непросто, – признавался Джим Ли в октябрьском интервью для “Record Mirror”. – Мы с Нодом пошли навестить Дона, но так перенервничали, что нас стошнило… Я старался не терять позитивный настрой: впереди ждали концерты на острове Мэн и множество дел. Нужно было позвонить Чесу, Эйчу (Дэйву) и Ноду, нужно сделать то-то и то-то, собрать вещи. За все это время я ни разу не подумал о состоянии друга. Но перед поездкой в Дуглас я отправился его навестить. Нод зашел в палату первым… И нас просто вырвало, понимаете». В песне «Kill ‘Em at the Hot Club Tonite» с обратной стороны сингла № 1 содержалась пугающая ирония. И если название[97] было мрачным совпадением, то от строчки «You write off my car» («Ты уничтожаешь мою машину») кровь стыла в жилах.

Пока Пауэлл лежал прикованным к постели, Ник Кент, один из известных рок-критиков, написал в NME большую статью «The Kidz Are Alright» («Детки в порядке»), в которой заявил: «Нет сомнений, Slade – важнейшая рок-группа на английской земле с начала 1970-х. Их культурное значение гораздо выше, чем феномены всех этих Боуи, Roxy или Боланов. Их начинания – всего лишь любопытные ответвления от доминирующей традиции среднего класса». Осыпая группу комплиментами, Ник продолжает: «Болан создает себе имидж самовлюбленного белого нарцисса, в то время как Slade, как ни парадоксально, выглядят шутами в нелепых маскарадных нарядах. Но в случае с этой группой вы смеетесь не над ними, а вместе с ними. Их непристойность соответствует их сценическому образу, их бодрое настроение заразительно, а музыкальное творчество – не более чем фон для проделок. Другими словами, это и есть старый добрый рок-н-ролл».

После первого концерта в Дугласе парни были предоставлены самим себе. Поскольку следующий концерт на острове Мэн был запланирован на 29 июля, участники занялись своими делами. Хилл воспользовался возможностью и отправился в Америку, чтобы 23 июля в Тихуане сыграть свадьбу с Джен, семейство Ли отправилось на южное побережье Англии с Мелом Бушем и его семьей, а Холдер кружился по Западному Мидлендсу. Так или иначе, их всех объединяло одно – ребята неизменно держали руку на пульсе Дона Пауэлла. «Его состояние удовлетворительное, он довольно быстро восстанавливается, – рассказывал Холдер журналистам. – Я продолжаю его навещать и вижу, что он весьма бодр. Дон регулярно смотрит телевизор и в восторге от некоторых детских программ». Очевидно, Нодди изо всех сил старался представить ситуацию в самом позитивном свете.

12 августа Дон Пауэлл впервые после аварии появился на публике. Музыкант прибыл в Кент на известную британскую гоночную трассу «Брэндс-Хэтч», где проходил фестиваль «Радио Люксембург». Любопытное решение, если судить о нем сегодня. «Я вообще не хотел возвращаться к работе и не был готов к этому ни морально, ни физически, – признавался Пауэлл. – Но врач из Вулверхэмптона настоял, чтобы я это сделал. Он посоветовал приступить к обязанностям как можно скорее, предупредив, что чем дольше я готовлюсь, тем выше риск никогда не решиться снова выйти на сцену. Доктор утверждал, что эта проблема часто встречалась у его пациентов вне зависимости от их рода деятельности. Что-то перепутаю? Ничего, попробую снова и сделаю правильно. С высоты прожитых дней, я понимаю, что это было самое важное решение в моей жизни». На фотографиях, сделанных в тот день, Дон, с обритой шевелюрой и опирающийся на трость, выглядит, мягко говоря, растерянным.

Вспоминая ночь аварии, Фрэнк Ли рассуждает: «Пауэлл объяснял: “Мне пришлось оставить машину у входа в клуб, поскольку какой-то ублюдок припарковался на моем месте. Поэтому-то вы и не увидели ее, но зайди ты в клуб, мы бы встретились”. Так мы бы поехали не по Комптон-роуд, а другим маршрутом, чтобы по пути закинуть меня к родителям… Зайди я в дверь “Dix”, все сложилось бы иначе… Хотя кто знает?»

Новость, облетевшая весь мир, потрясла преданного австралийского поклонника Стивена Кросса: «За завтраком отец сказал: «Твой дружок из Slade угодил в аварию». Катастрофа Дона попала в раздел международных новостей нашей местной газеты. Сначала никто не давал Дону шансов на выздоровление, и лишь спустя много-много мучительных недель, в течение которых я ничего не знал о его состоянии, я случайно услышал, что он идет на поправку».

* * *

В сентябре группа вернулась в Америку. За три недели до начала их следующего этапа «американских горок», 7 сентября 1973 года, Элтон Джон выступил в «Hollywood Bowl» – одной из самых прославленных площадок Соединенных Штатов. На сцену его вывела знаменитая американка Линда Лавлейс, находящаяся на пике известности благодаря главной роли в фильме «Глубокая глотка». Казалось, Элтон почти случайно завоевал Америку, исполняя страстные песни Берни Топина о своей стране. Для достижения таких высот Slade предстояло совершить долгий путь. Тем не менее, они уже кое-чего и достигли на новой земле. Например, их песни регулярно крутили в английском диско-клубе Родни Бингенхаймера на бульваре Сансет в Лос-Анджелесе, одном из самых модных и декадентских заведений города. Позже Бингенхаймер говорил: «Все танцевали под самую крутую музыку: Боуи, T. Rex, Сьюзи Кватро, Slade, Mott The Hoople, Sweet, New York Dolls, Элис Купер, Барри Блю». Репутация Slade в США была прочной, хоть и далекой от мейнстрима.

В Штатах Slade делили сцену с самыми неожиданными коллегами по цеху: Sly and the Family Stone («Мы были единственными белыми в аудитории», – как вспоминал Дон Пауэлл) и Игги Попом. Ваш покорный слуга больше всего был впечатлен сочетанием несочетаемого на концерте в Детройте 27 сентября 1973 года, где пред публикой предстали King Crimson, Strawbs и Slade. В 1977 году Нодди Холдер объяснял: «За океаном не особо стараются делить музыку на категории. Однажды Slade делили сцену с King Crimson. И хотя мы отличаемся друг от друга как мел от сыра, все равно получили восторженный прием от их публики». Сперва Джон Уэттон, в то время басист King Crimson, не мог понять реакции поклонников, но Холдер использовал тактику, которую когда-то опробовал на фанатах Humble Pie. «Конечно, выступать после King Crimson было непросто, – рассказывал Уэттон биографу группы Сиду Смиту. – Мы завершали свой сет песнями “Larks’ Tongues in Aspic, Part Two” и “21st Century Schizoid Man”, превзойти которые непросто. Мы выдавали такой заряд, что никто уже не слушал саму лирику. Публика стояла с отвисшей челюстью: “Что это за чертовщина”. Тягаться с нами – бесполезно».

В тот вечер в Масонском храме Детройта Slade удалось утереть нос King Crimson. «Мы отыграли свой сет, а затем под свист и подколы на сцену вышли Slade, – вспоминает Уэттон. – Их вокалист Нодди Холдер подошел к микрофону и, демонстрируя свой специфический акцент Черной страны, выдал: “Если кому-то не нравится наша музыка, можете пока сходить посрать!” Это было великолепно!» Да, но, возможно, Нодди выбрал не лучший путь для завоевания американской аудитории.

21 октября в Лос-Анджелесе Slade выступали в «Long Beach Convention Centre» на разогреве у рок-группы The J. Geils Band. На концерте присутствовал новоиспеченный редактор «Melody Maker» в США Крис Чарльсворт. «Ребята отыграли далеко не самое лучшее шоу, – говорит он. – Во время их сета зрители рассаживались по местам, а затем через сорок минут им и вовсе отключили электричество. В Штатах приходилось играть по жестоким правилам, далеким от духа товарищества в Великобритании».

Во время визита в США Дон Пауэлл, чтобы разобраться, что с ним произошло, встретился с одним из ведущих неврологов Нью-Йорка доктором Альбертом Гудголдом, другом их американского менеджера Питера Кауффа. Из больницы Вулверхэмптона Гудголд получил историю болезни и, изучив ее, посоветовал барабанщику смириться со ситуацией. «Он заявил: “Бороться с ней – худшее, что ты можешь предпринять. Постарайся расслабиться. Напряжение усугубляет ситуацию”, – вспоминает Пауэлл. – Последовав его совету, мне и вправду стало намного лучше. Ничего не попишешь, медицина бессильна, это не лечится. Такова суровая реальность».

Дон также обсудил с доктором потерю вкуса и обоняния:

«Док ответил, что, ударившись об лобовое стекло, я повредил нервные окончания в носу. Он отметил, что поблизости расположены нервы, отвечающие за зрение и вестибулярный аппарат, и в худшем случае я мог еще и ослепнуть. Изучив больничные записи, он пояснил, что поврежденные окончания нуждались в незамедлительном лечении, но поскольку на кону стояла моя жизнь, забота о них не была приоритетной. Помимо прочего Альберт сказал еще одну важную вещь: “Снимаю шляпу перед медицинским персоналом, который за тобой ухаживал”, потому что выжил я только благодаря им».

Постепенно Пауэлл начал адаптироваться: «Гудголд заверил меня, что вскоре я ко всему привыкну. Тем более, что я не лишен аппетита и возможности наслаждаться едой. Я все еще чувствую голод и порой размышляю, чем бы полакомиться – рыбой с картошкой или сэндвичем с беконом».

«Я предпочитаю не вспоминать это время, – говорит Джон Стил. – Меня до сих пор берет оторопь. Дон изменился и многое забыл. Вернувшись к гастролям, перед тем, как лечь спать, ему приходилось записывать, где он находится, чтобы не забыть об этом, когда проснется. Память то и дело его подводила».

* * *

28 сентября Slade выпустили для своих потрясенных британских поклонников долгожданный сингл на песню «My Friend Stan». Песня была не похожа на то, к чему привыкла их армия фанатов: приглушенный вокал, фортепиано, лишь во второй раз в карьере, в качестве основного инструмента. Ли казалось, что их музыка становится шаблонной, и он счел нужным привнести в нее новизны. «My Friend Stan» – одна из первых записей после аварии Пауэлла – была сделана с подачи Чеса Чендлера, посчитавшего ее неплохим утешением для соотечественников на время отъезда группы за океан. Во время работы в «Olympic» ребята помогали Дону занять место за барабанной установкой. «В тот день, когда Дон вернулся к работе, я был как раз там, – говорит Алан О’Даффи. – Крепкий парень, настоящий боец».

My Friend Stan занял «всего лишь» 4-е место в чарте – удача для любой другой группы, но не для Slade. На следующей неделе сингл поднялся на вторую строчку и, продержавшись на ней неделю, опустился на пункт ниже, где пробыл еще две недели. Высшую ступень оккупировала «Eye Level», одна из тех редких необъяснимых аномалий британского чарта. Исполняемая оркестром Саймона Парка, она привлекла в число зрителей «Top of the Pops» мужчин среднего возраста в скучных водолазках. Тема для полицейского сериала «Ван дер Валк», где Барри Фостер играл нидерландского детектива, была написана датским композитором Яном Стокартом. Несколько лет назад он написал ее для лейбла «De Wolfe Music» под псевдонимом «Джек Тромбей». Подобно прошлогодней «My Ding-A-Ling», помешавшей «Gudbuy T’Jane» достичь вершины, «Eye Level» была одной из тех новинок, что выходят за пределы фан-базы большинства современных исполнителей. Когда родители, бабушки и дедушки делали две или три музыкальные покупки в год, они, скорее всего, выбирали записи вроде этой, а не «My Friend Stan». «Eye Level» обогнала даже «Ballroom Blitz» группы Sweet, отправив ту на 2-е место. К счастью, кумир молодежи Дэвид Кэссиди уже скоро выпустил хит «Daydreamer»/«The Puppy Song», отправив благообразных оркестрантов восвояси.

По сравнению с прямолинейным роком последних четырех синглов, «My Friend Stan» обладала определенной эфемерностью. Основанная на внушительной фортепианной игре Джима Ли, песня рассказывала историю от третьего лица. Замысловатая и непривычная, она напоминала погружение в компанию вымышленных персонажей из песен The Beatles: Максвелла, мистера Мастарда, Пэм, Веры, Чака и Дэйва. Да, это было необычно, но Slade никогда не были присущи подобные причуды. По понятным причинам в видеоклипе, снятом в студии «Olympic», не было отсылок на аварию Пауэлла, зато нашлось место для множества кадров гримасничающего Холдера. В треке ребята предстали перед слушателями с совершенно новой стороны: размышляющими и, чем черт не шутит, созерцающими. Однако то, что сингл так и не поднялся выше второй строчки, породило еще один бессмертный афоризм Хилла: «Фортепиано равносильно провалу». «Cum On Feel the Noize в первый же день достиг первого места. Skweeze Me, Pleeze Me – тоже. Когда My Friend Stan занял четвертое место, я посчитал, что нам крышка!» – добавил к словам друга Дон Пауэлл.

Многие молодые фанаты группы восприняли это обстоятельство слишком близко к сердцу. «Мне всегда казалось, что Slade пишут песни исключительно для меня. Каково же было мое разочарование, когда “My Friend Stan” не попал на первую строчку. Похожие чувства овладели мной, когда в 1972 году Арсенал проиграл в финале Кубка Англии», – вспоминал поклонник Slade с юных лет, музыкальный журналист Дэвид Стаббс.

4 октября, когда в Великобритании вышел в эфир юбилейный 500-й выпуск передачи «Top of the Pops», группа находились в Америке. После выступления Линси де Пол с песней «Won’t Somebody Dance with Me?», зрителям показали сюжет про Slade. Группа сидела в итальянском уличном кафе Нью-Йорка, а Ли сидел рядом, затолкав в ноздри по сигарете. «Жаль, что мы сейчас не можем бухнуть вместе с вами», – заявил Холдер, прежде чем исполнить песню «We Wish You a Merry Christmas» со строчкой, измененной на «С днем рождения», явно намекая на свежую запись группы. «Я все еще испытывал ощутимую боль в ногах, так как при аварии сломал обе, и ребята помогали мне взобраться на сцену, – отмечал Пауэлл. – Я оставался на своем месте после того, как ребята ушли за кулисы, а толпа гадала – почему?»

Чендлер предложил группе записать рождественскую песню. Однако ни расписание, ни состояние Пауэлла не позволяло группе работать над ней в Лондоне. Чендлер забронировал для группы сессию в нью-йоркской «Record Plant» где Ли и Холдер написали собственный рождественский хит. По словам Ли, Дэйва Хилла пришлось буквально уговаривать на запись, поскольку тот ни за что не хотел принимать в этом участия.

Новую песню Slade впервые пришлось записывать кусками – виной тому стало состояние Пауэлла. Раньше группа работала вместе, а затем при необходимости к записи добавлялись необходимые элементы. Скорость, с которой Пауэлл после аварии вернулся к барабанам, поражает. Однако из-за ее последствий Дону пришлось записывать партии по частям, а затем – доверить их сборку звукоинженеру «Record Plant» Деннису Ферранте.

«Я знал, что “Merry Xmas Everybody” уготована судьба народного хита. Но как я был потрясен, узнав, что и другие музыканты выпускают рождественские песни», – делился с «The Guardian» в 2016 году Джим Ли. Казалось, что в это Рождество поп-звезды сочли своим моральным долгом улучшить всем настроение. Историк Элвин У. Тернер отмечает, что современники Slade «наряжались в экстравагантные костюмы и сочиняли заразительные хиты, будто хотели изобрести противоядие от сгущающегося мрака». «Merry Xmas Everybody» можно назвать величайшим произведением Нодди Холдера – ему прекрасно удалось передать атмосферу праздника. В ней – и предвкушение чуда, и прибытие гостей, и жизнерадостные бабушки, и снег, и оптимизм. Трек содержит влияние «Рудольфа – красноносого оленя» и прямую отсылку к классической песне «I Saw Mommy Kissing Santa Claus».

«Я слышал, что у Элтона есть трек “Step into Christmas”, но счел, что он нам не конкурент. Меня больше заставила напрячься песенка от Wizzard Роя Вуда[98]», – вспоминал Джим Ли. Иронично, что пути Wizzard и Slade были схожи, а Вуда и Холдера отличало непревзойденное мастерство написания песен. Будучи большими поклонниками Джона Леннона, к Рождеству 1973 года и те и другие планировали выпустить рождественский сингл. Хоть на фоне произведения Wizzard песня Slade звучала почти минималистично, обе композиции, бесспорно, приобрели статус вечных хитов.

«Merry Xmas Everybody», сотканная из старых мелодий, отброшенных еще шесть лет назад, стала основой самого продаваемого сингла Slade. Большую часть мелодии написал Джим Ли, как припев «So here it is». К написанию его подтолкнула теща, мягко упрекнувшая его тем, что ни один из синглов Slade и рядом не стоял с «White Christmas» Бинга Кросби. Часть, написанная Холдером, основывалась на песне «Buy Me a Rocking Chair», над которой он работал с 1967 года, но, по словам журналиста «The Guardian» Дэйва Симпсона, «едва услышав, группа объявила ее дерьмом, и та отправилась в мусорное ведро». Главным ингредиентом хита стал, конечно, текст Холдера. После бурной ночи в пабе «The Trumpet» Холдер вернулся в дом родителей и пошел на кухню, где уже успел написать немало песен, и составил список всех очевидных вещей, с которыми ассоциируется Рождество, всего за одну ночь накатав текст будущего хита.

Slade пережили непростой год, и «Merry Xmas Everybody» словно венчал этот период взлетов и падений. Песня разошлась тиражом более миллиона копий, причем 300 тысяч из них разлетелись в день релиза, став первой рождественской композицией, дебютировавшей на первом месте в британском чарте. «Мы понимали, что рискуем, но уже обладали необходимыми навыками и интуицией, чтобы чувствовать ее потенциал, – говорил Холдер. – Мы влюбились в нее сразу же, как написали».

Slade одержали безоговорочную победу в битве рождественских хитов. «Merry Xmas Everybody» сходу попала на 1-е место, а трек Wizzard «всего лишь» на 4-е. Позднее Ли рассказывал как, встретившись с Вудом на вечеринке, тот заявил ему: «Победил сильнейший». Ли совершенно искренне ответил, что ему больше по душе песня Wizzard. Впрочем, и до сих пор. Но песня «Merry Xmas Everybody» помогла группе наконец-то добраться до главной вершины и стала венцом всей их карьеры. Участники даже не догадывались, что песня завершит их плеяду треков номер один и уж тем более переживет всю историю дружного коллектива.

«Slade, наконец, удалось стать крупной группой с отличными песнями. Они записали блестящую рождественскую композицию, что удается немногим, – заявляет Энди Фэйрвезер Лоу у которого ребята однажды выступали на разогреве. – Я обожаю Нодди – он отличный парень. Хоть моя группа Amen Corner тоже хорошо продавалась, но мы и рядом не стояли со Slade».

В ноябре 1973 года Терри Маккаскер, барабанщик группы Colonel Bagshot, с которой Slade проводила совместные гастроли по Европе, вспоминал, как впервые с коллегами по группе услышал «Merry Xmas Everybody»: «Colonel Bagshot находились в Кельне, когда звукозаписывающая компания пригласила нас поужинать. Нам включили запись, и мы подумали “ай, хорошо!”».

Кевин «Билли» Адамс из Dexys пережил подобные эмоции через почти десять лет, став соавтором самой популярной песни своей группы «Come On Eileen»:

«Как ни парадоксально, эту песню любили ставить на свадьбах и светских раутах. Ситуация, когда один трек определяет группу, нередко случается в музыкальной индустрии. Это палка о двух концах, но с годами начинаешь видеть в этом скорее благословение, чем проклятие. Мало кто будет жаловаться на успех песни, которая подарила группе популярность. Скажу честно, я сам долгое время не мог принять это, пока один уважаемый человек не дал мне ценный совет: если к тебе подходит человек и говорит “Мне нравится ваша песня”, не надо надувать щеки, мол, у тебя вообще-то их гораздо больше. Достаточно улыбнуться и сказать “спасибо”. Прекрасно, что какие-то треки приносят людям столько радости. Та же “Merry Xmas Everybody” имеет огромное значение для меня. Моя милая тетушка вручила ее мне на Рождество со словами: “Знаешь, я послушала ее, но такая музыка – не по мне. Надеюсь, тебе понравится”».

Дэвид Стаббс добавляет: «У каждого ребенка в году два значимых дня. На втором месте день рождения, а на первом – Рождество. Свертки, полученные на Рождество, будут радовать тебя до самого дня рождения, и ты не меньше 450 раз сыграешь в подаренную “Монополию”. Я никогда не испытывал тех эмоций от Рождества, как в то время, когда его праздновал. Святые дни выделялись на фоне серых будней как сверкающая новогодняя игрушка, и Slade – идеальная группа для создания величайшей рождественской песни. Они олицетворяли эту атмосферу праздника, даря всем нам чистое и абсолютное веселье».

Если стриминговые сервисы служат еще одним из показателей успеха песни, то за последние годы «Merry Xmas Everybody» потеряла часть своей популярности, но до сих пор остается удивительным порталом в другую эпоху. Несмотря на поздний релиз, она стала не только 12-м самым продаваемым синглом 1973 года (с «Cum On Feel the Noize» на 6-м месте, «Skweeze Me, Pleeze Me» на 11-м и даже «My Friend Stan» на 28-м), но и 15-м самым продаваемым синглом 1974 года. Рождественская песнь Slade обогнала «Far Far Away» на 13 позиций. «”Merry Xmas Everybody” – ошеломительно великая песня, – добавляет Тим Райс, явно кое-что смыслящий в поп-хитах. – Ребята из Вулверхэмптона стали достойными конкурентами “White Christmas”».

На обратной стороне благопристойного новогоднего сингла Slade решили похулиганить: «В последнее время я то и дело побеждаю, леди готовят мне ужин» («Lately, I said I been a winner, Ladies they all cook my dinner»), – поет Холдер на стороне B. «Don’t Blame Me» – возможно один из самых бунтарских би-сайдов коллектива. Эта песня предназначалась для предстоящего альбома, но Чендлер с представителями выбрали ее для оборота сингла. Здесь звучит совершенно дикая гитара Хилла, а Холдер вновь орет во все горло. Завершение песни почти больно слушать, но с ее помощью ребята красноречиво заявили – они и не планировали продаваться. По словам Криса Ингэма: «Голос Холдера уже не вокальный инструмент, но оружие массового поражения». Slade не собирались сдавать позиции.

До выхода «Merry Xmas Everybody» на свет появился альбом-сборник Sladest. Пластинка, изначально представленная членам фан-клуба как The Best of Slade, выглядела свежо, хотя целиком состояла из уже изданного материала. Пожалуй, эту работу можно было назвать лучшей работой группы. Новинка, разумеется, получила признание в чартах Великобритании и, как и Slayed? на Рождество 1973 года заняла вершину чарта, продержавшись там 24 недели. Sladest объединял треки из ранних альбомов, но они звучали современно, удивительно сочетаясь с последними хитами группы. На сегодняшний день Sladest служит идеальным обзором на творчество группы. К нему прилагается конверт-книжка с восьмистраничным буклетом, чьим автором стал Боб Хьюстон, помощник главного редактора «Melody Maker».

«Slade явились из своей цитадели в Вулверхэмптоне, словно Аттила Великий, несущийся по Аппиевой дороге к отживающему свой век беззащитному Риму. В то время как рок-н-ролл становится эфемернее и интеллектуальнее, он все больше сводится к посиделкам в студии BBC, где мы вынуждены слушать очередного американского эстета, изливающего душу. Возможно, мы забыли о том самом “глубинном народе” с севера от Поттерс-Бар и к востоку от Портленд-Плейс, который толпился вокруг радиоприемников, отчаянно желая услышать что-нибудь, заставляющее продолжать жить и трудиться».

Обложка Sladest олицетворяла еще один образ группы, который впоследствии также стал каноничным. Над ней снова работал Геред Манковиц, который сделал слегка размытый снимок, акцентируя внимание на надетые ребятами белые шарфы, благодаря чему обложка выглядела спокойнее и мягче, особенно по сравнению с изображением на Slayed?. На снимке парни впервые выглядели вдумчиво. Для многих это изображение стало первым после катастрофы Пауэлла, и потому было высказано резонное предположение, что рука ударника в гипсе. «Я попросил их по-разному завязать шарфы, и Дон выбрал такой вариант, видимо пытаясь подчеркнуть, как для барабанщика важны руки, – вспоминает Манковиц. – Тот ужасный несчастный случай шокировал всех. Это была первая фотосессия после несчастного случая. У Дона вообще отшибло краткосрочную память, и в ходе работы он, наверное, полдюжины раз сказал: “О, Геред, рад тебя видеть”. Потом он уходил выпить кофе, возвращался и снова: “Геред, рад тебя видеть!”». Издание получилось роскошным: четыре портрета группы, размером 30,5x30,5 сантиметров, фотографии с концертов и критический очерк Хьюстона.

«Мы решили сделать крупные портреты, чтобы фанаты ощутили близость к группе, тем более, что на фото лица получились даже больше, чем в натуральную величину», – говорит Манковиц.

«В конверте, который вы открываете, есть их фотография на фоне серебряной фольги. Та фотосессия стала одной из моих любимых работ с группой, пусть это и были обычные черно-белые снимки. Считаю, что к тому моменту ребята достигли абсолютного совершенства. Каждый точно знал, что он собой представляет, а его сущность подчеркивал стиль одежды. Их образы выглядели идеально, они достигли совершенства. Помню, как истратил около 100 упаковок фольги, чтобы покрыть ей студию».

Фольгированный бум в 1973 году охватил всю Британию. Хотя оловянная фольга существовала с начала 20 века, ее алюминиевый аналог пока был в новинку – компания «Bacofoil» была основана чуть больше десяти лет назад. В школах ближе к Рождеству все превращались в алюминиевые мумии, а в преддверии праздника на кухнях у британских хозяек было сложно отыскать хотя бы один лишний клочок фольги.

Рецензируя альбом для журнала «Let It Rock», Майкл Грей отмечал, что ему группа напомнила 1963 год: «Но не потому, что их музыка устарела, а потому что ее состав словно собирался по рабочей схеме “Леннон/Маккартни” или “Джаггер/Ричардс” (или “Нанкер/Фелдж”, как они предпочитали в те далекие дни). В Slade перед нами предстает дуэт новой формации, “Ли/Холдер”». Затем Грей счел нужным перечислить их достижения, словно заранее отвечая скептически настроенным критикам:

«Coz I Luv You» – Серебряный диск; 4 недели на 1-й строчке

«Look Wot You Dun» – Серебряный диск

«Take Me Bak ‘Ome» – Серебряный диск

«Mama Weer All Crazee Now» – Серебряный диск; 3 недели на 1-й строчке

«Gudbuy T’Jane» – Серебряный диск

«Cum On Feel the Noize» – Серебряный диск; старт 1-й строчке и 4 недели 1-й строчке

«Skweeze Me, Pleeze Me» – Серебряный диск; старт на 1-й строчке и 3 недели на 1-й строчке.

Выпуск альбома Sladest и успех сингла Merry Xmas Everybody ознаменовали взятие прежде недосягаемой вершины в карьеры Slade – момент невероятной уверенности и непоколебимой силы группы. Их успех был обусловлен не только общественной поддержкой Дона Пауэлла, хотя многих действительно шокировала его авария. Скорее, они испытывали радость от признания «нашей» группы, которое она заслуживала по праву.

«Я приобрел Sladest на старте продаж, – вспоминает Кевин “Билли” Адамс. – Впервые на свои деньги. Но пока в 13 лет в подарок на Рождество я не получил собственный проигрыватель, мне приходилось носить его по друзьям, чтобы послушать. Приятно вспомнить, как я лежал на кровати в наушниках, наслаждаясь коллекцией пластинок. Хотя Sladest был своего рода сборником хитов, он заключал в себе множество невероятных синглов, и я слушал его чаще остальных пластинок. Я помню, как лелеял его, пока ждал обещанный на Рождество 1973 года проигрыватель».

«В Sladest чудно объединились разношерстные песни: и синглы, и рядовые треки, – добавляет Иэн Эдмундсон. – Если мимо слушателя прошел альбом Play It Loud, новинка привлекала к нему внимание. Трек-лист альбома получился замечательным. Ребята вполне могли включить в него больше песен из раннего периода, но Чес, решительно отвергший альбом Beginnings, был против. Альбом Sladest стал фаворитом многих слушателей, а из-за его оформления с ним связано много сентиментальных воспоминаний».

Sladest вышел и в Австралии. Сингл Skweeze Me, Pleeze Me, выпущенный в октябре 1973 года, в отличие от «Недолго пробывшего в местных чартах My Friend Stan, достаточное время держался в Топ-40, но затем – быстро исчез, – вспоминает Стивен Кросс. – Сборник Sladest увидел свет в конце 1973 года, и помню, как обзавелся им перед самым Рождеством. Разворот буклета окончательно убедил меня, что Slade – действительно глэм-рок группа, что меня уже нисколько не смутило. Я обожал классический звук Slade, доведенный до совершенства в песне “Mama”».

* * *

Сегодня может показаться странным, что рождественская «Merry Xmas Everybody» оставалась на вершине чартов до середины января – пока ее не сместил трек «You Won’t Find Another Fool Like Me» группы The New Seekers – и не покидала Топ-40 до середины февраля. «Британская рождественская песня рабочего класса», написанная Ли и Холдером, только под конец зимы начала спокойную жизнь вдали от фанфар. Однако никто и не подозревал, какое грандиозное будущее уготовано ей судьбой.

4 января 1974 года, когда «Merry Xmas Everybody» прочно обосновалась на вершине хит-парада, Дон Пауэлл присутствовал в коронерском суде[99] Вулверхэмптона на дознании по делу Анджелы Моррис. Он не давал показания, поскольку не мог вспомнить случившееся. Ричард Браунсон, владелец клуба, в свою очередь, заявил, что прежде чем пара покинула клуб, он забрал у девушки ключи от машины и отдал их музыканту. Другой свидетель видел Моррис на водительском месте возле «Dix», но не смог подтвердить, кто был за рулем, когда машина тронулась с места. Тогда судмедэксперт Уолтер Форсайт заявил, что у следствия нет убедительных доказательств, кто именно управлял машиной, так что присяжные не смогли вынести однозначный вердикт.