По каменным стенам и площади замка барабанил сильный дождь. Казалось, само небо оплакивало смерть трёх отважных заклинателей, размывая остатки пепла ничтожной демоницы по всей кленовой роще. В такую мрачную погоду ни один демон не смел высовывать нос из замка, слушая, как завывает ветер и беснуются тёмные духи, бегающие по полям в предсумеречный час.

Гао Шэнинь сидела у окна, наблюдая, как утопали пейзажи в вязкой сырой тьме, пока задувавший в покои ветер пытался играть с пламенем свечи. Она вспоминала минувшие дни, как страшный сон, размытый холодной яростью Фэй И, отчаянием Фэй Лю и беспокойством Ба Цюаня. Грозные демоны не успели покинуть свои владения, как вернулись обратно из-за дурного предчувствия Фэй И, которому не давала покоя болезненная связь Ба Цюаня с госпожой-целительницей. Они нашли Гао Шэнинь в кленовой роще, сидящей под иссушенным деревом. Её безжизненный взгляд был направлен на изуродованные трупы заклинателей и дрожащую от холода и ужаса Мянь Хуэй, лишившуюся дара речи. Хотя как, от страха? Скорее, из-за Гао Шэнинь.

Скомканное объяснение Гао Шэнинь и последствия битвы уберегли её от скорого на расправу Фэй И, а обнаруженный в целости и сохранности Фэй Лю только подтвердил её историю и невиновность. Гао Шэнинь могла лишь представить, что сотворит разъярённый Фэй И с дерзнувшей сбежать наложницей Мянь. Говорили, что мольбы и жуткие женские хрипы разносились из покоев Его Высочества почти до самого утра, а на рассвете, когда впервые за долгие месяцы из-за туч показались голубые просветы неба, слуги вынесли бездыханное женское тело.

На месте Мянь Хуэй могла бы оказаться и она, если бы Фэй Лю не прибежал к ней просить о помощи. Он – её маленькая защита, её спасение от большого жестокого демона. Даже если бы Фэй И не тронул Гао Шэнинь, то наверняка бы наказал выпороть или побить палками из-за её связи с духовной школой Баошань. И даже Ба Цюань вряд ли бы что-то сумел предпринять.

Только пару шичэней назад, когда Фэй И лично пожаловал в её покои, чтобы забрать спящего крепким сном Фэй Лю, Гао Шэнинь почувствовала лёгкое облегчение. Правда, встретив Его Высочество поклоном в пол, подумала, что у неё селезёнка свернётся в узел от ужаса.

– Ты уберегла моё дитя и покарала убийц достопочтенной супруги. Этот демон ценит твой поступок, целительница.

Его голос гремел, как раскаты грома, а фигура возвышалась, подобно огромной скале, чья мощь раздавила бы любое живое существо, как маленькую блоху. Гао Шэнинь оставалось лишь скромно принять благодарность, а после дождаться ещё одного гостя, который слишком припозднился, чем вызвал у неё нехорошее предчувствие.

– Господин Ба не спешил повидаться с этой заклинательницей, – отметила Гао Шэнинь, когда почувствовала, как резко сгустилась атмосфера вокруг.

В отличие от Фэй И, грозного дракона и повелителя земной армии демонов, Ба Цюань даже не открыл дверь в её покои, – ему хватило лишь раствориться во тьме своей силы.

– Порой сила господина Ба пугает: он может обращаться бесформенной тьмой, способной проникать в любые щели.

– Такова природа демона-полукровки, госпожа Гао. Мы не можем, в отличие от чистокровных демонов, полностью обращаться суровыми монстрами. Этому ничтожному дана лишь капля силы дракона.

– А на что ещё способна та капля силы, что есть в господине Ба? – обернувшись к Ба Цюаню и застыв так, что светильники бросали причудливые тени на её недовольное лицо, поинтересовалась Гао Шэнинь. – Как насчёт изменения облика или контроля сознания? Или же… создания очень правдоподобных марионеток?.. Из плоти и крови.

В раскосых глазах Ба Цюаня промелькнуло сожаление. Тонкие губы изогнулись в печальной улыбке, но отметив, что Гао Шэнинь не настроена на дружелюбный разговор, он лишь тихо вздохнул.

– Госпожа Гао переоценивает способности этого достопочтенного демона.

– Демона, – словно пробуя слово на вкус, протянула Гао Шэнинь. Поднявшись со стула, она прикрыла ставни, и шум дождя стал не таким отчётливым и отвлекающим. – Я уже не знаю, кто ты, Ба Цюань. Или же я могу называть тебя Да Сяо?

Кап. Кап. Кап. Кап-кап-кап… – всё били капли по подоконникам и крышам, смывая грязь и пыль, осевшие на камне не так плотно, как чужая ложь въелась в сознание Гао Шэнинь. Ба Цюань выглядел лишь слегка опечаленным, молча наблюдая из угла, словно провинившийся ребёнок, а не грозный демон, способный разорвать её пополам.

– Это ты не давал письмам из Баошаня дойти до меня? Чтобы я не узнала о смерти Да Сяо?

Он молчал.

– Ты убедил меня бежать, чтобы никто не задавался вопросами. А затем убил заклинателей с моего пика, чтобы все и вовсе проклинали меня. Я не спрашиваю, зачем. Но как такое возможно? Как ты мог быть Да Сяо?

Честно говоря, эта идея взбрела в голову совершенно спонтанно, но прожив под одной крышей с Ба Цюанем почти год, Гао Шэнинь не могла не заметить, как похожи некоторые его привычки с Да Сяо. Даже если педантичность, манера речи и вкусы ещё могли совпасть случайным образом, то не одинаковый почерк. Поначалу Гао Шэнинь нашла его лишь очень похожим и подивилась такому совпадению, но припомнив дневники и заметки, переписанные Да Сяо, уже не смогла мыслить иначе.

А если вспомнить самого Да Сяо… Однажды во время своих странствий она столкнулась с необычным ребёнком, чудом выжившим после набега демонов. Тогда она почувствовала в нём мощную духовную энергию первоэлемента металла, мощного инь-начала. Ребёнок скрывал свою настоящую силу, а Гао Шэнинь полагала, что если это не совершенствующийся даос, то, как минимум, магистр запретных техник, сумевший сохранить лицо юнца.

– Не хочешь говорить? – с раздражением выдохнула Гао Шэнинь. – Тогда уходи прочь.

– Нет, госпожа Гао!..

– Прочь!

– Позвольте мне… – Он так и замер в нескольких шагах от неё, не рискуя подойти ближе, и сейчас куда сильнее напоминал побитого щенка, а не брата великого циньвана. – Я всё объясню.

Отойдя к столу и опершись о него бёдрами, Гао Шэнинь сложила руки на груди и выжидающе посмотрела на Ба Цюаня. Она и сама не понимала, какие эмоции испытывает, глядя на этого демона, который целый год улыбался ей в лицо и вёл себя невероятно обходительно. А на деле он оказался ничем не лучше торгашей, которые пытались выдать обычные камни за нефрит.

– Эта ничтожная заклинательница просит достопочтенного господина Ба быть честным и говорить без утайки. Конечно, она не смеет что-либо требовать, лишь умолять и надеяться, что достопочтенный исполнит её жалкую просьбу.

Несмотря на всю тяжесть собственных слов, Гао Шэнинь произнесла их столь ледяным и отстранённым тоном, отчего Ба Цюань с болью во взгляде упал перед ней на колени, будто провинившийся слуга. Такое поведение говорило об искреннем смятении и переживаниях, что никак не укладывалось в голове у Гао Шэнинь. Такие, как он, никогда никому не подчиняются.

– Что госпожа Гао желает знать?

– Да Сяо. Что это за человек? И человек ли?

Ба Цюань тихо вздохнул и, не решаясь поднять взгляд, заговорил так тихо, что Гао Шэнинь пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его бормотания сквозь гул дождя.

– Да Сяо – действительно человек, точнее, молодой юноша из одной павшей духовной школы. Он хотел жить, а я… желал достичь величия, подобного Его Высочеству. – С этими словами он поднял руку, обращая пальцы чёрной дымкой. – В отличие от чистокровных высших демонов, я полукровка, рождённый от заклинательницы, которую соблазнил мой отец. У меня нет способности обретать облик дракона, как у моих братьев и сестёр. Мне даже не дали право носить фамилию отца. Всё, что я могу, это становиться демонической тенью. Но и у этой тени оказались интересные способности. Я долгие десятилетия исследовал её, пока не обнаружил, что тень и моя кровь способны обращать живых существ в марионетки… или, правильнее сказать, сосуды для моего сознания.

– Ты сделал Да Сяо сосудом для своего сознания?

– Ещё задолго до того, как он попал в школу Баошань, – вернув руке прежний вид, подтвердил Ба Цюань. – Юноша умирал после осады демонов, а я, искушённый любопытством, предложил ему стать вместилищем моего сознания и крови. В обмен он получил выносливое нестареющее тело. Но стал моим послушным слугой, постепенно принимающим все мои желания, эмоции и порывы. Этот процесс чем-то напоминал разнашивание новых сапог, пока они точно не придутся по форме ног.

Не сказать, что Гао Шэнинь порадовалась сравнению Да Сяо с обувью.

– Однажды Да Сяо стал свидетелем очень любопытной картины – как одна заклинательница исцеляла демонов высшей крови. Конечно, не бесплатно, ведь демоны были вынуждены отдать частицы своих ядер. И кто бы мог подумать, что когда Его Высочество прикажет мне использовать своих марионеток для проникновения в Баошань, этот достопочтенный повстречает ту самую заклинательницу.

Значит, никакого Да Сяо по сути и не существовало. Юноша, что прилежно учился и внимал её советам, оказался вместилищем для сознания демона. Именно поэтому Гао Шэнинь ничего не заподозрила, ведь в Да Сяо продолжала циркулировать светлая духовная энергия, да и на протяжении долгих лет он стал идеальным воплощением персика у ворот стены[81].

– Ты намеренно уговорил меня бежать, а затем устроил бойню, чтобы мне некуда было возвращаться.

Гао Шэнинь не спрашивала, а утверждала. Ответная тишина прозвучала дополнительным подтверждением её домыслов, однако Гао Шэнинь не знала, что и подумать.

– Его Высочество планировал избавиться от Баошаня, это был лишь вопрос времени, и… и мне не хотелось, чтобы госпожа Гао погибла. Старый лекарь при гареме не был настолько же хорош, как госпожа Гао, поэтому пришлось немного подсуетиться и предложить Его Высочеству новую кандидатуру. Вы очень хорошо относились к своим ученикам, и этот демон дал им сбежать, а сам напал только на взрослых заклинателей. А вы… теперь в безопасности, госпожа. Ведь Баошань падёт завтра ночью под яростной атакой Его Высочества. И всё это из-за убийства достопочтенной демоницы Си и предательства госпожи Мянь.

Тишину заполнил приглушённый звук дождя, и пока одинокая лампа едва справлялась с натиском мрака, Гао Шэнинь молча смотрела себе под ноги. Ей казалось, что за минувшие столетия её уже ничто не способно удивить, однако демон, провернувший столь сложный план, чтобы заполучить её, сумел вызвать бурю в душе.

– Я боялся рассказать вам об этом, зная, что вы меня возненавидите, – склонив голову, сердечно прошептал Ба Цюань. – Целый год я старался улыбаться вам и сблизиться, но даже оставленная метка не сумела растопить ваше сердце. Вы искренне улыбались только своим ученикам и детям, даже при молодом господине Фэй вы были более живой и общительной, но…

– Ты полагаешь, что я буду живой и радушной с тем, кто так ловко меня обманывал? – отбросив все почести, сдержанным тоном поинтересовалась Гао Шэнинь. – Я видела в этой жизни достаточно, чтобы понять одну вещь – никому нельзя доверять. Дети же, наоборот, открыто верят мне, а я не хочу, чтобы они сразу разочаровались во всех взрослых.

– Госпожа…

– Что ты от меня хочешь? Чтобы я стала твоей? Ты поставил на меня свою метку, запер в своём замке, разбил образ прилежного Да Сяо, а завтра от Баошаня останется только лишь пепел. Или же ты хочешь моей заботы и любви? Ты, сын владыки Бездны, брат Его Высочества.

– Неужели госпожа Гао думает, что до этого жалкого отброса есть кому-то дело? – усмехнувшись, иронично уточнил Ба Цюань и наконец поднял на неё взгляд, от которого у Гао Шэнинь невольно сжалось сердце. На неё будто смотрел мужчина, в чьём сознании засел брошенный и ненавидимый всеми ребёнок, который так и не смог побороть свои детские страхи. – Моя матушка возненавидела меня, как только поняла, что Его Величество использовал её. Братья и сёстры сторонились, поэтому пришлось слишком рано повзрослеть и научить их бояться моей так называемой несовершенной силы. Его Высочество… мой старший брат быстро сообразил, что такого, как я, лучше держать рядом. В какой-то степени я даже благодарен Его Высочеству, который позволил этому ничтожеству участвовать в сражениях.

С этими словами, приподнявшись на коленях, он подполз к Гао Шэнинь и, не страшась реакции, замер у её ног и аккуратно взял её ладони в свои. Он в задумчивости погладил тонкие пальцы и нежную кожу запястий, с грустью и тоской перебирая свои мысли.

– Понимаю, что выгляжу жалким ничтожеством в глазах госпожи Гао. Но госпожа Гао единственная, кто у меня есть… Пусть я и скрывался под личиной Да Сяо, но те годы, что моё сознание теплилось в нём, вернулись ко мне вместе с его духом. Я чувствовал всё то же, что и он. Госпожа Гао стала моей личной надеждой и глотком свежего воздуха.

Его шёпот скользнул тёплым дыханием по нежному участку тонкой кожи, под которой виднелись синие узоры вен. Гао Шэнинь почувствовала, как по плечам пробежали мурашки, а когда Ба Цюань потёрся щекой о её ладонь, у неё перехватило дыхание. И что вытворял этот бессовестный демон? Вздумал надавить на жалость? Хотя она действительно жалела его и, возможно, попыталась бы даже понять, если бы метка на плече не отозвалась зудящим теплом.

Ба Цюань прижимался к её бёдрам, отчего она не могла отойти от стола. Он держал её руки и целовал их с неторопливой нежностью, смотревшись провокационно беспомощным и беззащитным. Образ опасного демона, стоящего перед ней на коленях и жаждущего ласки, вызвал у Гао Шэнинь смешанные чувства. И пугало то, что среди них не нашлось места для отвращения. Напротив, она хотела пожалеть его, погладить по голове и в какой-то степени ощутить власть над могучим существом, которое готово сделать всё, что угодно, лишь бы добиться её одобрения.

Вот только действительно ли это её чувства? Жар, разгорающийся внизу живота, отчётливо отдавал в демоническую метку. Мог ли он ею манипулировать? Управлять её желаниями и телом? Да, вполне. Но пока нутро пылало от возрастающего вожделения, а самолюбие тешилось от вида стоящего перед ней на коленях мужчины, разум крепко вцепился в одну-единственную мысль – никому нельзя доверять. Ей нужно понять, что именно от неё хотел Ба Цюань, помимо внимания и ласки.

– Так и собираешься ползать у меня в ногах, господин Ба? – Аккуратно высвободив руки и обхватив ими лицо Ба Цюаня, она заставила его посмотреть на себя. В её глазах мерцали холодные искры, но несмотря на отсутствие улыбки, Гао Шэнинь интимно прошептала: – Мне нравится видеть тебя у моих ног. Но в такой позе, боюсь, не смогу воспользоваться твоим прекрасным положением.

Она недвусмысленно погладила его по щеке, опустив большой палец к тонким губам и проведя по ним почти невесомо. Приметив, как хищно расширились зрачки Ба Цюаня, Гао Шэнинь опустила руку ему на плечо, как бы предостерегая от поспешных действий. В этот миг она как нельзя лучше заметила испарившуюся маску слепой покорности, и весь спектакль о несчастном демоне, лишённом обычной ласки, обратился сплошным фарсом. В глазах Ба Цюаня, горящих золотом, металось желание существа, которое долгое время выхаживало свою добычу и наконец готовилось сделать финальный рывок, чтобы вонзить в неё острые клыки. Даже несмотря на то, что в нём текла не только демоническая кровь, он почти не отличался от своих жестоких и голодных собратьев.

Гао Шэнинь не просто видела это, она чувствовала настрой Ба Цюаня благодаря метке, через которую он словно пытался наполнить её волей отдаться ему без остатка. В нём текла кровь дракона, чей жар опалял её духовной связью. Будь Гао Шэнинь моложе и неопытнее, она бы оторопела от подобного напора и позволила бы Ба Цюаню тут же вскочить на ноги и взять её прямо на столе.

– Терпение, мой господин.

От её мягкого голоса и решительного давления руки, сжавшей плечо, Ба Цюань шумно выдохнул, отчего издал звук, больше похожий на рычание. Было ли то наваждение или же ей действительно нравилось дразнить этого зверя, Гао Шэнинь не знала. Она осторожно выскользнула из его объятий и направилась к дверям, за которыми находились её покои. Отворив створки, она обернулась и, снисходительно улыбнувшись, поманила Ба Цюаня.

Его страсть напоминала пожар, который ещё никогда не захлёстывал Гао Шэнинь с такой сокрушающей силой. Она помнила объятия Ан Жаня, помнила его поцелуи и осторожные прикосновения, которые стали рутиной, чтобы поддерживать целостность их духовного единения во время парного совершенствования. То стало обыденностью тихого утра, а не штормом, разыгравшимся в ночи.

Жадные поцелуи, хищные укусы и прикосновения языка, чужое горячее дыхание на обнажённой коже и руки, которые не только ласкали, но и хватали, сдавливали, пробуждали дикое желание продолжать это сумасбродство. Ба Цюань набросился на неё, словно путник, долго странствующий по мёртвым землям и впервые увидевший источник с чистой прохладной водой. Он целовал её губы, шею, грудь, спускался ниже, заставляя почувствовать себя полностью раскрепощённой и позабыть об ужасах реальности, о том, что его отношение к ней нельзя было назвать здоровой любовью.

Помни: никому нельзя доверять. Даже если тебя топят в неге поцелуев, даже если со страстью приминают к кровати и смотрят с обожанием… Даже если вы становитесь единым целым, срывая стоны и дыхание друг друга, чтобы забыться во влажном дурмане, – никогда не забывай, что никому нельзя доверять.

Никому… но как же лицемерно думать о таком, лёжа в объятиях мужчины, который обожал её тело несколько часов напролёт. Даже заклинательская выдержка подвела Гао Шэнинь, и теперь она, измотанная, расслабленная и спокойная устроилась под боком у Ба Цюаня. Их обнажённые тела, пропитавшие постельное бельё следами страсти, согревали друг друга в эту прохладную дождливую ночь.

Никому нельзя верить… но действительно ли нежные поглаживания врали о проявленной заботе? Действительно ли эти руки, которые хватали и оставляли на ней свои следы, могли причинить вред? Разумеется, могли. И, разумеется, причинят, если Гао Шэнинь посмеет выйти из образа влюблённой и покорённой заклинательницы.

– Этот достопочтенный счастлив, – уткнувшись ей в макушку носом, прошептал Ба Цюань. Втянув запах её волос, он поёрзал и обхватил её крепкой рукой, прижав к своей горячей груди. – Госпожа Гао смогла сделать этого демона чуточку счастливее… и этот демон никогда не забудет этого.

Только оказавшись с ним в столь интимной близости, Гао Шэнинь заметила, что тело Ба Цюаня покрывал узор из полупрозрачных драконьих чешуек. Он вился по рукам, груди и ногам, что издалека напоминало причудливые татуировки. Проводя подушечками пальцев по чешуйкам на чужом предплечье, Гао Шэнинь испытывала смятение, разрываясь между чувством пьянящей неги и настороженностью. Демоническая метка позволяла прочувствовать желание Ба Цюаня быть рядом, владеть ею без остатка, держать в объятиях и никому не отдавать. В своём эгоистичном порыве он куда сильнее напоминал не уязвлённого ребёнка, прячущего игрушку, а голодного хищника, вонзившего острые зубы в горло жертвы.

– Мой брат суров и решителен, однако… бесхитростен, – прошептал ей на ухо Ба Цюань, да так тихо, что Гао Шэнинь пришлось прислушаться. – Он только и знает, что уничтожать, захватывать и повелевать. Мне надоело наблюдать за тем, как ему достаётся всё, а мне, такому же сыну Его Величества, остаётся лишь терпеть его прихоти. Но с тобой, госпожа Гао, всё станет иначе. Ты спасла его сына, и он тебе доверяет… скажи, моя госпожа, ты ведь хочешь обрести свободу, не так ли?

Гао Шэнинь смотрела в стену и радовалась: бурная ночь измотала её настолько, что она никак не отреагировала на опасные слова Ба Цюаня. Она сразу поняла, что он задумал, о чём размышлял все эти долгие десятилетия, и только сейчас, вкусив долгожданной ласки и заботы, позволил дать себе слабину.

– Хочу её также, как и ты, – пробормотала Гао Шэнинь, обняв руку Ба Цюаня, которую он держал у её груди.

Со спины послышался тихий смешок, мягкие губы поцеловали её в затылок, а объятия стали ещё крепче и горячее. Демоническая метка пылала счастьем и торжеством, таким по-детски наивным, что Гао Шэнинь невольно пожалела Ба Цюаня. В отличие от неё, искавшей лишь свободы и спокойствия, он всю свою жизнь сражался за возможность обрести счастье даже самыми подлыми трюками.

Они оба желали стать свободными, но у каждого имелось своё представление о счастье и возможности без опаски идти навстречу своей мечте. Гао Шэнинь не сомневалась, что у неё получится осуществить задуманное. Её путь будет долог, но малейшая ошибка может стоить ей жизни, поэтому следовало теперь быть предельно осторожной… чтобы вырваться из клыкастой пасти, грозящей откусить ей голову.