Чес Чендлер вознамерился привлечь на свою сторону как можно больше журналистов. «Когда я тусил с группой в начале семидесятых, особенно до того, как были записаны первые хиты, – вспоминает Крис Чарльсворт, – было трудно не заметить, с каким восхищением они относятся к своему менеджеру, верному им джорди[56], готовому кричать о ребятах с крыши, если бы это только помогло их карьере».
Работники лейбла «Polydor» с Джоном Фруином во главе оказывали Slade любую поддержку, прекрасно зная, сколько Чендлер сделал для Хендрикса. «Чес любил их. Они любили его, – говорит Крис О’Доннелл, менеджер известной ирландской группы Thin Lizzy. – Настоящий броманс[57]. Парни из Slade буквально ему поклонялись, а он отстаивал их интересы перед “Polydor”. Заходил в двери офиса, ругался с представителями лейбла: “Чудеса за ночь не происходят”. Так что “Polydor” инвестировали в Чеса, а Чес в Slade».
«Я узнал о группе в начале семидесятых, встретившись с Джоном Стилом из The Animals. В то время я работал с Джоном Тернбуллом над новой музыкой в Лондоне, – вспоминает клавишник Мик Галлахер, чьи пути со Slade пересекутся позднее. – Мы были знакомы со Стилом и Чесом с 1965 года, когда мне посчастливилось заменить Алана Прайса на клавишных. В начале семидесятых Джон работал с компанией Чеса, помогая с раскруткой Slade. Когда мы снова встретились, он показал фотку Slade в образе плохишей-скинхедов на передовице “Melody Maker”. Блестящий ход!»
Кита Алтхэма огорчил провал Know Who You Are и он покинул команду, заявив, что не сможет дальше заниматься продвижением группы. На замену ему (и его деловому партнеру Крису Уильямсу) пришел Джон Холсолл, известный тем, что под псевдонимом «Popwire», писал «заметки из Лондона» в различные зарубежные издания. «Я как раз искал работу, и мне позвонил Чес, – рассказывает Холсолл. – В основном я работал на фрилансе, как и Алтхэм, чьему примеру я следовал и которого знал еще по редакторской работе в музыкальных изданиях “Top Pops” и “Fab208”».
Работая в одиночку, Холсолл занял должность пиар-менеджера группы за кругленькую сумму в 15 фунтов стерлингов (эквивалентным сегодняшним 300) в неделю. «Чес – та еще заноза в заднице, – добавляет он, – но я знал, что сотрудничество с ним принесет мне немалую пользу». Холсолл понимал, что Slade нуждаются в «своем» человеке из серьезной рок-прессы, чей авторитет и значение в то время не подлежал сомнению. Любая группа по росчерку пера возносилась до небес или обращалась в пыль. Тем более это было важно для группы, которую воспринимали как чудаков.
Одним из главных союзников группы в прессе стал Крис Чарльсворт из «Melody Maker»: «Джон Холсолл уговорил меня посмотреть на Slade, когда те выступали в ночном клубе “Samantha”». Заведение на Нью-Берлингтон-стрит, 3 в начале 1970-х считалось одним из самых модных мест столичного Вест-Энда. Местная диджейская кабина Дэйва Пола была сродни Jaguar E-type в мире автомобилей. Именно здесь в начале октября 1970 года Чарльсворт впервые увидел группу Чеса Чендлера в деле.
«Казалось, что концерт им организовали в последний момент, без предварительной рекламы и нужной шумихи. Зал пустовал, а редкая публика вела себя так, будто никто и слыхом не слыхивал о существовании Slade. Весь вечер Чес без устали подливал мне скотч с колой. Но и небольшой беседы мне хватило, чтобы убедиться – передо мной отличные, абсолютно естественные, непритязательные и легкие в общении парни. Со специфическим акцентом. Они страсть как обрадовались возможности познакомиться с кем-нибудь из “Melody Maker”. Ребят отличала хорошо подготовленная программа, высокий уровень подготовки. В группе определенно было чувство локтя. Я и понятия не имел, сколько лет они играют вместе, но ворох концертов в Мидлендсе и злополучная поездка на Багамы были для ребят тренировкой выносливости, сравнимой с выступлениями “битлов” в Ливерпуле и Гамбурге или концертами The Who в Западном Лондоне, когда они еще назывались The Detours. Играя так много и так интенсивно, невозможно не стать одним целым».
Чарльсворту, знавшему Чендлера еще во времена работы того со Стигвудом, группа сразу приглянулась.
А Slade продолжали играть, много и интенсивно: они оттачивали мастерство на любой площадке – в полузабытых клубах, ветхих площадках или муниципальных заведениях, словом везде, где была хоть какая-то возможность. «Ребята без остановки болтали и отпускали шутки, – отмечал британский музыкальный журналист Дэвид Хепворт в книге “1971 – Never a Dull Moment”. – На их концертах у зрителей никогда не возникало ощущения, что группа халтурит или задирает нос». Чендлер добавил немного лоска отточенному сценическому мастерству коллектива: «Его заслуги невозможно переоценить. Может быть, Хендрикс и сам отлично с этим справлялся, а вот Slade не могли обойтись без подсказок Чеса, – говорит Джон Стил. – Чендлер давал им советы: “Не выходите на сцену в черном – любой цвет, но только не этот”. Они с энтузиазмом принимали вызов и уже скоро сами придумывали экстравагантные костюмы. Их не нужно было просить дважды».
Группа и команда профессионалов Чендлера работали как единое целое: Суин руководил командой, в которую входили звукорежиссер Иэн «Чарли» Ньюнхэм (с выходом Slade Alive! увековеченный под именем «Чарли-на-полную-катушку»), Джей-Джей «Веселый Джон» Джонни Джонс, Хейден Донован, Микки «Сонни Бой» Легге и Робби Уилсон. Последнего, по утверждению Криса Чарльсворта в книге «Feel the Noize!», отличало «решительное пренебрежение условностями, ставшее постоянным источником веселья для гастролирующих музыкантов». Суин возил группу на автомобиле «Vauxhall Velox» еще долгое время после того, как они стали успешными, забирая каждого из дома и привозя обратно после шоу рано утром.
Ребята старались поддерживать благоприятный климат внутри компании. Они знали, что многие группы распадались из-за внутренних противоречий и взаимной ненависти. Но чтобы отыграть столько концертов, необходимо добиться согласия и гармонии. «Мы в первые же дни выбили всю дурь из друг друга, – говорит Дон Пауэлл, – и понимали, когда нужно оставить друг друга в покое. Мы изучили все привычки друг друга и выработали негласное правило – друг с другом не выпивать. В общем, точно знали, что к чему. Если нам приходилось делить номер на двоих, то чаще всего вместе жили мы с Джимом и Нод с Дэйвом. На Багамах мы с Дэйвом внезапно оказались в одной комнате. Не знаю, как так получилось, но в любом случае мы хорошо знали друг друга, и все прошло мирно».
Чарльсворт хорошо помнит, как встретил их в лондонском Сити на мероприятии, которое сейчас бы назвали «корпоратив»:
«Поздним субботним вечером Чес пригласил меня на вечеринку – шикарное, веселое мероприятие с меценатами и светскими львицами. Думаю, тогда Slade прилично заработали, да и в их распоряжении находился весь алкоголь – пей сколько хочешь. Я прибыл около полуночи, а ребята выступали где-то до часу. После концерта к ним в гримерку завалились все эти шикарные девушки в модных платьях и чуваки в костюмах. Примерно в три часа ночи я, мертвецки пьяный, стоял посреди улицы и пытался поймать такси до дома. Я так и не написал рецензию, но, должно быть, в паре слов рассказал о вечеринке Крису Уэлшу, отвечавшему за рубрику “The Raver” в “Melody Maker”».
В рубрике «The Raver[58]» освещалась светская хроника: «Крис Чарльсворт из “MM” становится лондонским повесой. Его последнее достижение – рекорд влитого в свой организм шампанского и виски, который он установил на светской тусовке Slade в Сити. Пожалуй, мир еще не встречал человека, который мог бы в одиночку расправиться с таким количеством разнообразной выпивки…».
Сам Чарльсворт вспоминает: «Поразительно, что среди огромного количества музыкантов именно Slade стали пионерами по части частных концертов. Сегодня очень многие группы проводят их за большие деньги!»
28 ноября 1970 года вышел альбом Play It Loud. И если музыкальный стиль группы остался без существенных изменений – в глаза бросалась смена имиджа самих ребят. Больше никаких сумасшедших хиппи с раскинутыми руками, вместо них – четверо дерзких хулиганов, запечатленных в сепии. Казалось, что фотография сделана в одном из закоулков Черной страны, а парни вот-вот отправятся на футбольный матч или отрабатывать смену на сталелитейном заводе. Геред Манковиц, сделавший их первые фото в облике скинхедов, снял группу не в провинциальном Билстоне, а в Леннокс-Гарденс-Мьюз лондонского Найтсбриджа, где временно трудился в студии коллеги-фотографа Эрика Суэйна.
Пластинка, записанная при участии звукоинженера Джорджа Чкианца, под продюсерским руководством Чеса Чендлера, обладает чистым, сухим, необычным звучанием, нехарактерным для всего репертуара Slade. В альбоме представлены небольшие трехминутные треки, которые захватывают дух. Их непринужденное звучание демонстрирует слушателю сплоченный и дружный коллектив – результат, которого они добились за годы непрерывных выступлений. Количество каверов, вошедших в альбом, по численности значительно уступает предыдущей пластинке группы – из двенадцати песен лишь две композиции принадлежали другим коллективам. По словам Джима Ли, их включили в трек-лист по предложению Джона Стила. Песни, перезаписанные Slade, не имели широкой известности и в то время, и, тем более, вовсе забыты сегодня. «Could I», трек из дебютного альбома группы Bread, написанный Роббом Ройером и Джимми Гриффином, выбивался из репертуара этой команды и подчеркивал другую, редкую, роковую сторону их музыки, в основном представляюшую собой баллады за авторством Дэвида Гейтса. Другим кавером, вошедшим в альбом, стала песня Нила Иннеса «Angelina» из репертуара недолго просуществовавшей группы The World, созданной после распада Bonzo Dog Doo-Dah. В 2018 году Джим Ли вспоминал: «К обоим каверам я испытывал отвращение, но каждый из нас понимал, что к мнению менеджера нужно прислушиваться». Так или иначе, позаимствованные песни идеально вписались в Play It Loud, который в отличие от Beginnings гораздо больше демонстрировал собственные таланты музыкантов Slade.
Песни «Raven», «See Us Here», «One Way Hotel», «Know Who You Are» и «Pouk Hill» были написаны совместными усилиями Ли, Пауэлла и Холдера, а «Dapple Rose», «I Remember», «Dirty Joker» и «Sweet Box» Ли и Пауэлл написали вдвоем. Песня «Dirty Joker» отражает вклад Чендлера в создание пластинки. Запись Beginnings проходила при участии звукового инженера Роджера Уэйка, который не старался мешать самовыражению ребят, тогда как звучание же нового альбома демонстрировало фирменный стиль Чеса и его приемы, существующие со времен студийных работ с Хендриксом. Ведущим инструментом выступает бас Ли, и от звучания гитарного соло в «Dirty Joker» стынет кровь. «Грохочущий ритм песни “Sweet Box”, мощные звучащие в нем гитары и откровенный, едва ли двусмысленный текст напоминает какой-то потерянный сингл Troggs», – писал американский критик Дэн Эпштейн. «Sweet Box» – композиция с восточным колоритом, с лирикой, будто собранной из цепляющих рекламных слоганов.
Лирика же «Pouk Hill» демонстрировала талант рассказчика Холдера. Сочиняя ее, Нодди явно вдохновлялся песней The Beatles «Penny Lane», где маленьким земным раем оборачивается и кольцевая развязка, и автобусная станция. Следуя примеру старших братьев из Ливерпуля, ребята из Черной страны решили предаться воспоминаниям о старых добрых временах, ностальгируя о безымянном холме, возле которого во время фотосессии дурачились совсем мальчишками и промерзли до костей. Этот холм, как утверждается в песне, «навеки будет высоким» и «старше нас с тобой». В 1974 году Джон Пил писал:
«”Pouk Hill” отсылает к традициям песен мидлендских групп Idle Race и The Move, представляя трогательное, причудливое и очаровательное произведение. Диковинная “Dirty Joker” открывается звучанием гитары, баса и барабанов в духе лучших танцевальных записей Черной Америки 1974 года. И она, и завершающая альбом “Sweet Box” снова и снова демонстрируют творческий потенциал группы. Внезапные смены акцентов и впечатляющее мастерство – вот что роднит эту запись с тем, что делают команды Yes и Genesis, чрезвычайно популярные у покупателей музыки».
Лирика песни «Dapple Rose» заметно выделяет ее среди других композиций из альбома. «Dapple Rose» – трогательная история Пауэлла о стареющей лошади, привязанной на заднем дворе дома. «Мой голос и слух никуда не годились, поэтому я писал тексты, – говорит Дон Пауэлл. – Приходя в гости к Джиму, я пытался напеть свои песни, но получалась полная ерунда. Надо отдать должное, он проявлял терпение и пытался довести их до ума». Все-таки лирика Пауэлла вдохновляла.
Группа осталась довольна проделанной работой – с Play It Loud вышло два сингла. Еще четыре трека из альбома – «The Shape of Things to Come», «Know Who You Are», «One Way Hotel» (в ней Пауэлл критикует отели, в которых группа часто останавливалась) и «Pouk Hill» – ода каменоломням близ Блоксвича, – в 1973 году вошли в сборник их лучших композиций Sladest.
Slade следовало всерьез задуматься над написанием собственных песен и потому «Чес усадил Джима и Нодди за стол, – вспоминает Крис О’Доннелл, – словно Луг Олдхэм[59], который запер в квартире своих подопечных со словами: “Или вы напишете песню, или я вас отсюда не выпущу”. Всего за четыре года Джон Леннон и Пол Маккартни прошли путь от “Hello Little Girl” до “ Sergeant Pepper”. Ребята нуждались в толчке в нужном направлении, который помог бы им раскрыться. Их потенциал, видный невооруженным взглядом, оставалось вытащить наружу. Чендлер без устали твердил, что парни способны писать лучше, и что со временем они обязательно научатся это делать. Он никогда не сомневался ни в таланте Джимми, ни в голосе Нодди. Классический случай, когда и по отдельности они были талантливы, а уж вместе…»
«К записи нас подтолкнул Чес, – вспоминал Холдер в 2019 году. – Это было не первое записанное нами произведение – на дебютную пластинку вошел наш совместно созданный трек “Pity the Mother”. Чендлер все твердил, что хитом станет только наша собственная песня. Джим в основном писал в соавторстве с Доном, а я писал или сам по себе, или с Дэйвом, время от времени помогая Джиму и Дону. В общем, Чес заявил, что ждет новую песню от нас с Джимми. “И без хита не возвращайтесь”, – сказал он».
«Мы прославились в образе скинхедов. Все думали, что мы чей-то искусственный проект, – рассказывал Холдер в 1971 году. – Никто не воспринимал творчество Slade. Первое время никого из нас это не волновало, но в какой-то момент критики стало так много, что терпеть ее стало невозможно. Эти порицатели даже не удосужились послушать что-нибудь».
Отрастив волосы, Slade добились золотой середины в своем имидже. К укороченным брюкам и подтяжкам Холдер добавил огромную кепку. «Мы отрастили волосы в стиле подружек скинхедов, сделав так называемую “стрижку-перышко” (feather cut), – рассказывал Холдер в 2005 году. – На смену мартинсам пришли ботинки на платформе, да и в целом образ стал ярче».
«В моду входили новые прически, – рассказал Дэйв Хилл журналисту Марку Блейку. – Короткая стрижка – не как у The Beatles, а короткая челка и длинные пряди по бокам. Чес разрешил нам отрастить волосы. Думаю, образ скинхедов хоть и навел шума, но успеха нам не принес. Теперь мы носили забавные прически, например, у меня было что-то вроде стрижки паж. В чартах то и дело мелькал Марк Болан, и мне показалось, что приклеить немного блесток на пробор, где лоб, – явно неплохая идея».
Несмотря на отчаянное желание Slade смахивать на Black Sabbath или The Who, никто не воспринимал Slade как хард-рокеров. С другой стороны, музыкальный журналист Боб Стэнли замечательно отметил, что «Slade обнаружили вокруг себя множество групп, которые и не надеялись заработать популярность, среди которых были The Titus Groans, The Amazing Blondels, различные прог-зануды, фолк-археологи и космические рокеры. Подумав, ребята решили: “Да пропади все пропадом – давайте хорошенько напьемся и отлично потусим!”».
Сказано – сделано. В течение следующих трех лет Slade всецело посвятили себя новому девизу. «Отличная тусовка» парней пролегала вдали от строгих стандартов музыкальных журналистов и их чопорных представлений о хорошем музыкальном вкусе. Но если парни нуждались в единомышленниках, требовалась новая пластинка. Работа, целиком отражающая их новый образ и передающая ощущения от их выступлений.