Когда наступил месяц зелени, на плече принцессы уже не осталось и следа от укуса. С тех пор, как она побывала у священного дерева, в ней что-то изменилось, и она каждый день проводила за прогулками, осмеливаясь уходить всё дальше от одинокой хижины.

Понадобилось не так много времени, чтобы привыкнуть к незнакомой жизни, и теперь Югао с радостью вставала с рассветом, умывалась чистой водой из реки и собирала свежие полевые цветы. Ей всё ещё немного не хватало дорогих одежд и пудры, словно часть неё стремилась вернуться к старому, но долина, принадлежащая Сэйдзю-сама, была столь прекрасным местом, что Югао быстро позабыла обо всём.

Этим утром она, как и в предыдущие дни, вышла за порог дома, присела на траву и принялась расчёсывать гребнем чёрные блестящие волосы. Неподалёку у кленовой рощи на холме уже паслись олени, которые с тех пор, как Югао поселилась здесь, заметно подросли.

Они как-то странно ходили по кругу, бродили по поляне, словно нашли что-то необычное, и принцесса, подвязав белой лентой свободно ниспадающие на спину пряди, решила подняться к ним. Погладив одного из своих ласковых друзей по шелковистой шёрстке, Югао прошла немного вперёд и увидела, что прямо на земле лежала старая бива: рисунок на ней стёрся, а на корпусе виднелись царапины, но на вид инструмент всё ещё выглядел пригодным для игры.

Никто кроме Сэйдзю-сама не мог принести в долину что-то из внешнего мира, поэтому Югао огляделась, но, не найдя поблизости кирина, просто сказала погромче:

– Спасибо вам!

Иногда он читал её мысли, а однажды даже услышал её молитву, вознесённую из дворца, поэтому она надеялась, что и сегодня искренняя благодарность достигнет его ушей.

Подняв биву, вокруг которой так и вились олени, Югао прижала её к себе и провела пальцами по струнам – упругие и прохладные. Захотелось поиграть. Прошлым вечером во время прогулки она как раз набрела на удивительной красоты водопад, с которого открывался вид на горы, и решила, что стоит и сегодня пройти в ту же сторону, только уже с подаренным инструментом.

Захватив соломенную шляпу, что висела на стене хижины, и мешочек с орехами на обед, Югао отправилась в путь. Стая оленей последовала за ней, и вместе они пошли вниз по течению реки.

У берега то и дело играли камешками жабоподобные существа с перепончатыми лапами, но Сэйдзю-сама сказал ей не бояться духов в его владениях, поэтому Югао с уважением кланялась им и проходила дальше. На удивление, никто и вправду не нападал на девушку, словно все понимали, что она гостья их господина.

Когда солнце поднялось высоко над головой, а шум воды стал громче, Югао прибавила шаг, шлёпая босыми ногами по мелководью. Жара стояла нещадная, отчего принцесса подвязала подол кимоно, чтобы поглубже зайти в реку. Здесь никому не было дела до её поступков, поэтому иногда она нарушала предписания аристократов, ощущая, как же свободно дышится, когда вокруг лес и горы, а не четыре стены внутренних покоев.

Не прошло и половины часа, как быстрое течение подсказало ей, что пора выбираться на берег. Югао ступила на горячие камни, подойдя к краю не слишком высокого водопада, над которым висела яркая радуга. Внизу речка превращалась в заводь и утекала ручьями в глубину чащи, а впереди до горизонта простирались гряды зелёных гор.

Она не смогла сдержаться и крикнула:

– Как же прекрасно!

Эхо её тонкого голоса раздалось над склонами и ещё долго звучало где-то среди деревьев. Югао опустилась на колени вместе с бивой, которую всю дорогу несла на спине, и достала из-под струн старую деревянную пластинку. Уже скоро наступит праздник почитания Ояма-но кими, а она всё ещё не решила, что сыграет на таком важном торжестве. Какую пьесу выбрать? Всё казалось неподходящим для Сэйдзю-сама. Торжественные песни, исполнявшиеся при дворе, или же баллады о сражениях прошлых веков не отражали того, кем на самом деле являлся кирин, покровитель Вакоку.

Вода с гулом ударялась о камни, над головой шумел ветер, беспокоя ветвистые кроны, что склонялись над обрывом, и где-то совсем рядом мирно пощипывали траву олени. Все эти звуки сливались в одну историю, которую Югао захотелось рассказать людям, жившим там, в мире за пределами долины.

Она провела пластинкой по струнам и прикрыла глаза, наслаждаясь мягкими переливами рождающейся мелодии. Если и играть в честь Сэйдзю-сама, то стоит вложить в выступление всю свою искренность.

Что-то невесомое задело её волосы, и Югао, не переставая нежно касаться струн, распахнула веки: вокруг неё собрались те же белые огоньки, которые плавали рядом со священным деревом в чаще. Они издавали еле слышный стрёкот и кружили словно в танце, соединяясь в длинные цепочки вокруг принцессы.

– Вам понравилась моя мелодия? – спросила Югао, всё же прервавшись, чтобы поприветствовать лесных духов.

Протянув руку, она дотронулась до стайки светлячков, и те не испугались, как прежде, а прильнули к ладони, разгораясь ещё ярче. Олени, что пришли с ней к водопаду, тоже оживились и принялись бегать по камням наперегонки с огоньками.

Югао улыбнулась, и бива в её руках снова издала протяжный звук.

* * *

На закате она вернулась в долину, и когда вдалеке уже появились очертания хижины, утопающей в алых солнечных лучах, навстречу Югао вышел Сэйдзю-сама. После нескольких случайных свиданий у реки она и сама не заметила, как стала с нетерпением ждать вечера, чтобы вновь увидеться со своим покровителем, который навещал её каждый день.

Ветер доносил до принцессы уже знакомый перезвон колокольчиков, которые кирин носил на рогах, и она, немного помедлив, помахала ему рукой. Грудь заполнило нечто тягостное, но приносящее наслаждение. С тех пор, как Югао осознала, что Сэйдзю-сама принял человеческий облик у священного дерева, пусть тогда всё и заливал свет, она больше не могла воспринимать его только как горного духа.

Он точно обращался мужчиной, и эта мысль никак не выходила из головы Югао, но она молчала и терпеливо ждала случая снова увидеть другое воплощение Сэйдзю-сама.

«С возвращением! Вижу, что ты уже опробовала биву».

– Она чудесная! Спасибо вам! – Принцесса приподняла инструмент на ладонях и слегка поклонилась, выражая благодарность. – Пусть я раньше и говорила, что нужно уметь отпускать ушедшее, но всё же сама была несказанно рада, когда получила от вас этот подарок! А где вы её раздобыли?

«Всего лишь явился странствующему монаху, который проходил через мои владения. Я даровал ему благословение, и он взамен пожертвовал свою биву».

Югао не совсем понимала причины, почему Сэйдзю-сама так заботился о ней и зачем тратил своё божественное время на поиски вещей из мира людей, но его внимание заставляло её чувствовать себя особенной.

Со стороны гор тянулись синие тучи, подсвеченные алым, и над одной из заснеженных вершин сверкнула молния. С земли вокруг Югао вихрем поднялись сухие листья, и она обернулась, щурясь от яркого закатного солнца, которое до сих пор не уступало небосвод грозовым облакам.

«Я провожу тебя до хижины, скоро начнётся дождь».

Они неспешно побрели по заросшей тропе, что вела через цветочную поляну, и Югао уже привычно зашагала бок о бок с кирином, чувствуя кожей тепло, что исходило от его изумрудной шерсти.

– Как вы провели день? – поинтересовалась она, скинув бамбуковую шляпу на спину, – её начало сдувать ветром. – В мире духов всё спокойно?

«Сегодня к подножию Великой горы приезжала процессия из столицы. Прибыл Тэнсё-тэнно с неожиданным визитом».

Почему-то при упоминании императора Вакоку приподнятое настроение Югао исчезло, подобно упавшему в ручей листочку, унесённому течением. Зачем он приходил? Решил забрать свою подопечную обратно, раз она освободилась от демонической метки?

«У тебя хорошее воображение, но можешь не переживать, – успокоил Сэйдзю-сама своим умиротворяющим голосом, звучавшим приглушённо в её голове. – Он лишь сообщил, что во дворце теперь всё спокойно, никто больше не болеет. Также Тэнсё-тэнно хотел узнать, жива ли госпожа Югао, и просил передать, что привезёт тебе любые вещи из покоев Кири-но ё, какие только пожелаешь. Просто напиши ему письмо, и мои слуги спустят послание с горы».

Югао не хотела ни о чём просить, чтобы лишний раз не напоминать императору о себе. После дней, проведённых на свободе, единственное, в чём она была уверена, так это в своём нежелании возвращаться назад, поэтому решила вместо ответа задать Сэйдзю-сама вопрос:

– Вы близки с Тэнсё-тэнно?

«Мы оба защищаем Вакоку, и иногда он приходит ко мне за советом или с мольбой о помощи. Я всегда откликаюсь на его зов, поэтому и он согласился на грядущем празднике заменить традиционный танец кагура[18] на твоё выступление с бивой».

– Вы так стараетесь ради меня… Тогда могу и я кое о чём вас попросить?

«О чём же?»

– Не возвращайте меня в покои Кири-но ё.

Первые прохладные капли упали Югао на лоб, и она успела только прикрыть лицо ладонью – дождь обрушился внезапно. После жаркого дня оказалось невыразимо приятно просто стоять под ливнем, а не бежать в то же мгновение под крышу. Кимоно сразу промокло, а чёрная чёлка, подрезанная коротко и разделённая пробором по последним веяниям столичной моды, некрасиво прилипла к вискам, но Югао теперь не стеснялась своего внешнего вида и как бы невзначай посмотрела на кирина.

Он не сводил с неё взгляд.

– Позвольте остаться с вами как можно дольше… – Принцесса подошла к нему поближе и подняла над своей головой соломенную шляпу, пытаясь защитить от дождя и Сэйдзю-сама, однако она едва ли могла достать до его холки даже вытянутой рукой. – В этой долине я обрела настоящую жизнь.

«Я не прогоню тебя, будь уверена».

За пределами леса Югао ждали только одиночество в тёмных покоях или же путешествие через море в гарем князя демонов. Незавидная участь, которую не пожелаешь даже врагу. Пусть в мире духов и не было богатых приёмов, разодетых кавалеров и поэтических состязаний, о которых она когда-то мечтала, но такую свободу, как здесь, терять она не хотела.