Дни в горной долине тянулись медленно. Всё ещё стояла сильная жара, но с гор уже спускался прохладный ветерок, предвещающий скорый приход Длинного месяца[27].

Проспав до обеда, Югао разлепила сонные глаза и поднялась с циновки. Лёгкое льняное одеяло на постели рядом с ней, где теперь часто спал Сэйдзю-сама, оказалось аккуратно сложено. Значит, он уже ушёл совершать обход своих земель и вернётся только к вечеру.

На небольшом отёсанном пеньке, который заменял ей стол для письма, лежало послание, и принцесса поспешила раскрыть белую бумагу, благоухающую цветами. Каждый раз, когда кирин покидал её рано утром, он присылал стихотворение, словно бы настоящий аристократ, ещё до рассвета оставляющий покои своей возлюбленной, но не желающий надолго с ней расставаться.

Югао тут же написала ответ, свернула письмо и вышла на улицу, вдыхая запах прогретой солнцем сухой травы. У порога стояла корзина со спелыми грушами, такими идеально круглыми и золотистыми, что она не удержалась и взяла одну. Медовый сок потёк по губам, согревающие лучи скользили по лицу, и Югао почувствовала себя счастливой. Сэйдзю-сама иногда приносил ей такие дары, и она мысленно поблагодарила кирина, надеясь, что тот услышит.

По тропинке к ней навстречу шёл знакомый мальчик-слуга, которого она в конце концов прозвала Тобимару[28] за его оленьи повадки. Он тащил на плече какой-то мешок и забавно подпрыгивал, как будто забывал, что был вынужден ходить в человеческом облике.

– Госпожа Югао! – помахал он рукой и кинул на землю свою поклажу. – Пока вы спали, к подножию горы приезжали гости. Придворная дама Нанасэ привезла вам риса, чтобы вы не голодали, и передала странное послание.

Увидев небольшой свиток, завязанный шёлковым шнуром и скреплённый красной печатью, Югао замерла, и по её шее пробежал холодок. Снаружи к нему была приклеена полоска бумаги с надписью: «Шэн Силань». Иероглифы Центральной равнины нередко встречались в Вакоку, и всё же, прочитав их, принцесса, словно за один вдох, потеряла все силы, отчего у неё подкосились ноги.

– Дай мне его, – пробормотала она, и Тобимару с растерянным видом протянул ей послание. – Можешь идти.

– Но…

– Пожалуйста!

Больше не обращая внимания на оленя, Югао сломала печать и поспешно развернула свиток. Письмо оказалось написано ровным каллиграфическим почерком, но кое-где по бумаге растекались уродливые кляксы, словно автор долго держал кисть, не решаясь вывести нужные иероглифы.

Сглотнув, Югао начала читать:

«Вы не знаете меня, но зато я много слышала о вас, принцесса Шэн Силань, единственная наследница императора Поднебесной. Наверное, вы гадаете, кто я такая и зачем пишу вам, а потому я не хочу и далее выглядеть такой неучтивой. Меня зовут Мянь Хуэй, я ваша двоюродная сестра.

Вы не представляете, сколько раз я отправляла это письмо в пустоту и не получала ответа, но, как говорится, глупый старик передвинул горы[29], так чем я хуже? Если однажды оно всё же дойдёт до вас, то прошу, откликнитесь на мой зов о помощи!

Как вы знаете, наша родина превратилась в поле страшной битвы, и все Западные земли оказались под влиянием циньвана[30] Фэй И, великого князя демонов. Чтобы установить мир между воюющими сторонами, он предложил императору простую сделку – отдать ему в наложницы Шэн Силань, и тогда кровопролитие закончится. Но правитель Центральной равнины не захотел выдавать местоположение дочери и вместо того, чтобы принять щедрое предложение завоевателей, он отдал князю в качестве залога и гарантии временного мира родственницу императрицы. Думаю, вы уже догадались, кого именно.

Не прошло и полугода, как стало понятно, что князь не сдержал обещание и продолжил нападать на границы свободного царства людей, требуя себе настоящую принцессу.

Знали бы вы, как мне тяжело жить в этом дворце под всегда хмурым небом, вдали от семьи. Демоны относятся ко мне сносно, но ведь не я должна быть здесь! Если у вас есть хотя бы капля сострадания к судьбе тех, кого вы покинули, то вернитесь домой и лично предстаньте перед князем Фэй И!

Вы наша единственная надежда, не прячьтесь и выполните свой долг!

Не забывайте, что вы Шэн Силань».

Таким было таинственное послание. Югао перевела взгляд на свои руки – её пальцы подрагивали, сжимаясь на свитке. Как эта Мянь Хуэй узнала, что пропавшая принцесса пряталась именно здесь в горной долине восточной страны Вакоку?

Никто никогда не присылал ей весточек из Центральной равнины, а теперь вдруг она получила такое послание с призывами вернуться домой. Но разве то пугающее место ещё можно было считать домом? Разве за столько лет те люди не стали ей чужими? Она не помнила ни одного человека, даже лицо собственного отца стёрлось из памяти…

Югао свернула свиток и положила его в широкий рукав своего простого кимоно, одновременно борясь с накатившей дурнотой. Ей показалось, что если она просто сожжёт письмо и забудет о том, как прочитала его сегодня, то кошмар сразу рассеется. Но от навязчивых мыслей не так легко избавиться, как от тонкой бумаги, поэтому она снова зашла в хижину, захватила свою биву и решила немного прогуляться.

* * *

Лесная прохлада приносила облегчение, и Югао замедлила шаг, ступая по широкой тропе, что вела по склону одной из гор, опоясывающих долину. Инструмент, подвязанный за спиной, иногда позвякивал, стоило только ей перешагнуть очередную кочку. Однако этот звук лишь успокаивал.

Югао всё ещё держала в рукаве полученное послание, и оно казалось неимоверно тяжёлым. Каждый иероглиф, написанный рукой незнакомой ей девушки Мянь Хуэй, заставлял принцессу думать о том, правильно ли она поступает, скрываясь в безопасном месте вдали от войны. Но что изменится, если она вдруг решит пожертвовать собой и вернуться?

Раз отец столько лет скрывал свою дочь и попросил Тэнсё-тэнно держать её взаперти во дворце, значит, ни о какой отцовской любви не могло идти и речи. Скорее всего её, как ценную вещь, берегли для особого случая, когда выхода у Центральной равнины уже не останется. Пусть Югао и не знала настоящей жизни, но читала много книг со своей родины и представляла, как там поступали с наследниками.

Олень, что увязался за ней в лес, ткнулся в её бок, касаясь влажным носом локтя, и Югао погладила его по мягкой шерсти. Подул холодный ветер, и рядом с ними среди чёрных стволов пронеслась стая бесформенных духов с сотнями глаз, разбросанных по их волосатым тельцам.

– Приветствую вас! – поздоровалась она, но те промчались мимо, и в роще поднялся вихрь из сухих листьев, что ударил ей в лицо.

Пыль попала в глаза, и Югао потёрла веки пальцами. Сразу же послышалось фырканье оленя, который жался к ней и беспокойно переступал с ноги на ногу, а откуда-то с высоких крон доносился пронзительный крик ворона.

Многие горные духи не любили людей, и потому от встречи с такими существами по коже часто ползли колючие мурашки. Вот и на этот раз Югао ощутила лёгкую тревогу, а когда сделала ещё шаг, заметила впереди фигуру человека, что застрял в расщелине между камнями.

Похоже, это был странствующий монах с побритой налысо головой и в холщовых обносках. Он не кричал и не звал на помощь, просто пытался выбраться, царапая грязными ногтями скалу.

С тех пор, как Югао поселилась в долине, она ещё не видела здесь других людей и потому сразу побежала к нему.

– Вы в порядке? Сейчас я помогу!

Она протянула руку пожилому мужчине, обветренное лицо которого изрезали морщины, и тут же вокруг её запястья обвилась чёрная верёвка, тихо потрескивая и осыпаясь на траву маленькими искрами. Сердце подскочило к горлу, и она дёрнулась, но было уже поздно: образ монаха развеялся, подобно плывущему по склонам туману, и перед ней предстал командир Ян Мо – тот самый демон, что когда-то явился в её покои.

– Попалась! – Он блеснул острыми клыками, и Югао вскрикнула, ведь мужчина выглядел ещё хуже, чем в их первую встречу: серая кожа, прожжённая на лбу талисманом из святилища Ояма-но кими, покрылась бугристыми шрамами, а один глаз стал полностью белым.

Камни, между которыми он будто бы застрял, со скрежетом разошлись, приоткрывая небольшую пещеру прямо в скале. Внутри стоял кто-то ещё, и по яркому алому кимоно, выделяющемуся на фоне чёрных стен, Югао догадалась, что там находилась уже знакомая ей Ямауба.

Она вышла на свет и усмехнулась, разглядывая напуганное лицо принцессы.

– Чего смотришь? – спросила старуха совсем юным голоском, снова скрываясь за обликом дочери дровосека. – Думала, что всё закончилось?

Почему эти двое вместе? Такой союз горного духа и демона из другой страны не имел совершенно никакого смысла. И разве мог кто-то со злыми намерениями пробраться в долину самого покровителя Вакоку? Мысли метались в голове, но ни одного ответа Югао так и не смогла найти.

– Я же сказал, что мы ещё встретимся, Шэн Силань! – Демон потянул за верёвку, заставляя принцессу приблизиться, хотя сам не выходил из пещеры и скрывался под её сводами. – Давай, ещё немного, ещё пара шагов…

Он явно пытался затащить Югао внутрь. Тёмная стена позади него покрылась рябью, на которой появились очертания тяжёлого неба, затянутого тучами, и выжженной степи, откуда потянуло невыносимым жаром.

– Ты хорошо спряталась, но кто бы мог подумать, что всего одно письмо, которое мой господин когда-то заставил написать свою первую наложницу Мянь Хуэй, и вправду приведёт меня к тебе! Мне оставалось только проследить за той придворной дамой, с которой ты раньше жила, и она указала дорогу к твоему убежищу!

– Нанасэ… – осознала Югао и ухватилась со всей силы за каменный выступ – костяшки её пальцев побелели.

– Великий князь открыл для нас проход в Западные земли, скоро ты предстанешь перед ним! – объявил Ян Мо и ещё раз дёрнул за верёвку, на этот раз сильнее. Что-то в плече Югао хрустнуло от рывка.

Она с ужасом посмотрела вперёд, обливаясь холодным потом, и как только боль пронзила её руку, рог Сэйдзю-сама, который она теперь всегда носила с собой в шёлковом мешочке, задрожал. Вспышка зеленоватого света ослепила всех, и живые путы сползли с её запястья, свернувшись клубком в траве, подобно умирающей змее.

Пелена слёз застилала глаза Югао, но она всё равно успела заметить, как в небо над её головой устремились с трудом различимые красные нити, что сплетались в крепкий шнур и исчезали за густыми кронами.

– Она вызвала Ояма-но кими! – завопила Ямауба и набросилась на демона, угрожая тому когтями. – Я показала тебе тайный проход в долину, но то, что произойдёт с вами дальше – не моё дело! А ну говори, где обещанные юные девушки, которых ты для меня поймал?!

– Кем ты себя возомнила, старуха? – Ян Мо говорил на ломаном вакокском диалекте, но, кажется, они всё равно друг друга понимали. Он оттолкнул Ямаубу от себя. – Девчонка ещё не в моих руках!

– Так и знала, что нельзя верить чужеземцам!

Подобрав длинные полы алого кимоно, она бросилась бежать, но споткнулась о корень, и в это же мгновение её оплело вьюнками с ног до головы. Ян Мо же, почуяв неладное, хотел нырнуть в ещё не закрывшийся проход между Вакоку и Западными землями, но тонкие зелёные стебли обвились вокруг его ноги и потащили назад, отчего он ударился головой о камни, и за ним потянулась полоса крови.

«Разве мы не разошлись с миром? – спросил громогласный голос, что звучал отовсюду, сотрясая скалы, и на землю с ближайшей вершины спрыгнул кирин в облике оленя, излучая настолько яркое сияние, что Югао прикрыла глаза рукавом. – Я отпустил тебя, Ямауба, и вот так ты решила мне отплатить. Это предательство».

Звон колокольчиков оглушал, и горная старуха принялась извиваться, не в состоянии ответить – вьюнки забились в рот.

«И ты, демон, как посмел прийти в мои владения? Как посмел причинить боль моему человеку?!»

Откуда-то сверху посыпалась мелкая галька, и Югао прикрыла голову руками, но ни один камень не коснулся её, словно невидимый барьер защищал её от любых невзгод.

«Вы оба поплатитесь!» – вынес приговор Сэйдзю-сама, и стебли начали затягиваться вокруг двух нарушителей до тех пор, пока хруст и вопли не огласили рощу, эхом разносясь по пещере. Но всё длилось лишь мгновение – вскоре земля вздыбилась и поглотила командира Ян Мо и старуху, а их стоны сразу же смолкли.

Югао ухватилась за собственный ворот дрожащими пальцами и с трудом сделала вдох, а затем второй, наблюдая за тем местом, где ещё виднелся проход на территории пустынного Запада. Каждый её ноготь надломился, пока она отчаянно цеплялась за жизнь, но теперь принцесса понимала, что никакое письмо не заставит её добровольно отправиться в лапы к демонам.

Вьюнки подползли к пещере, и как только змеящиеся кончики стеблей коснулись созданного князем портала, пространство в нём пошло трещинами, как лёд в бадье с водой, оставленной на улице зимней ночью. Зелень, посланная Сэйдзю-сама, заполонила узкий грот, и вскоре не осталось даже тёмной зияющей дыры в скале – всё заросло.

– Прости меня! – На плечи Югао легли ладони кирина, который уже успел сменить облик. Он присел рядом, с беспокойством заглядывая в её лицо. – Ты ранена, я пришёл слишком поздно.

– Это ваш рог спас меня … – сказала она и прижалась к Сэйдзю-сама, вдыхая знакомый аромат, от которого становилось немного легче. – Если бы не вы, меня бы уже увели на аудиенцию к князю.

Её голос дрогнул: Югао представила эту картину.

– Я не позволю такому произойти. Уничтожу каждого, кто ещё попробует протянуть свои лапы к тебе.

От Сэйдзю-сама исходили волны жара, как будто он до сих пор гневался. Принцесса задумалась: она всегда видела его великодушным горным духом, но на самом деле в нём была и другая сторона. Та, которой боялись люди Вакоку, отчего старались не ходить в леса.

– Я долгое время искал следы этого демона, но он умело прятался среди теней, а из-за моих обязанностей повелителя гор я не мог лично выходить за пределы своих владений. Не думал, что Ямауба предаст меня и посмеет помочь чужеземцу.

Югао накрыла его руку ладонью, и огонь, что загорелся было в его глазах, поутих, а радужки вновь стали изумрудными. Наклонившись, Сэйдзю-сама поцеловал её лоб, веки, скулу, нежно касаясь губами кожи, и вдруг спросил:

– Скажи мне ещё раз, чего ты желаешь? Я сделаю для тебя всё, что в моих силах.

– Что бы ни произошло, я не хочу возвращаться. – Её слова прозвучали более уверенно, чем раньше. Как только она почувствовала на лице горячий ветер Западных земель, она всё для себя окончательно решила. – Вакоку уже давно стал моим домом, а Тэнсё-тэнно гораздо больше заботился обо мне, чем родной отец. Я не поеду в Центральную равнину, лучше я откажусь от своего титула и всю жизнь проведу здесь, с вами, гуляя по горам и играя на биве.

– Ты больше не пленница, Югао.

– Знаю, и всё же! Связь мусуби, о которой вы говорили, привела меня к вам, и я не стану её разрывать.

Сэйдзю-сама крепче обнял её, и боль, что растекалась по выбитому плечу, отступила. Рядом с кирином она нашла в себе силы, чтобы впервые самой выбрать собственную судьбу и навсегда распрощаться с тёмными одинокими покоями. Пусть её решение не казалось полностью правильным, но оно сделало Югао счастливой.

* * *

Туман клубился вокруг ворот, что стояли перед входом в лес, и деревянные столбы этой священной постройки утопали в серой дымке, напоминающей мутную воду горячих источников.

На каменных ступенях, не боясь испачкать дорогие одежды цвета глицинии, стоял на коленях Тэнсё-тэнно. Он не поднимал взгляд на того, чьи ветвистые рога иногда выглядывали из-за деревьев, однако говорил с достоинством.

– Ояма-но кими, мы должны на первом же корабле отправить принцессу Шэн Силань в Центральную равнину. Время пришло! Её отец ждёт возвращения наследницы, чтобы заключить выгодный политический и брачный союз с Южными землями. Наши соседи в отчаянном положении, и Югао их единственная надежда на выживание.

«Нет, она не поплывёт туда».

– Но… Господин, я берёг её столько лет именно ради того, чтобы она сыграла свою роль, когда станет старше. Мы не вправе распоряжаться её судьбой.

«Это я-то не вправе?»

Над императором сгущались тучи, и на его высокую чёрную шапку упали первые капли дождя. Где-то неподалёку раздался гром.

– Простите меня, Ояма-но кими! Но как я могу предать человека, который мне доверяет? Император Шэн прислал уже три срочных письма, он хочет видеть свою дочь.

Крупная оленья голова кирина показалась в воротах, выплывая из густого тумана, и Тэнсё-тэнно, услышав звон колокольчиков, затрясся, словно ему стало невыносимо холодно.

«Выход есть. Я всегда оставался глух к мольбам Запада о помощи, но теперь всё изменилось. Вместо Югао я отправлю в Центральную равнину своих подчинённых. Когда-то давно мы все жили на одной земле, не разделённой водой, и у нас сохранилась истончившаяся связь с духами тех мест. Мы их пробудим! И они помогут переломить ход сражения с демонами».

– Неужели вы хотите втянуть Вакоку в войну? – Тэнсё-тэнно положил ладони на каменные ступени, растягиваясь на них в поклоне. – Всё это ради смертной девушки-чужестранки?

«Я обещал ей свободу. Она не предстанет перед своим отцом до тех пор, пока сама того не захочет. Такова моя воля!»

Он снова исчез за пеленой вечерней дымки, и дождь сильнее забарабанил по листьям деревьев.

«Вакоку останется мирной страной, я позабочусь об этом. Помните, что мы заключили с вами сделку, когда вы захотели спрятать принцессу в горах? Я готов взыскать долг: просто оставьте Югао в покое».

– Слушаюсь, Ояма-но кими!

Как только последние слова кирина прозвучали над воротами, на землю обрушился ливень, за стеной которого стёрлись и очертания лежащего у подножия горы святилища, и тропа, уводящая вглубь долины. Император Тэнсё-тэнно продолжал стоять на коленях и ещё долго смотрел вдаль, где уже ничего невозможно было разглядеть.

* * *

К вечеру дождь закончился, и Югао вышла из дома босиком, чтобы походить по мокрой траве. Тёмные громады гор виднелись вдали, тяжёлое небо висело над головой, и только жёлтый огонь очага, полыхающего в комнате за её спиной, давал хотя бы немного света.

Она подошла к низкому заборчику из молодых стеблей бамбука, который поставила здесь совсем недавно, и взглянула на оплетающий его вьюнок. Белые бутоны, точно такие же, как в покоях Кири-но ё, раскрывали свои лепестки навстречу ночи, отчего Югао засмотрелась. Многое она не любила из своей прежней жизни, но эти цветы решила оставить.

Прозрачные капли скатывались с их зелёных листочков, и она вспомнила о строках, что сочинила ещё в начале лета.

Пусть тогда стихотворение казалось ей печальным, но сейчас эта мимолётная и незаметная жизнь была для неё лучшим даром от покровителя Вакоку. Слава и упоминания в легендарных песнях достанутся смелым героиням с Центральных равнин, кто не побоится взять в руки меч, чтобы сразиться с демонами. Она же выбрала то, что ей по душе: звуки бивы, шум дождя и мягкий голос кирина в голове.

Югао подняла взгляд и увидела Сэйдзю-сама, который появился на горизонте и уже шёл по тропе к холму. Сорвавшись с места, она побежала к нему навстречу, и всего через несколько шагов он с лёгкостью подхватил её на руки, покружив вокруг себя.

– Придворная дама Нанасэ, оказывается, передала вместе с рисом и пару кувшинов с саке! – сообщила Югао и засмеялась, когда у неё перед глазами всё поплыло. Но как только кирин остановился, она тут же потянулась чуть вверх и поцеловала обломанный рог Сэйдзю-сама, на котором теперь всегда росли маленькие белые цветы. – Посидим на берегу реки и полюбуемся отражением луны в воде?

– Конечно! – улыбнулся он и поставил её на землю. – Я как раз хотел рассказать тебе о своей встрече с Тэнсё-тэнно, а также о письме от твоего отца.

На удивление, его слова не напугали Югао, отчего она беззаботно кивнула. Никто не сможет ей навредить, никто не сможет её забрать, это она знала точно, – научилась чувствовать по нитям мусуби, что оплетали запястья и тянулись от самого сердца.

– Пойдём? – спросил Сэйдзю-сама и протянул Югао руку: она вложила в неё свою небольшую ладонь.

Вместе они направились на свет к хижине. Прохладный ветер дул со стороны гор, разгоняя тучи над долиной, и вскоре над их головами небо замерцало россыпью звёзд. Такую тихую и безмятежную ночь хотелось запечатлеть в стихах, но впервые у Югао не нашлось слов, и она просто промолчала, вдыхая влажные ароматы цветов и мокрой травы.

Заканчивался месяц листвы, но для неё всё только начиналось.