Феномен скинхедов и сьюдхедов[50] в Великобритании в конце 1960-х годов можно рассматривать как реакцию рабочего класса на возникновение движения хиппи, которое, в свою очередь, представляло средний и высший класс. Скин-движение вылилось в любопытное дополнение к музыкальной сцене 1960-х годов, представляя собой своеобразный мостик между эпохальными десятилетиями. Первое упоминание о скинхедах в британской прессе датируется 1968 годом. В этой заметке они описываются как продолжение культуры модов[51], характерной для середины 1960-х. В то время как многие моды переквалифицировались в хиппи, скинхеды, которые, в основном, объединялись по принципу поддержки той или иной футбольной команды, отвергали новое направление. Представителей этой субкультуры отличали бритые головы, тяжелые ботинки, подтяжки и ска с рокстеди в качестве музыкальных предпочтений.
Большую роль в становлении скинхедов сыграл Джеймс Моффатт – британский писатель канадского происхождения, написавший не менее 290 романов в разных жанрах, используя 45 псевдонимов. В молодежной культуре он известен под псевдонимом Ричард Аллен. В 1970 году писатель выпустил беллетристский бестселлер «Skinhead», через год – «Suedehead» и, наконец, «Boot Boys», став главным героем разрастающегося движения. Некролог, посвященный писателю в «Independent», гласил: «Его книги пестрили сквернословием, жестокостью, расизмом, но покоряли многих читателей и повлияли на целое поколение писателей… Сложно назвать хоть один модный журнал, который не принял бы работу Аллена без энтузиазма».
Такова тогда была атмосфера в Туманном Альбионе, месте, где скинхед, который умел писать, становился медийной личностью. Сингл и альбом Ambrose Slade провалились, и пришла пора добавить к их образу немного магии. Кит Алтхэм заметил, что движение скинхедов набирает популярность и возможно, поздней ночью, и возможно, когда тот плоховато соображал, предложил Чесу Чендлеру воспользоваться ситуацией, чтобы привлечь внимание к его новой группе. Он посоветовал остричь ребятам волосы, надеть на них тяжелые ботинки и присоединить музыкантов к зарождающемуся движению скинхедов. Чендлер, знавший на примере The Who, как полезно может оказаться своевременное соответствие «модам»[52], поддержал идею Кита и на следующее же утро отвел ребят к парикмахеру.
Уже скоро Алтхэм пришел в себя и поменял мнение относительно смены имиджа, посчитав, что участники Ambrose Slade вышли из благовоспитанной среды и едва ли впишутся в образ скинхедов.
«Мы не можем так с ними поступить, – сказал он Чесу Чендлеру. – Они хорошие, обычные ребята». Но было уже слишком поздно. Уже 23 сентября Чес отвел своих подопечных в парикмахерскую «Harry’s» на Грик-стрит. Их волосы исчезли, а гардероб – обновился. Превращение в хулиганов стало еще одним удачным маркетинговым ходом Чендлера, ведь в тот день укоротились не только прически музыкантов: из названия группы выкинули словечко «Ambrose», и теперь они стали именоваться просто – Slade.
Смена имиджа шокировала всех, кто хорошо знал ребят, но особенно обескураженными выглядели родные тихони Джима Ли. «Джеймс приходил с концертов очень поздно, когда я уже спал, так как с утра нужно было в школу, – рассказывает Фрэнк Ли, который делил с ним комнату. – Однажды утром я проснулся и обнаружил, что вместо пиджака в цветочек и атласных брюк на полу лежали ботинки с железным носком, джинсы и рубашка Ben Sherman, а с его головы исчезли кудряшки. Мама была очень недовольна».
Под чутким руководством Чендлера команда постепенно набирала обороты, и вскоре к ней присоединился новый игрок – Джон Стил. Стил играл на ударных в The Animals, но в 1966 году покинул группу, а через два года, в декабре 1968-го года, встретился с Чесом на концерте в честь воссоединения группы в «Newcastle City Hall». «К тому времени Чес добился гигантского успеха в роли менеджера Hendrix Experience», – рассказывает Джон:
«Он предложил мне присоединиться к его группе. Спустя несколько месяцев, во второй половине 1969 года, когда я вернулся в Лондон, Чес работал в офисах Роберта Стигвуда на Брук-стрит. Там-то он и познакомил меня со Slade. Наша встреча произошла буквально на следующий день после их превращения в скинхедов. Передо мной стояли четыре скина, говорящие с сильным акцентом Черной страны, который я понимал с трудом. С горем пополам нам удалось пообщаться, но, кажется, разговор дался мне гораздо труднее, чем им».
В последующие годы Стил окажет им неоценимую помощь: «В команде я играл роль Пятницы для Робинзона Крузо. Я выполнял любую задачу Чеса, таскаясь за ним по пятам. Юридически я не нес никакой ответственности, но работать было весело. По сути, я оставался их приятелем, но Чесу всегда нравилось, что я неподалеку». Благодаря скромности, иногда доходящей до самоуничижения, Стил стал ключевой шестеренкой махины Slade.
Стоило группе закупиться обувкой и подтяжками, как о них заговорил мир поп-музыки. «Мне позвонил Чес и заявил: “Нам нужна новая фотосессия, поскольку ребята сменили имидж”, – вспоминает Геред Манковиц. – Я зашел в офис и увидел их в этих ботах и с бритыми головами». Очередную фотосессию для них провел легендарный фотограф The Beatles Дезо Хоффман – Чендлер выбирал для своих подопечных лучших людей индустрии. Кит Алтхэм протолкнул новости о группе в «Daily Express» и «Disc Magazine», назвав ребят «рок-н-ролльными хулиганами». Обложку журнала «Disc & Music Echo» от 11 октября 1969 года украсила фотография Нодди Холдера в вызывающей позе со скрещенными руками под заголовком: «Скинхеды работают над пластинкой».
В августе 1969 года известный журналист Роб Партридж брал у Хилла и Ли интервью для «Record Mirror»: «Джим Ли – бас-гитарист группы, но скорее смахивает на парня, каждую неделю участвующего в уличных драках. Ли носит короткую стрижку и тяжелые ботинки. Большие черные ботинки. “Почему именно их?”, – спросил я. “Потому что так принято у скинхедов”, – ответил Джим». Все, кто хорошо знал или знает Джима Ли, подтвердят, что подобный имидж никак и никогда не соответствовал его философии.
«Мы всегда уделяли повышенное внимание внешности, – признавался Холдер в 2022 году. – В то время никто не одевался как скинхеды… Группы одевались в авангардных бутиках на Карнаби-стрит, и мы захотели выделиться на их фоне, стать не такими, как все. В конце 1960-х субкультура скинхедов не ассоциировалась с жестокостью, а, скорее, служила логическим продолжением культуры модов. Скины увлекались ска и регги, вот и все».
И если ни Дэйв Хилл, ни Джим Ли не одобряли скин-движение, то Нодди Холдер и Дон Пауэлл сочли новый образ привлекательным, подчеркивающим их мужественность. «Никому и в голову бы не пришло с нами шутить. Мы выглядели устрашающе, хотя, по сути, сами мы оставались теми же, кем и были».
В 1973 году Ник Кент из журнала NME попытался дать ретроспективную оценку решению менеджера: «Чендлер видел в скинхедах протест рабочего класса, сравнимый с мод-движением середины шестидесятых. Вероятно, он видел в Slade голос нового бунта, подобно тому, как The Who использовали в своих интересах ярость предыдущего мятежа».
Согласно этой любопытной теории Slade жаждали славы так сильно, что пошли на отчаянные меры и остригли волосы. За последнее десятилетие стрижка стала очевидным символом бунта. Мода на длинные волосы длилась так долго, что короткая прическа стала казаться чем-то необычным. Свой внешний образ скинхеды позаимствовали у военных: эдакое регламентированное воплощение истеблишмента, ниспровергнув который, «бритоголовые» олицетворяли одновременно и порядок, и хаос. Стоило культу длинной стрижки стал формой молодежного конформизма, Slade переметнулись в лагерь мятежников иного толка. Как бы там ни было, группа играла с огнем.
После речи «Реки крови»[53] парламентария Эноха Пауэлла, напряжение в британском обществе выросло до невообразимых масштабов. Волнения особенно затронули Западный Мидлендс и другие регионы, где проживало много иммигрантов. Реакционная речь Пауэлла обеспокоила либеральную часть общества, и хотя в то время скинхеды еще не примкнули к рядам ультраправых, уже стало понятно, как движение сможет привлечь бесправную молодежь.
Газета «Daily Mirror» активно освещала события, связанные с деятельностью скинхедов. Так 5 января 1970 года ее первая полоса горела заголовком: «После нападения скинхедов на машину поп-группы погиб человек» (речь шла о смерти водителя и телохранителя прославленного барабанщика The Who Кита Муна под колесами его же «Бентли»). Новый заголовок от 11 апреля гласил: «Футбольный бунт скинхедов: 60 арестов» (после победы над «Вулверхэмптоном» со счетом 1:0 фанаты «Ковентри» устроили беспорядки в поезде возле станции Бескот в Уолсолле). В пасхальный понедельник, 30 марта 1970 года, начальник полиции Саутенд-он-Си Фредди Бонфилд распорядился изымать у скинхедов шнурки и подтяжки с целью предотвращения насилия и поддержки общественного порядка.
В июне 1970 года Консервативная партия Эдварда Хита одержала внезапную победу на выборах в Великобритании. Это случилось сразу после избрания в США президентом Ричарда Никсона и послужило явным сигналом смещения вектора политических сил вправо.
Общественное напряжение ощущалась не только в Великобритании, но и охватило многие уголки мира. В США обороты набирало антивоенное движение, во Франции – студенческие протесты, в Чикаго – беспорядки на Демократическом съезде, а в университете Кент – трагедия со стрельбой. Джон Леннон и Йоко Оно призывали к миру, но, казалось, их уже никто не слышал.
В 1970-е в воздухе буквально витало тотальное насилие. Еще в середине прошлого десятилетия развилось футбольное хулиганство. Повсюду возникали новые банды («фирмы»), их сленг прочно вошел в речевой обиход: «bovver» (разборки), «aggro» (массовые беспорядки), «yobbo» (хулиган) и «bundle» (мордобой). Казалось, вечер, особенно пятничный или субботний, прошел зря, если его не ознаменовать пьяным дебошем или мордобоем. Гнетущая новая реальность прямо или косвенно находила отражение в песнях «Street Fighting Man» The Rolling Stones, «Skinhead Moonstomp» Symarip и «Saturday Night’s Alright for Fighting», написанной Берни Топином для будущего сэра Элтона Джона.
Привнесенный через роман Энтони Берджесса «Заводной апельсин» 1963 года термин ультранасилие экранизировал в 1971 году Стэнли Кубрик. Алекс ДеЛардж и его дружки Джорджи, Дим и Пит в подтяжках и котелках не сильно отличались от скинхедов. Будучи сплоченной четверкой, они напоминали поп-группу. Так что Кит Алтхэм был прав: Slade были слишком хорошими ребятами, чтобы вписаться в это. Но внезапно их заметили.
Сменив название и имидж – «Ambrose» звучало слишком манерно для таких крутых парней, – в октябре 1969 года Slade выпустили свой первый сингл Wild Winds Are Blowing. Трек, написанный Бобом Сейкером и Джеком Уинсли, Чес Чендлер получил по почте и решил, что песня идеально подойдет группе для нового старта. Джима Ли озадачила критика сингла в «Melody Maker»: «Помню, рецензия Криса Уэлша на “Wild Winds Are Blowing” ограничилась двумя словами: “Полнейшее дно[54]”. Почему так, я не понял и по сей день».
4 ноября 1969 года Slade дебютировали на национальном телевидении. Телеканалов в то время было немного, и чтобы заявить о себе, следовало рассчитывать на масштаб трансляции и толику удачи. В предпоследнем эпизоде шоу BBC1 «Monster Music Mash» группа исполнила две песни – «Martha My Dear» и «Wild Winds Are Blowing». Продюсер шоу Питер Ридсдейл Скотт, который прославился благодаря программе «Play School», пытался с помощью упомянутого шоу включить музыкальный блок в прайм-тайм. Первоначально телепередача называлась «Plays Pop», а ее ведущим был Алан Прайс, коллега Чеса по группе The Animals. В ходе шоу, насчитывающего шесть эпизодов, группы выступали в прямом эфире в студии Манчестера. С целью демонстрации способностей они исполняли сингл и любой трек из альбома. Так в программе поучаствовали Ширли Коллинз, Magna Carta, Fleetwood Mac, Pentangle и другие непохожие друг на друга исполнители.
Выступление Slade прошло великолепно. Группа особенно хорошо выложилась во время исполнения «Martha My Dear». В этой песне Пола Маккартни как никогда ощутился поразительный контраст между хулиганским обликом мальчишек в больших ботинках и изысканной, причудливой природой исполняемого материала. Джим Ли украсил номер проникновенной игрой на скрипке, заменившей партию клавишных оригинала, а Холдер блестяще и с размахом исполнил партию баса. Следующую песню, «Wild Winds Are Blowing», зрителям представил Хилл – с остриженными волосами он выглядел на пять лет младше настоящего возраста. Песня ассоциировалась с их образом лучше, чем предыдущая, а мощная энергетика Ли, Холдера и Хилла сбивала с ног.
После телевизионного выступления весть о хулиганском имидже группы распространилась со скоростью лесного пожара. Их давно запланированное на 15 ноября шоу в художественном колледже Челси отменили в последний момент. Кит Алтхэм, не упускающий не единой возможности для пиара, обеспечил инциденту максимальную огласку, сначала в агентстве «Reuters», а затем – украсив страницы «LA Times». В статье говорилось: «Группа, именуемая “The Slade”, выступает в “стиле скинхедов”, подражая новым подростковым бандам Лондона, которые провоцируют драки с длинноволосыми хиппи, носят короткие стрижки и массивные ботинки». Представитель площадки добавил: «Мы заказывали концерт группы под названием Ambrose Slade, но с тех пор они сменили и название, и имидж. Мы не считаем их новый образ уместным и поэтому расторгли наш договор», – добавил представитель площадки.
«Раньше эти парни всем были до лампочки – никто не замечал ни их концерты, ни появления в телевизионных шоу. Теперь же все, кому не лень, твердят: “Гляньте, это ж они”… Возможно, Slade использовали запрещенные методы, но мы заявили о себе – и это главное. Оставалось только выпустить хит», – говорил позже Кит Алтхэм.
Тем временем, медиа нащупали различия между скинхедами, хиппи и рокерами: «Скинхеды – здесь и сейчас. Хиппи – тогда и в прошлом. Ясно как дважды два. У скинхедов – собственные битвы, сцены и своя группа, имя ей – Slade…» – писали в «Record Mirror».
Однако, несмотря на шумиху и черный пиар, сингл на песню «Wild Winds Are Blowing» так и не попал в чарты.
Продюсером второго сингла Slade, увидевшего свет 6 марта, выступил сам Чес Чендлер. Увы, но долгожданным хитом он не стал. Оригинал песни «The Shape of Things to Come», ставшей американским хитом, исполняла вымышленная группа из комедии «Дикарь на улицах» со слоганом «Если тебе тридцать, с тобой все кончено!». Песню написал знаменитый американский дуэт авторов – Барри Манн и Синтия Вейл. Позже кавер Slade получил похвалу от самого Манна. Звучание группы обрело динамику, стало напористее и резче. Однако имидж скинхедов вкупе с названием песни (дословно – «Облик грядущего») производили ложное впечатление – казалось, что ребята пели о своей идеологии. Многие радиостанции не включили трек в ротацию. Ходил слушок, что продюсер шоу «Top of the Pops» Стэнли Дорфман отказался приглашать группу на шоу, поскольку его сына избили скинхеды. Тем не менее, 4 апреля 1970 года группа все-таки стала гостем программы в первый раз, положив начало циклу из 88 выступлений в шоу.
Slade пришлось несладко: «Среди коллег-музыкантов друзей у нас не было, – признавался Холдер в интервью “Record Mirror”. – Несмотря на то, что мы выступали уже два с половиной года, другие группы сторонились нас и считали… тупицами». По словам Дона Пауэлла, во время майского выступления группы в Борнмуте «было полно “бритоголовых”… которые видели нас насквозь».
Легендарный столичный клуб «Marquee» на Уордор-стрит считается одним из тех легендарных мест, где зарождался рок 1970-х. Именно здесь Slade, как и их коллегам по цеху, предстояло завоевать популярность. Карьера группы пестрит неудачными казусами – и выступление ребят 10 апреля на разогреве у Yes не стало исключением. Те еще не ушли с головой в более абстрактную, эфемерную музыку, что произойдет чуть позже, однако аудитории у групп все равно были совершенно разными.
«Лондонская публика нас не знала и не понимала, как к нам относиться», – говорит Дон Пауэлл.
«Мы тогда выступали в образах скинхедов на разогреве у Yes, которые уже были резидентами клуба и регулярно устраивали шоу по четвергам. Сперва Джек Барри, управляющий клуба, разрешил нам сыграть на разогреве, а затем – выделил нам специальное время для выступлений по четвергам. Прекрасная новость, поскольку резиденты клуба, The Move, Yes и The Yardbirds, да и другие, всегда добивались успеха. Прежде мы играли в крошечных клубах, разбросанных по всей округе. Я помню, как мы выдвигались из «Marquee», загружая все в фургон и, проехав сотню метров, выступали в «The Temple». Играя там всю ночь, мы засыпали в гримерке и возвращались домой около пяти утра. Никаких роуди, мы все делали сами, и только потом ехали обратно в Вулверхэмптон».
15 июля 1970 года, когда Slade в пятый раз выступали в «Marquee», у них на разогреве сыграла новая группа, Simon Dupree and the Big Sound. Команда, будто восставшая из пепла 1960-х, в будущем приобрела статус звезд прог-рока и стала известна под названием Gentle Giant. Несмотря на то, что Gentle Giant продюсировал легендарный продюсер Тони Висконти и группа подписала контракт с популярным лейблом, их музыка была далека от поп-звучания, так что ребята странно смотрелась в паре со Slade. Басист Рэй Шульман вспоминал: «Выступление со Slade – один из наших первых концертов. Они как раз косили под скинхедов, которые уже имели плохую репутацию. Их публика была под стать, и мы с самого начала ощущали себя чужими на этом празднике. Нам почему-то не разрешили поделить с ними их грязную гримерку, поэтому мы переодевались в туалете и с ними так и не познакомились. Как бы там ни было, нам пришлось повоевать за внимание их фанатов».
Однако будущим Gentle Giant так и не удалось впечатлить местную публику. «Я помню, как парни из Slade, впрочем, как и многие другие группы из Бирмингема, были невероятно сплоченными, – продолжает Рэй. – В составе Simon Dupree мы отыграли немало концертов с The Move – настолько чертовски хорошей группой, что мы их даже побаивались. Жаль, что с ребятами из Slade мы так и не познакомились, поскольку нынче я просто обожаю читать экспертные замечания Нодди». Его брат Фил объяснил, почему они часто выступали с группами, которые играли в совершенно другом музыкальном стиле. «Спросите у спецов, которые называются агентами. Если не хочешь умереть с голоду или оказаться на улице – бери что дают и выступай, где придется». В этом отношении у Slade уже не было проблем с площадками для концертов, а их добытые кровью и потом поклонники были по всей стране.
Особенно их полюбили в Шотландии, где в знак благодарности они всегда выступали с большой охотой.
В сентябре 1970 года Slade сменили лейбл. Группа перешла с «Fontana» на «Polydor», который занимался дистрибуцией для менее крупной компании, «Track Record», где Чендлер записывал Джими Хендрикса с музыкантами. С первой же встречи выяснилось, что отношения между новым главой «Philips» Олавом Вайпером и Чендлером не заладились. «Чес мгновенно собрал свои вещи и ушел, а я рысью побежал за ним, – рассказывает Джон Стил. – Он отправился прямиком к Джону Фруину в “Polydor”, чтобы стереть Вайпера в порошок, заявив, что не собирается иметь с ним никаких дел». Джон Фруин, «нетипичный, но изобретательный» глава лейбла, с радостью принял новую группу. База группы переместилась на полмили дальше по Оксфорд-стрит в штаб-квартиру «Polydor» по адресу Стратфорд-Плейс, 17/19. Там лейбл организовал собственную студию звукозаписи под руководством Карлоса Олмса, но группа не использовала все ее возможности. Чес Чендлер с надеждой смотрел на студию «Olympic», что открылась в районе Барнс.
Несмотря на то, что ребята привлекли к себе внимание новым имиджем, успеха они так и не достигли. Третьим синглом группы и первой песней, выпущенной на «Polydor», стала «Know Who You Are». Став жемчужиной будущего альбома Play It Loud, она прекрасно звучала в живом исполнении и наглядно демонстрировала прогресс коллектива. Строка «read a new book / finish the other one» («прочти новую книгу / и закончи другую») и манера ее исполнения фактически создала шаблон для будущих Queen. Переписанная версия инструментального «Genesis», открывавшего альбом Beginnings, достойно представляла прогресс команды. Но, увы, выпущенная в сентябре 1970 года работа не возымела успеха, даже несмотря на шумиху вокруг их имиджа.
Партнер Чендлера, Роберт Стигвуд, не проникся бравыми хулиганами и отказался от дальнейшего сотрудничества. Чес переехал на Брук-стрит, найдя кабинетик в офисах бухгалтера Гарольда Уотермана на Тайер-стрит, 12, чуть севернее Оксфорд-стрит. «Там был стол, телефон, стул, который можно предложить, если кто-то зайдет в гости, и несколько голубей, сидящих на подоконнике – вот и все», – вспоминает Джон Стил. Примерно в то время в орбиту интересов Slade угодил бухгалтер Колин Ньюман, будущий ключевой персонаж всей их карьеры.